Михаил Гужаковский – Фэнтези на любой вкус. Часть 1 (страница 58)
[Строфа 4]
«Что делаешь ты, еретик проклятый?!» —
раздался крик, подобный вою зверя.
Тот самый старший, злобою объятый,
Поднял свой палец, никому не веря.
«Ты оскверняешь провод! Ты ножом
Срезаешь слой священной благодати!
Налёт веков, что дан нам был вождём,
Ты рушишь! Мы тебя утопим в каде!»
Толпа взревела. Этот тёмный налёт
Считался ими знаком высшей силы,
Печатью времени, что ток влечёт
К себе, в глубины медленной могилы.
Они считали: чем провод темней,
Тем он духовней, опытней и старше.
А он очистил! Сделал светлей!
И нет поступка вероломней, гаже!
[Строфа 5]
«Он – враг! Он – тот, о ком предупреждали!» —
кричал адепт, что ночью слушал шёпот.
«Он хочет нашу веру ввергнуть в дали
Безверия! Мы слышим смерти топот!
Он чистит медь, чтоб ослабить сигнал,
Чтоб Никеля не слышал нас отныне!
Он продался врагу! Он совершил аврал
В святая святых! Смерть ему, гордыне!»
И эта ложь, что родилась в ночи
Как хитрый план, теперь нашла свой повод.
Толпа, как стая дикой саранчи,
Увидела в Егоре страшный довод
Своим же страхам. Ненависть, что тлела
К нему годами, вспыхнула огнём.
Их вера, что на глупости сидела,
Нашла опору в безумстве своём.
[Строфа 6]
Его схватили. Десять сильных рук
Вцепились в плоть, ломая и калеча.
Тащили прочь, смыкая мёртвый круг,
Его судьбу навеки обеспечив.
Он не сопротивлялся. Он смотрел
На их глаза, горящие безумством.
Он видел в них свой собственный расстрел,
Свершённый с первобытным, диким чувством.
Он видел страх. Они боялись света,
Который он принёс на кончике ножа.
Боялись правды, истины, ответа,
От этой мысли бешено дрожа.
Их тёмный мир, построенный на лжи
И на обрядах, смысла лишённых,
Не вынес блеска меди. Виражи
Судьбы его были предрешены.
[Строфа 7]
«В подвал его! В темницу! До суда!» —
командовал предатель, старший мастер.
«Пусть там сидит! Не выйдет никогда!
Он – демон, он – источник всех напастей!»
Его швырнули вниз по лестнице крутой,
В сырой и тёмный погреб, полный крыс.
И заперли за дверью за стальной,
Исполнив свой безумнейший каприз.
Егор лежал на каменном полу,
Разбитый, в синяках, но не сломлённый.
Он проиграл. Он проиграл игру,
Толпою дикой к смерти присуждённый.
Но странно, в этой тьме, в этой тиши,