Михаил Гужаковский – Фэнтези на любой вкус. Часть 1 (страница 55)

В болоте зависти, под рабской лаской

Вождей помельче. Каждый строил фракцию,

Плёл интриги, собирая слухи,

И превращал священную абстракцию

В оружье против брата по разрухе.

[Строфа 3]

Однажды ночью, проверяя склад,

Егор услышал тихий разговор.

Два голоса, как ядовитый сад,

Вели неспешный, жуткий приговор.

Один принадлежал тому адепту,

Что старшим был и вечно хмур и строг.

Второй был новый, чуждый их концепту,

Холодный, будто ледяной клинок.

«Запасы на исходе, – молвил старший. —

Народ роптать начнёт, ослабнет вера».

«Народ – лишь стадо, – был ответ бесстрашный. —

Ему нужна суровая химера.

Мы скажем им, что враг украл запасы,

Тот самый, что убил вождя когда-то.

И гнев слепой направим в эти массы,

Чтоб жаждали они найти виноватого».

[Строфа 4]

Егор застыл, не смея шелохнуться,

За штабелем катушек и реле.

Он понял: это шанс, чтоб прикоснуться

К той правде, что гниёт в подвальной мгле.

Пришедший незнакомец был не прост,

Он говорил как власть имевший воин.

Его слова – как мост, железный мост

Туда, где настоящий враг устроен.

«Никеля ждёт, – продолжил голос хрипло. —

Его терпенье скоро подойдёт к концу.

Он хочет видеть, как восстанет глыба

Фанатиков, чтоб отомстить лжецу.

Устройте провокацию. Найдите

Козла отпущенья. Лучше из своих.

Того, кто тих. Кого вы обвините

Во всех грехах – и смертных, и мирских».

[Строфа 5]

«Есть у меня один, – ответил старший. —

Зовут Егор. Приблуда, поломойка.

Он слишком тих, какой-то он уставший,

Но предан делу, как цепная болонка.

Его никто не любит. Он – чужой.

Идеальная мишень для нашей цели.

Мы скажем, что он связан с сатаной,

Что это он опустошил доселе

Священные амбары. И толпа,

Что так его всегда пренебрегала,

С восторгом эту жертву примет, как крупа

Вбирает воду. Им так не хватало

Объекта ненависти. Он сгорит

На жертвенном костре под гимны наши».

[Строфа 6]

Герой наш слушал. Сердце не стучит,

Оно застыло ледяною чашей.

Так вот она, цена его смиренья,

Вот плата за года под маской рабской.

Он должен стать последним подношеньем

Для веры их, уродливой и тряской.

Он должен умереть не как герой,

А как предатель, жалкий и презренный,

Чтоб укрепить своей же головой

Тот самый строй, проклятый и растленный.