Михаил Гуськов – Дочка людоеда, или приключения Недобежкина (страница 35)

— Витя!

Витя перехватил взгляд своего патрона и осекся. Недобежкин смотрел ласково, но у Шелковникова побежали по спине мурашки. Он поерзал на диване и замолк.

— Однако! — вступилась девица. — Как вы прожгли своего камер-юнкера…

Шершнева недаром была из породы шершней и потому решила ужалить и Недобежкина. Она хотела еще что-то сказать, но Недобежкин и на нее посмотрел особым взглядом, который у него появился после того, как он завладел кнутом и колечком Ангия Елпидифоровича. Артистка поперхнулась, но не сдалась.

— Ой, прямо аж в горле пересохло! Ну и брат у английского наследника. Разве можно так смотреть на бедную девушку?

Леночка вдруг закрыла глаза и села по стойке «смирно», сдвинув блестящие голые колени и выпятив бюст.

— Кролик спекся! Ешьте его, господин удав! — сказала она на прощание и замолчала.

Недобежкину стало жалко обладательницу большого бюста.

Тут на кухню вошел хозяин, вслед за которым появилась черноволосая девушка со светлыми армянскими глазами. Попросив девушек не уходить, хозяин пригласил троицу с собой в небольшую комнату с высоким напольным трельяжем и парой ширм.

— Меня зовут Вольдемар Францевич, — любезно представился он, без пренебрежения оглядывая костюмы своих новых клиентов, слегка задержав взгляд на разорванной картечью сумочке Петушкова. — Вы можете не представляться, если желаете сохранить инкогнито. Наши возможности ограничены только пространством, но не временем, то есть если мы чего-то не имеем в данном месте, то заказываем в другом и через энное время получаем. Итак, простите за один нескромный вопрос: ваши финансовые возможности?

— Неограниченные! — ласково улыбнулся Недобежкин содержателю подпольного магазина готового платья. Это были первые медовые месяцы перестройки, и магазин доживал свои последние дни. Вольдемар Францевич готовился выйти на широкую торговую арену, а пока был вынужден торговать в таких стесненных условиях, подвергаясь риску быть схваченным советской милицией.

— Нам очень лестно иметь дело с такими клиентами! — воскликнул Вольдемар Францеич, слегка вытянул шею и выпятил крестец, почувствовав, что у Недобежкина действительно есть деньги, и вообще мурашками на коже ощутив, что с ним лучше быть попредупредительнее, уж больно странное сияние исходило от глаз и обрамляющих лицо локонов. И почему так бывает: стоит завестись у человека деньгам, как волосы у него начинают превращаться в локоны, а глаза перестают быть тусклыми и начинают сиять? Неправы те, кто говорит, что богатство спрятать можно, а бедность — нет. От опытного человека ничего не спрячешь, тем более, если ты пришел в подпольный магазин готового платья и заявил, что твои финансовые возможности неограниченные.

— Что бы вы хотели? На какой случай жизни? Для представительства, деловой костюм, броский или скромный? Мне кажется, вам предстоит торжественное мероприятие, где вы должны быть в центре внимания. Насколько я вижу своим внутренним оком, здесь замешана женщина! Я бы предложил вам сверхэлегантный белый шерстяной костюм-тройку с бабочкой. Впрочем, нет, прямой белый галстук подойдет больше. У меня есть белые туфли, да, точно, сорок четвертый, ваш размер, средняя полнота: Но вечером, когда вы, возможно, захотите уединиться с дамой, вы будете слишком заметной мишенью для ваших недоброжелателей. Как мне кажется, ваша дама окружена толпой поклонников и лучше подошел бы камуфлирующий цвет. Что же нам придумать? Опять же, если вы поедете в общественном транспорте, он ненадолго сохранит свою ослепительную свежесть. Разве что закажете у нас лимузин? Мы предоставляем такую услугу для особенно избранных клиентов.

Тут Вольдемар Францевич несколько осекся, словно бы высвобождаясь от гипноза недобежкинских глаз. «Да с чего я решил, что у этих босяков есть деньги и что их надо катать на фирменных лимузинах? Молчи, молчи, дурак! — оборвал его второй внутренний голос. — Опасность, смертельная опасность. Скорее отделайся от них. Давай по максимуму, сделай для них все, что можешь, вывернись наизнанку. Опасность, смертельная опасность. Будь сверхосторожен!»

Вольдемар Францевич аж взмок от этого внутреннего голоса.

— Я бы и вашим друзьям посоветовал светлые тона, чтобы создать ансамбль. Мы пожертвуем анонимностью, но выиграем на эффектности. К тому же, лимузин будет в вашем распоряжении или даже два лимузина на всю ночь, так что у вас появится поле для маневра. Вы, так сказать, дадите бой по канонам восемнадцатого века: уланы, драгуны, яркие мундиры.

— Аркадий Михайлович, мы будем с вами, как в фильме «Великолепная семерка», только втроем. Я мечтаю, чтобы вы согласились, — сощурился «сахарный завод».

«Черт знает что! — удивился про себя Недобежкин. — А ведь и вправду, у короля на сцене незавидная роль. Я, вроде, главный, я решаю, быть или не быть, но моя роль состоит всего из двух слов — да или нет, даже еще меньше — из опускания ресниц: они прочитают по глазам. Так я разучусь говорить».

— Хорошо, несите костюмы! — дал согласие король. Шут кинулся в соседнюю комнату вслед за хозяином подпольного магазина.

— Минуточку! — остановил его Вольдемар Францевич. — У меня несколько тесно. Сейчас я вынесу часть костюмов сюда, а вы — пойдемте, пожалуйста, со мной.

Хозяин пригласил в соседнюю комнату Недобежкина. Тот, кто когда-нибудь бывал в театральной костюмерной, может с точностью представить себе комнату, где на длинных шестах под потолком тесно висели сотни мужских и женских костюмов и костюмчиков, а под ними громоздились десятки коробок с модной обувью и туалетными принадлежностями. В узком проходе в углу оставалось только место для напольного зеркала.

— Вот они, наши сокровища! — Вольдемар Францевич специальным ухватиком в нескольких местах зацепил нужные ему костюмы. — Минуточку. Будьте любезны. Переодевайтесь, пожалуйста. Вот в этой коробке белье. Это рубашечка фирмы «Еlеphant», очень солидная фирма, ее девиз — «Основательность и элегантность», а я тем временем отнесу костюмчики вашим друзьям.

Вольдемар Францевич сквозь стекла очков просунул Недобежкину свои любезные глаза. Король милостиво кивнул.

В следующие десять минут Аркадий Михайлович снял с себя старую, истертую в метро и автобусах чужими спинами и плечами, кожу и переполз в новую, свеженькую, сверкающую ослепительной чистотой, надев тончайшее белье, а на него — костюм, стилизованный под капитанскую, даже, точнее сказать, адмиральскую форму.

— Странно! И меня судьба обряжает в морскую форму. Завидчая, Завидчая! Все, что соприкасается с тобой, начинает волноваться, словно море.

Аркадий Михайлович представил, как он при луне обнимает Элеонору в парке среди платанов и кипарисов. Как выглядят платаны, Недобежкин плохо представлял, но воображение нарисовало ему красочную картинку и развесило на ней свои названия. Аркадий Михайлович повел Элеонору по этому воображаемому миру, сорвал «гиацинт», подвел к «бельведеру» и, взяв со столика бутылку «Абрау-Дюрсо», налил его в два бокала «баккара». Раздался хрустальный звон. Они выпили шампанского, и долгий поцелуй соединил губы влюбленных. Недобежкин очнулся от сладких грез и стал перекладывать содержимое карманов своего старого костюма в новый. В часовой карман он с удовольствием опустил брегет Людовика XV, а цепь-шатлен пустил по животу, закрепив ее на жилете специальной пуговкой. Галстук он заколол роскошным аграфом с изумрудами и рубинами. Остальные прихваченные с собой драгоценности рассовал по наружным карманам, спрятав во внутренний карман только кошелек из сумочки Ангия Елпидифоровича да три толстые пачки сторублевок. Проверив на запястье кнут, Недобежкин повернулся к зеркалу, в которое нарочно до этого не смотрел в течение всего процесса переодевания, чтобы не портить себе впечатления.

Если бы ангел небесный сошел с небес и предстал перед облагодетельствованным судьбой аспирантом, то он бы, наверное, произвел на него меньшее впечатление, чем вид самого себя в новейшем и сверхмоднейшем костюме. Те, кто на протяжении веков имели счастье наблюдать схождение с небес ангелов, могли бы засвидетельствовать, что их чувства не идут ни в какое сравнение с тем благоговением, какое испытывают к себе перед зеркалом молодые люди, одетые в новые костюмы фирмы «Пол Готье». С девушками, впервые примеряющими платья фирмы «Пол Готье», случаются глубокие обмороки и восторженные истерики, их посещают экстатические видения. И мужчины, и женщины в нарядах этой фирмы «Пол Готье» кажутся себе небожителями, спустившимися на землю, чтобы своим видом осчастливить человечество.

Вольдемар Францевич в потных очках просунулся в комнату к Недобежкину и даже сквозь незапотевшие частички очков увидел преображение. От неожиданности он споткнулся в дверях и упал перед новоявленным ангелом ниц, тем самым как бы признав его сошествие с небес.

— Тьфу, черт! Очки запотели. Простите великодушно! Насилу уговорил вашего коллегу подстричься и подровнять бороду. Нельзя же с такой бородой и — в капитан-смокинг, извините, но это нонсенс, говорю я ему, а он мне о катакомбной церкви рассказывает. Хорошо, ваш юноша его убедил, очень симпатичный молодой человек. Я бы мечтал иметь такого приятного молодого человека в помощниках.