Михаил Гришин – В гостях у Бабаси (страница 2)

– Я-то знаю! – не сводил с неё внимательных глаз Витька. – А вот ты ответь!

– Арина Родионовна, – сказала Бабася и показала Витьке язык, чтобы он не особенно задавался со своими знаниями.

– Верно, – пробормотал Витька и вдруг догадался: – Не иначе, как ты об этом в книге прочитала!

Бабася, держась за виски, покачала головой:

– Ну и бестолочь ты, Витька, однако… Я тебе русским языком говорю: жила я с ними неподалёку в деревне Михайловское. Так что с Сашенькой Пушкиным и Ариной Родионовной я была знакома лично… Правда, раньше мне не доводилось его книг читать по причине моей необразованности… А вот теперь, когда вы с Люськой научили меня грамоте по букварю, я прочитала… Конечно, не все, уж больно у него книг понаписано много, а только сказки… Ну до того в них всё правильно описано, ну до того всё по уму рассказано, что диву даёшься… Так оно на самом деле всё и происходило!..

– Откуда тебе это известно? – спросил Витька, имея последнюю надежду подловить Бабасю на вранье. Хотя до этого тысячу раз убеждался, что честнее Бабаси на всём белом свете человека нет, точнее, духа.

– Из своей прежней жизни, – сказала Бабася. – Потому как в детстве мне довелось проживать в одной деревне со старухой и её дедом-рыбаком… Не от хорошей жизни, я тебе скажу, старуха была такая сварливая… Да и золотую рыбку мне приходилось видеть не раз… Она так ярко блестела, что прямо глазам делалось больно…

У Витьки подкосились ноги. Он плюхнулся возле Бабаси на комель дерева с сохранившимися на ветках несколькими зелёными листиками и осторожно осведомился:

– Не хочешь ли ты сказать, что Александр Сергеевич Пушкин писал под твою диктовку?

Бабася ответила туманно, видно, в силу скромности своего характера:

– Об этом история умалчивает.

Умалчивает, так умалчивает, и Витька перестал допытываться, чтобы не выглядеть в глазах Бабаси любопытным, как девчонка. Тем более, что и сама Бабася перевела разговор на другую тему, вспомнив почему-то про Люську:

– Ты лучше расскажи, как там поживает моя подруга.

К её просьбе Витька отнёсся ревностно, ответив с заметной грубостью:

– А чего ей поделается!.. Живее-ё-ёт…

– Я так и знала! – радостно заявила Бабася. – Сорвиголова, она и есть сорвиголова!

– Это верно, – подтвердил Витька, вспомнив, что вытворяла Люська, когда на неё нежданно-негаданно свалилось счастье быть поражённой молнией. Тогда Люська стала обладательницей необычных способностей, что в корне изменило жизнь не только её, но и Витьки. Хорошо, что это длилось короткое время, а то неизвестно, куда бы занесло их с подобными способностями.

– Помнишь, как весело мы проводили время в деревне? – поинтересовалась Бабася. – Помнишь, как родничок очищали? А ещё помнишь, как ты катался верхом на бестолковой козе Фроське? А потом тебя свинья деда Левонтия чуть не слопала…

– Да-а… Очень весело было! – согласился Витька.

Они обнялись и с увлечением стали предаваться воспоминаниям, которые захватывали их всё больше и больше: хоть бросай тотчас дела и опять возвращайся в Большие Хомуты продолжать веселье.

– Интересно, – сказал Витька, – а домовёнок Парамошка меня помнит?

Бабася живо поинтересовалась:

– Аль соскучился?

– А что?.. – мечтательно улыбнулся Витька. – Повидаться не отказался бы.

Бабася повернула к нему своё жизнерадостное лицо и торжественно объявила:

– Тогда приглашаю тебя в гости.

– Я и так уже в гостях, – отозвался Витька, с интересом оглядывая окружавшие их экспонаты.

– Да не сюда! – отмахнулась Бабася.

– В прялку что ль? – хихикнул Витька.

– В прялку ты не поместишься, – рассудительно ответила Бабася. – Можешь не мечтать… Я говорю про волшебную страну, где живут сказочные персонажи.

– А это возможно? – просиял польщённый необычным предложением Витька.

– Со мной всё возможно, – хвастливо заявила Бабася.

– Тогда я с большим удовольствием! – восторженно воскликнул Витька и тотчас деловито осведомился: – От меня что для этого требуется?

– От тебя ничего не требуется, – ответила Бабася. – Ты и так только и знаешь, что день-деньской пропадать на улице, как неприкаянный… А мне надобно согласовать свой отпуск с Дарьей… Потому как она хозяйка музея, и подводить её я не имею морального права…

– «Ишь ты, как заговорила, – удивился Витька, – «подводить», «право», «моральное». Это называется, научил на свою голову грамоте. А он, по её мнению, выходит, просто какой-то безответственный мальчишка, которому не до чего нет дела».

Витька насупился и пробурчал:

– А вот и неправда… Мне тоже надо у родителей отпроситься…

– Значит, до завтра, – окончательно решила Бабася, дав особые указания насчёт Люськи, которой тоже не помешало бы ознакомиться с жизнью сказочных персонажей.

На этом приятный разговор с Бабасей закончился, и Витька отправился договариваться с Люськой о предстоящем путешествии.

3

Ясный пень, что с подобной просьбой к родителям Витька обращаться и не подумал. Потому что никакие родители, будь хоть они самые расчудесные, ни за что не разрешат своим детям отправиться в самостоятельное путешествие в неведомую страну. Ещё неизвестно, представится им возможность оттуда вернуться или так и останутся они там навсегда. А со временем, глядишь, про них и сказку сочинит какой-нибудь новый Пушкин, хоть, например, такой Вовчик или Пельмень.

Но Витьке что-то не больно этого хотелось: одно дело – побывать там в гостях и другое, – жить постоянно.

Дождавшись, когда отец с матерью уйдут с ответным визитом к вчерашним своим гостям, Витька написал для них щадящую записку. В ней он особо распространяться о путешествии не стал, а только предупредил: мол, может задержаться, но они пускай за него зря не беспокоятся, потому что с ним ничего не случилось и он скоро прибудет домой.

Листок с посланием Витька выставил на видном месте. Вначале хотел было прибить его гвоздиком к стенке, но потом передумал: неохота было разыскивать гвозди, и он оставил листок в прихожей на тумбочке. А чтобы важное послание случайно куда-нибудь не затерялось, придавил для надёжности увесистым отцовым ботинком. Теперь-то уж точно родители послание заметят! Напоследок окинув квартиру взглядом – неизвестно ещё, как дело там обернётся, – Витька с чистой совестью покинул родной кров.

Люська ждала его на условленном месте, прохаживаясь взад-вперёд с крошечным ридикюлем в руке. Вчера, когда Витька приглашал её составить им с Бабасей компанию, Люська отнеслась к сомнительной (даже с точки зрения самого Витьки) затее с восторгом.

Она как ненормальная стала прыгать и хлопать в ладоши:

– Ой, как здорово, что теперь я Парамошку увижу!

Выходит, она тоже всё это время думала об озорном домовёнке, однажды оказавшем им неоценимую услугу. Тогда Парамошка выручил из беды Витьку, которого чуть не растерзала свинья. А надо сказать, что свинья та мало что имела общего с обыкновенной домашней свиньёй с розовым пятачком, а выглядела чёрным чудовищем размером с носорога. Даже по истечении долгого времени при воспоминании о ней Витьке становилось не по себе.

Люська, похоже, совсем не соображала своей головой, куда ей вскоре придётся отправиться, и нарядилась по-праздничному: голубенькое платье, красные босоножки и беленькие пышные банты, привязанные к двум огненно-рыжим косичкам, торчавшим в разные стороны.

У Витьки чуть глаза не вылезли на лоб – до того он был поражён её легкомыслием и беспечностью.

– Ты это куда так вырядилась? – поинтересовался он.

– В гости, – ответила Люська, кокетливо вертясь, будто находилась не на улице, а на подиуме.

Витька презрительно скривил своё лицо:

– А ты знаешь, что хоть мы и в гости идём, а всё равно это считается как путешествие, а не прогулка какая-нибудь? А в путешествие и надо собираться, как путешественники.

Сам он был одет в кроссовки, в синие джинсы, которые для удобства подвернул почти до колен, зелёную майку с короткими рукавами и, конечно, в бейсболку – куда же без неё, – надетую на голову козырьком назад.

В руке Витька держал сучковатую палку, подобранную им по дороге. Жалко было оставлять бесхозной такую хорошую вещь, которая всегда может пригодиться.

– Вот ещё! – дёрнула плечиком Люська. – Буду я тебя слушаться!

Зачем она прихватила с собой в нагрузку бесполезный в походе мамин ридикюль (а то, что ридикюль принадлежал не Люське, Витька мог поручиться на сто процентов, потому что уже не раз видел его у матери в руках), он выяснять не стал, здраво рассудив, что спорить с не сведущей в путешествиях девчонкой – себе дороже.

– Как знаешь, – сказал Витька. – Моё дело предупредить.

– Предупредил? – тотчас поинтересовалась с ехидством Люська.

Витька молча кивнул, чтобы не тратить на неё слова попусту.

– Ну и не умничай! – отрезала неисправимая Люська.

Она тряхнула своими огненно-рыжими косичками, за которые получила от Витьки прозвище Рыжая Лиса, и, не дожидаясь каких-либо распоряжений с его стороны, самостоятельно направилась к «музею славянской мифологии».

Зная её вредный характер, Витька такому самоуправству ничуть не удивился и последовал за ней. Он не спеша шёл позади, опираясь на палку, и бормотал себе под нос нелицеприятные слова в Люськин адрес.

– Ты чего? – обернулась Люська.