Михаил Гришин – Медведь по кличке Заплатка (страница 5)

– Тоже мне нашлись вояки, – пренебрежительно скривилась Люська. – А сами только и знают, что лежать. Небось, уж все бока отлежали? – язвительно поинтересовалась она.

Пельмень с Вовчиком торопливо поднялись с травы.

– Это называется кратковременный привал, – попробовал заморочить ей голову Пельмень.

Но Люська держалась иного мнения:

– Это называется слабаки вы, – и не преминула жестоко уколоть. – Я с вами сроду бы в разведку не пошла.

Вовчик обиделся по-настоящему, у него даже губы задрожали.

– Ты говори да не заговаривайся. Мы вон даже свои жизни не пожалели, когда знаменитых преступников Слона и Пузыря в плен брали. А ты…

Люська и сама поняла, что сболтнула лишнее и пошла на попятную.

– Я разве против того, чтобы охранять велосипеды? Я просто тоже хочу участвовать в освобождении зверей.

– Велосипеды тоже кто-то должен охранять, – резонно заметил Витька. – И это не менее ответственное задание, чем освобождать зверей. А ты самая ответственная из всех нас, – подлестился к ней Витька, желая прекратить вредный во всех отношениях спор.

– И что я должна делать? – примирилась со своей участью Люська.

– А ничего не должна делать! – с облегчением ответил Витька. – Просто охраняешь велики и все дела.

Люська неохотно приложила руку к голове:

– Слушаюсь!

– К пустой голове… – начал было выказывать свою осведомленность Пельмень, но, своевременно получив от Витьки коленом под толстый зад, тотчас прикусил язык.

Прислонив велосипеды к стволу толстенного дуба, Витька, Пельмень и Вовчик скрылись в чаще. Оставшись одна, Люська тяжело вздохнула и с обречённым видом принялась ходить вокруг, иногда застывая на месте и прислушиваясь к лесным звукам.

Тем временем отважная троица незаметно подобралась к притравочной станции. Затаившись поблизости в кустах, ребята стали наблюдать за её обыденной жизнью. К вечеру здесь было особенно многолюдно: охотники в камуфляже держали на повадках собак всевозможных пород, с нетерпением дожидаясь очереди напустить своих кровожадных питомцев на бедных зверушек, которые и без того истекали кровью.

– Живодёры! – бормотал впечатлительный Вовчик, сжимая кулаки так, что у него побелели костяшки пальцев. – Сволочи, каких мало!

Витька молча на него косился, опасаясь, что Вовчик не выдержит и раньше времени себя выдаст, чем сорвёт операцию по спасению животных. Один раз с ним такое уже случалось, когда он с кулаками набросился на вооружённых до зубов «чёрных копателей». Только тех было двое, а здесь их целая толпа, да к тому же все с озлобленными собаками. Оттого приходилось быть всё время настороже. Чтобы вовремя пресечь необдуманный поступок слабосильного, но отважного до безрассудства товарища.

Очередь заметно продвигалась: одни охотники с готовностью спускали собак, другие охотники уходили, возбуждённо делясь между собой приобретённым опытом, впечатлённые кровавыми схватками. Последним уезжал низкорослый кривоногий дядька в охотничьих сапогах, в которых он выглядел совсем как кот в сапогах, потому что они были ему велики и с раструбами. Невзрачный на вид дядька оказался на удивление кровожадным и беспощадным: этот коротышка то и дело доплачивал деньги, дожидаясь, когда его кривоногий ротвейлер на смерть загрызёт тощего ободранного до мосластой кожи волка. На беду у волка между зубами была вставлена деревяшка, и он мог только кидаться и огрызаться, стойко защищая свою жизнь.

Силы были неравные, и, в конце концов, ротвейлер разорвал несчастному волку горло. Его бездыханное тело осталось лежать в клетке, а над ним с окровавленной мордой неподвижно застыл пёс, дрожа от возбуждения.

– Браво, Пират! – радостно зааплодировал садист – мужик. – Браво!

Вовчик торопливо нащупал камень и хотел, было запустил в них, но Витька вовремя перехватил его руку и навалился на него сверху.

– Пусти, – хрипел Вовчик, барахтаясь под ним.

– Я тебе кину, – предостерегающе шипел Витька, пытаясь разжать его руку. – Всю операцию сорвёшь. Помочь ты ему теперь ничем не поможешь, а другие звери из-за тебя могут пострадать. Ты этого добиваешься?

– Всё равно я его ненавижу! – не сдавался Вовчик, который неожиданно оказался крепким, хоть и выглядел всегда как задохлик.

– Я тоже его ненавижу, – согласился с ним Витька. – И вообще всех ненавижу, кто тут над зверями издевается. Только я имею соображение раньше времени их не трогать. Тебе это понятно или нет?

– Я тебя не слушаю, – мотал головой Вовчик. – Не слушаю. Даже можешь и не уговаривать.

Витька скосил глаза в сторону Пельменя, который с интересом наблюдал за их отчаянной борьбой.

– А ты чего смотришь? – возмутился Витька. – Лучше помоги!

Пельмень на коленках подполз, умело нажал на какую-то болезненную точку на руке Вовчика и тот сам разжал кулак.

– Дурак что ль, – затряс Вовчик кистью, – не соображаешь куда жать.

– Этому меня мой дядька омоновец научил, – хвастливо заявил Пельмень, сильно довольный, что у него получилось. – Они в полиции так ножи у преступников отбирают.

– Я тебе никакой не преступник, – с обидой заявил Вочик, – чтоб со мной как с каким-нибудь преступником обходиться.

Пельмень показал ему свой пухлый кулак:

– Если бы ты был настоящим преступником, я бы тебе враз в глаз врезал, а не возился бы здесь с тобой. А то уговаривай его как девчонку, чтобы не выдал никого.

6

Мужик с ротвейлером на поводке подошёл к своему подержанному внедорожнику и распахнул заднюю дверь.

– Пират, место! – скомандовал он.

Пёс послушно запрыгнул в машину и уселся на сиденье, глядя в заднее стекло. Его окровавленная морда с чёрными складками была настолько противной и самодовольной, что Вовчик опять не утерпел: вскочил на ноги и принялся кривляться и телом и лицом, желая хоть так досадить псу – убийце. Со стороны станции его видно не было, и Витька не стал вмешиваться. Пёс разинул пасть, чтобы зевнуть в своё удовольствие и остолбенел, увидев бесстрашного мальчишку, всем своим видом выказывающего ему полное презрение.

– Р-р-р… – грозно подал голос Пират, что можно было расценить так: если ты сейчас не прекратишь меня дразнить, глупый мальчишка, то я тебе задам такую взбучку, что на всю жизнь запомнишь.

– Скверная собака! Плохая собака! – вполголоса выкрикивал Вовчик, продолжая изо всех сил кривляться. – Ничтожество! Которое только и может, что с беззащитными животными расправляться. Попробовал бы ты с ним в дикой природе встретиться! Живодёр!

Глядя на Вовчиковы вызывающие жесты, Пират начал бросаться в окно, которое под его весом стало опасно пригибаться – вот-вот вырвется злобная собака на волю и тогда точно никому не сдобровать.

Но сердобольный Вовчик разошёлся не на шутку, потерял всякую осторожность и, видно, в самое ближайшее время униматься совсем не собирался, а ещё сильнее принялся выделывать своим худосочным телом разные непотребные позы. Внедорожник всё отдалялся и отдалялся и Вовчик напоследок решил окончательно унизить неуравновешенного пса: стал на четвереньки, обернулся задом и задрал ногу, недвусмысленно намекая на своё отношение к Пирату. Такой наглости Пират, возомнивший о себе неизвестно что, стерпеть просто не мог и начал метаться по салону, ища выход, чтобы выбраться наружу.

– Ишь ты, как разнервничался, – ухмыльнулся Пельмень, довольный, что они довели пса до истерики. – Будет теперь знать, как невинных животных губить.

Витька, который с мстительным прищуром наблюдал за поединком человека разумного и безмозглого ротвейлера, высказал замечательную мысль:

– Мне думается, он озверел настолько, что сейчас запросто может искусать своего хозяина. Такого же ненормального, как и он. И за дело будет. И вообще все люди здесь ненормальные. Потому что нормальные сюда ни за что не попрутся, тем более, чтобы мучить животных.

– Это любому умному человеку понятно, – не стал спорить с ним Пельмень.

А что стало потом с хозяином такого необузданного пса, покусал он хозяина или загрыз насмерть, осталось неизвестным по причине того, что ребятам пришлось срочно прятаться в кустах, так как в это время неподалёку появились Палач и Варёный. Они обходили свои позорные владения, держали в руках ведра и подкармливали из них зверей, специально продлевая им жизнь, чтоб на другой день опять начинать над ними издеваться.

Пельмень с загоревшими глазами предложил:

– А давайте на них нападём! Пока они очухаются, уже будут у нас в плену.

Действительно, численный перевес был на их стороне: трое против двоих. Только по правде признаться это мало чего значило. Вот если бы их было четверо, тогда другое дело. Двое подростков на одного взрослого, это, куда бы ни шло. Дополнительно мучило Витьку и ещё одно немаловажное обстоятельство – неизвестно, сколько их там на самом деле находится. Вначале следовало всё основательно разузнать, а потом уж предпринимать ответственное решение. А то сейчас набросишься на Палача и Варёного, а они со страху возьмут и позовут на помощь других душегубов, которые с ними здесь могут трудиться. Уж лучше немного потерпеть, а потом разом за всё рассчитаться.

А так как у Витьки не было полной уверенности в победе, он отчаянно замотал головой, давая понять, что пока не время для атаки.

– Этак мы всё на свете прозеваем, – попенял ему Пельмень, который в военной стратегии ни бельмеса не смыслил, но всегда совался со своими необдуманными, если не сказать, дурацкими предложениями.