Михаил Гречанников – Сомниум (страница 23)

— Нахер их всех. Моего, твоего... Пусть катятся. Пойдём сегодня в клуб, расслабимся. Найдём кого-нибудь.

— Это если Глеб не вернулся, — напомнила Катя, уже соглашаясь с планами подруги.

Но Глеб и не думал возвращаться. Когда девушки планировали отправиться танцевать и отдыхать, Глеб уже подъезжал на такси к релакс-клубу.

— Стоимость поездки будет перечислена на ваш счёт, — сообщил компьютер такси, когда машина остановилась.

Ссора, начавшаяся, как всегда, с мелочей, вылилась в скандал, который стал последней каплей в чаше терпения неудовлетворённого мужа. Когда Настя кричала на него, он думал о том, что хочет быть не с ней, а со стройной красоткой, которая не будет обременять его отношениями, планами о беременности и прочем. Весь путь до клуба в голове у него шумело, словно это он пил весь вечер, а не его жена. О том, что его брак уже фактически развалился, он предпочитал не думать. Все мысли были об одном — о проститутках.

— Здравствуйте, — обратился он к девушке за стойкой в фойе клуба.

— Добрый вечер, — поприветствовала его та. — Добро пожаловать в клуб «Чёрный бархат».

Тут девушка замолчала, окинула трясущегося от волнения Глеба внимательным взглядом и спросила:

— В первый раз?

— Да, — неловко улыбнулся тот.

— Мы позаботимся, чтобы он стал незабываемым.

Настя напилась очень быстро. Выбор напитков здесь был чуть больше, чем в магазинах — помимо семи сортов водки, тринадцати сортов пива и пяти видов настойки, присутствовали джин и виски. Стоили они немало, поэтому до сих пор ни Катя, ни Настя их не пробовали. Однако вечер выходил настолько отчаянным, что экономить было бы самым настоящим преступлением. Взяли и то, и другое. Не понравилось ни то, ни другое, поэтому взяли водки. А потом Катя почувствовала, что её голова уплывает. Опьянение пришло резко, было грубым и жёстким. Ноги не держали, язык не слушался, мысли путались. Катя хотела было сказать Насте, что пора уже ехать домой, но вдруг оказалось, что той рядом нет. В полутёмном зале, освещённом мельтешащими разноцветными огнями, Катя не сразу увидела подругу на танцполе. Она танцевала с двумя мужчинами сразу, один из которых обнимал её сзади. Настя хохотала, как безумная, запрокинув голову, и, кажется, была совсем не против, что оба мужчины гладили её тело через платье, касаясь её там, где при первой встрече мужчины женщин обычно не трогают.

Катя возмутилась, пробилась через танцующих к Насте и, перекрикивая музыку, стала звать её домой. Та не понимала её, только глупо улыбалась, и тогда Катя взяла подругу за руку и потянула за собой. Но Настя вдруг вырвалась и оттолкнула Катю, одарив её таким гневным и трезвым взглядом, что Катя невольно отшатнулась. А через секунду она снова была пьяной и ничего не соображающей дурочкой в объятиях двух незнакомых мужчин.

Катя не знала, понимала ли её подруга, что происходит и что может произойти дальше, или нет, пьяна она на самом деле или только притворяется, но желание спасать Настю пропало. Решив, что пора спасать уже саму себя, пока она не нашла себя в чужой постели, Катя направилась к выходу. У гардероба, пытаясь натянуть плащ, она пошатнулась и упала бы, если бы её не удержал какой-то мужчина.

Катя повернулась, чтобы поблагодарить, но слова замерли на её губах. Человек, не давший ей упасть, был ей смутно знаком, но она не могла вспомнить, откуда. Однако он почему-то внушал Кате страх. Возможно, дело было в его внешности: широкое лицо, кривой сломанный нос, а череп — неправильной формы, словно его кто-то помял.

— Всё в порядке? — улыбнулся мужчина.

— Да, — ответила Катя, скидывая оцепенение. — Спасибо.

— Тебя проводить до дома?

— Нет! Нет, спасибо. Я сама. Я уже такси вызвала, всё хорошо.

— Ну, смотри. Если что — я рядом.

Он подмигнул ей, ухмыльнулся и исчез в толпе. Катя поспешила убраться из клуба, но постоянно оглядывалась. И даже в такси ещё оборачивалась и смотрела через заднее стекло на клуб, пока тот не скрылся за поворотом. Отчего-то этот мужчина напугал её, напугал так сильно, что она вмиг протрезвела, а теперь чувствовала, что её захлёстывает паника. Ей казалось, что незнакомец преследует её, что он вот-вот догонит её, вытащит из машины и...

И что?

Катя не знала, что. Из такси она опрометью бросилась в свою квартирку, не прекращая оглядываться каждые несколько секунд. Лишь дома пришло ощущение безопасности. Прислонившись спиной к запертой двери, она перевела дыхание и шёпотом спросила — то ли у самой себя, то ли у всего мира:

— Кто это такой был?

Глава 10

За окном сверкала бесконечная гладь снежной пустыни. Бульдозер сгребал снег в кучи, расчищая пространство у станции, но его сил не хватало для борьбы со стихией. Гыча наблюдал за ним, пока Максим что-то просматривал на своём компьютере.

— Инвесторы недовольны, — сказал, наконец, Максим.

— Ещё бы.

— Ты провалил вылазку.

— Я провалил? — Гыча развернулся к собеседнику с перекошенным от злости лицом. — Кто-то просрал систему безопасности! На улицы вылезли военные дроны!

— Звучит как оправдание.

Гыча подошёл к столу и склонился над Максимом.

— Посмотрел бы я на тебя, — процедил он, — там, на улице. Как бы ты там ползал под огнём этих сраных машин.

— Моя работа здесь — безмятежно улыбнулся ему Максим. — Я делаю то, что хорошо умею. Именно благодаря мне, я напомню, мы сейчас занимаемся этим проектом. Именно благодаря мне сможем заработать себе на безбедную старость вдали от драгоценной Родины. А твоя работа, дорогой друг — там, на улицах этого человеческого заповедника. И делаешь ты эту работу с переменным успехом.

— Что ж ты меня не уволишь? — усмехнулся Гыча.

Ухмылка у него была откровенно жуткой. Максим даже растерялся на секунду, но потом взял себя в руки, улыбнулся и ответил:

— Увы, лучше тебя у меня никого нет.

— Вот ты сам это и сказал.

— Это не значит, что ты хорошо работаешь. Это значит, что остальные ещё хуже.

— Не так-то просто вытаскивать их оттуда. — Гыча отошёл от стола и снова принялся смотреть в окно. — Каждый раз может стать последним.

— Было бы это просто, я делал бы это сам. — Максим снял очки и помассировал пальцами глаза через веки. — Ты прекрасно знал, на что шёл. Так что не оправдывайся. Иногда всё проходит хорошо, но иногда ты лажаешь. Как вот в этот раз. Ты привёз мало людей. И не привёз тех, кто мне интересен больше всех.

Гыча промолчал.

— Я найду тех, кто недоглядел, — смягчился Максим. — Второй раз такой промашки с дронами не будет.

— Второй раз будет трудно туда в принципе попасть.

— Да, сейчас охрану усилят, но это временно. Как и всегда. Думаю, нам придётся отложить вылазку на несколько месяцев. Меня это жутко бесит, конечно. Инвесторы будут недовольны. Но ты привёз хоть кого-то — сосредоточимся на них. А пока можешь возвращаться к себе. Я подготовлю вылазку в другой город и дам тебе знать.

— Сколько из них умерло? — неожиданно спросил Гыча.

— Что? — не понял Максим.

— В прошлый раз я вывез двенадцать человек. А в столовой увидел только четверых. Остальные умерли?

— Да, — ответил Максим после паузы. — У меня тут не санаторий.

— Но и не пыточная ведь.

— Я никого и не пытаю.

— От чего они умирают?

— От психического истощения. Как правило. — Максим с хрустом потянулся. — Работы с психикой имеют свои побочные эффекты. Ну и некоторые переходят из разряда живых в разряд существующих.

— Это ты про свои лепестки?

— Да. Один скончался, осталось два, так что сейчас это Двулистник. Но в твоей последней группе есть один любопытный субъект. Пока что я рассматриваю его как кандидата на третий лепесток.

— Мерзость.

— Да, мне тоже не нравится. — Максим рассмеялся своей шутке. — Да брось. Работа есть работа. То, что я делаю с людьми, может и кажется тебе бесчеловечным, но ведь и у тебя они умирают.

— Не по моей вине. И если умирают, то быстро. А не превращаются... в это.

— «Это» — наш пропуск в лучший мир. Туда не пускают кого попало, я напомню. Но свою зелёную карточку нужно заслужить. Мы с тобой заслужим. Когда американцы поймут, насколько перспективен «Гипнос», они наконец-то дадут нам работу по ту сторону Занавеса. И мы навсегда забудем и про заповедник, в который превратилась Россия, и про этих недолюдей, и про эту чёртову станцию, которая мне уже в печёнке сидит. Я не вылезаю отсюда уже много лет, между прочим. Ты хотя бы видишь разные места.

— Как ты сам сказал, — ухмыльнулся Гыча, поворачиваясь, — ты делаешь то, что хорошо умеешь. А я делаю то, что умею я.

— Верно, — улыбнулся Максим.

— Я буду у себя. Сообщи, когда следующая вылазка.

Из кабинета Максима Гыча по коридору вышел в холл и тут же отпрыгнул в сторону, хватаясь за кобуру. Упал на колено, приготовившись стрелять, но рука не нашла рукоять пистолета. Через мгновение он вспомнил, что сдал оружие охране, а ещё через секунду сообразил, что перед ним — не враг.