Михаил Гречанников – Сомниум (страница 19)

— Ну, будем знакомы. Что вы ищете?

— Туалет.

— Чуть дальше по коридору. — Герман указал направление рукой. — По левой стороне.

— Спасибо.

Вернувшись из туалета, Артур застал Германа на прежнем месте. Больше вокруг никого не было.

— Кем работаете, Артур? — завязал разговор Герман.

— Я огнеупорщик на заводе.

— О, понятно. Наверное, в первый раз в больнице?

— Да, если честно.

Подавляющее большинство представителей среднего класса и ниже позволить себе лечение в больницах не могло. Исключение составляли лишь психиатрические и инфекционные больницы, куда госпитализировали в рамках карантинных мероприятий или в принудительном порядке. В прочих же случаях лечение проходило на дому, а вмешательство врачей было ограничено консультациями. Учитывая стоимость таких консультаций, Артур и представить себе не мог, во сколько же обойдётся ему пребывание в больнице.

— Да, медицинская помощь у нас не самая доступная, — продолжал мужчина, увидев замешательство на лице Артура.

— А вы кем работаете?

— Помощником мэра.

— Вы из мэрии? — удивился Артур. — Никогда не встречал никого из администрации.

Он тут же устыдился своих слов. Такое удивление прозвучало по-детски наивно, а Артур не любил выглядеть деревенщиной. Однако Герман не дал ему почувствовать себя неловко:

— Да, нас вообще мало кто видит. Мы или дома, или на работе. Вопросы все решаем, не выходя из кабинета, так что да, не удивительно.

— А где все... врачи, медсёстры?

— Ума не приложу. Должно быть, у них какое-то утреннее совещание. Сам ещё никого не видел.

— А вы давно встали?

— Нет, минут десять назад. Даже странно, что мне никто ничего не сказал, когда я проснулся. Уж при такой-то стоимости могли бы и проявить немного вежливости. Вы согласны?

— Не знаю, — улыбнулся Артур. — Меня положили в больницу, ни о чём не спрашивая, так что я ничего не понимаю. А о стоимости я и спрашивать боюсь, если честно.

— О, понятно, понятно, — закивал Герман. — Какой у вас коэффициент труда?

— Единица.

— То есть, в день вы получаете?..

— Десять часов. Да, не очень много.

— О, многие получают куда меньше. В нашем городе самый низкий коэффициент — ноль целых пять десятых.

— Как же люди живут? — удивился Артур.

— Не вылезают из капсулы сна, — пожал плечами Герман. — Правда, у многих людей стоит ограничение по времени нахождения в капсуле.

— А я тоже с этим столкнулся! — подхватил Артур. — В последние дни мне с баланса не вычитается время, которое я провёл в капсуле! Я думал, что так не бывает!

— Бывает, ещё как бывает. Но нужно совершить ряд проступков, чтобы на вас наложили такие санкции. Вы, наверное, совершили что-то противозаконное?

— Нет, нет, ничего подобного. Я... — Артур снова засомневался.

— Опять не знаете, можно ли рассказывать? — догадался Герман.

— Да. А, впрочем, моего здоровья это не касается. Да и так все, кому не лень, знает... В общем, я наблюдался у психиатра.

— А, понимаю! Да, к пациентам психиатрической больницы отношение... особенное.

— Но я не состою на учёте сейчас, — объяснил Артур. — Меня взяли на учёт двенадцать лет назад из-за матери. Ну... Из-за того, что мать попала на принудку. Но через два года с учёта меня сняли и вот до недавних пор об этом не вспоминали. Я выучился, работу хорошую нашёл.

Он осёкся, вспомнив, что сам минуту назад говорил, что получает мало. И всё же, это была работа на заводе.

— Может, не очень прибыльную работу, — объяснил он. — Но всё же на стабильную. На заводе. Я учился вечерами, чтобы меня огнеупорщиком устроили.

— Понимаю, — закивал Герман. — Место не далось вам легко.

— Да! Именно! У меня не было шанса учиться очно. Некому было меня содержать. Ну, после того как маму... Её ж забрали, когда мне шестнадцать было. А на мне ещё брат младший остался. Виталик.

Артур вспомнил вчерашний разговор с Виталиком по телефону и помрачнел.

— Не все в этой жизни рождаются с серебряной ложкой во рту, понимаю, — вздохнул Герман, прерывая затянувшуюся паузу.

— С ложкой? В смысле?

— Это такое выражение. Родиться с серебряной ложкой во рту — значит, родиться в хорошей, обеспеченной семье и ни в чём не нуждаться.

— А, ясно. Да, такого не было. Да.

— А где ваш отец?

— Отец? Погиб на войне в пятьдесят третьем. Ну как... Пропал без вести, так говорили. Но ведь понятно, что погиб. Так что остались мы с братом у мамки одни. А потом она стала выступать против «Закона о сне», участвовала в митингах... Сперва-то её с работы нормальной попёрли, а потом, со временем, и в психушку положили.

— Такое было время, — сказал Герман. — Неспокойное. Война тяжело ударила по стране. Точнее, тому, что от неё осталось. Вот и последствия разгребать было непросто...

— Это тоже какое-то выражение? — не понял Артур. — Что это значит — «тому, что от неё осталось»?

— А... — Герман озадаченно посмотрел на Артура. — Точно ведь... Какое у вас образование, напомните?

— Полное среднее, восемь классов школы.

— Общеобразовательной, так?

— Всё верно. А что такое?

— Да нет, ничего. Просто... Нет, ничего.

Герман улыбнулся и отвернулся. Артура озадачили его слова, но он не решался задать ещё вопрос, ведь собеседник явно дал понять, что разговор его больше не интересует.

— А вот и наши доктора идут! — обрадовался Герман.

В холл зашли вчерашний врач из приёмного покоя и две медсестры.

— Здравствуйте, Герман Вадимович! — улыбнулся врач. — Как ваше здоровьице?

— Это вы мне скажите, — улыбнулся тот в ответ.

— По обследованиям — всё прекрасно! Как чувствуете себя?

— Ничего, ничего. Наконец-то нашёл для себя собеседника.

Врач окинул Артура неприязненным взглядом и снова повернулся к Герману.

— Как хотите дальше лечиться: ещё у нас полежать, или амбулаторно?

— На дому, конечно! — засмеялся Герман. — Тут совсем тоска. Ко мне ведь будет приходить врач на дом?

— Конечно, конечно! — закивал доктор. — И врач, и массажист, и инструктор по лечебной физкультуре. Всё будет!

— Тогда давайте выписываться. А то сил уже моих нет.