Михаил Гинзбург – Федька Щукин и Ватерлоо (страница 6)

Его статус "интересной диковинки" при дворе Наполеона оказался куда приятнее, чем любая свобода, которую он знал. Он не был заперт, но и не мог просто так выйти за ворота, словно на прогулку по Невскому. Это была золотая клетка, но чертовски удобная. Еда была настолько изысканной, что Федька поначалу даже стеснялся привычно чавкать. Вино лилось рекой, а горничные, хоть и были под присмотром, явно не страдали от недостатка внимания со стороны русского князя. Он осваивался, как старый кот в новой сметане, изучая каждый уголок своего нового мира.

Его дни протекали в приятной праздности. Утром – поздний завтрак с бриошами и кофе, от которого почему-то несло чем-то горьким, вроде смолы или недожаренных грехов. Днем – прогулки по дворцовым садам, где каждая кустовая роза казалась вымученной избытком внимания. Он наблюдал за придворными, за их вечными интригами, за их притворными улыбками и ядовитыми шепотками. Федька, с его циничным взглядом на человеческую натуру, быстро понял, что этот двор – та же Бородинская битва, только без крови и пушек, но с гораздо большим количеством лицемерия. И тут, и там люди бились за что-то эфемерное, только вместо родины тут была власть, а вместо чести – место под солнцем Наполеона. «Пиздец, – думал он, – да тут даже интриги скучные. Где кровь? Где страсть? Где хоть какая-то ебаная искренность?»

Вечера были посвящены приемам. Федька блистал. Его острый язык, его матерные афоризмы, его небрежная элегантность, даже его расхлябанность – все это делало его центром притяжения. Дамы хихикали и краснели, мужчины восхищались его наглостью, а Наполеон, кажется, видел в нем забавную диковинку. «Этот русский – он как медведь, который научился танцевать менуэт, – однажды услышал Федька обрывок фразы кого-то из генералов. – Он неотесан, но чертовски обаятелен».

Федька же наслаждался моментом. Он флиртовал без устали, пил за здоровье императора, а затем за его погибель, когда никто не видел. Он играл в карты, выигрывая порой целые состояния у незадачливых маркизов, которые не могли понять, как этот дикарь так блефует. Скука, его главный враг, пока отступила. Но где-то на задворках сознания, под слоем винного хмеля и женских улыбок, маячила та загадочная дама, которую он мельком увидел на первом приеме. Та, в чьих глазах была не броская красота, а нечто иное, что-то, что заставило его, циника до мозга костей, задуматься. Он ждал следующей встречи, не зная, что это ожидание станет началом его самой безумной и, возможно, самой опасной авантюры.

Он был в золотой клетке. Но кажется, клетка эта начала медленно раскрывать свои запертые двери, пропуская нечто, что навсегда изменит его жизнь.

Глава 12: Императрица. Первый взгляд.

Дни текли, словно дорогие французские вина, оставляя за собой легкое, но настойчивое послевкусие ожидания. Федька, с его врожденным чутьем на интересное, знал, что где-то поблизости бродит та самая загадка, которую он мельком увидел на балу. Он не искал ее целенаправленно, ибо истинные авантюры, по его глубокому убеждению, всегда находили тебя сами, как муха – липкую ленту.

И она нашлась. На очередном приеме, куда его, как обычно, пригласили в качестве "придворного шута", Федька заметил ее в небольшой группе дам. Мария-Луиза. Она не смеялась громко, не кокетничала с молодыми офицерами, не блистала умом в пустых светских беседах. Напротив, она стояла чуть в стороне, ее светлые волосы падали на плечи, а голубые глаза были устремлены куда-то в пустоту, полные той самой меланхолии и застенчивости, что Федька подметил при первой встрече. В ней не было напускной помпы Жозефины, лишь утонченная хрупкость.

«Ебать-колотить, – подумал Федька, отпивая шампанского. – Да эта мадам скучает так, что пыль столбом стоит». Он всегда был экспертом по скучающим дамам, ибо сам страдал от этого недуга хронически. Он видел в её взгляде не просто печаль, а нечто глубже – внутреннее одиночество, запертое за ширмой придворного этикета. Наполеон, этот низкорослый гений войны, кажется, был слишком занят завоеванием Европы, чтобы заметить, как его собственная жена увядает в золотой клетке. «Да он, сука, с ней обращается как с политическим инструментом, а не как с бабой», – пронеслось в голове у Федьки.

Он подошел ближе, делая вид, что направляется к столу с закусками. Её свита состояла из пожилых, чопорных дам, чьи лица выражали непоколебимую скуку и преданность придворному протоколу. Они напоминали Федьке старых тетеревов, которые только и знали, что кудахтать о правилах.

«Мадам, – обратился он к ней, слегка склонив голову, – могу ли я предложить вам… нечто, что сможет хоть на мгновение разогнать эту парижскую тоску, которая, как мне кажется, укрыла ваш взор плотной вуалью?»

Мария-Луиза вздрогнула, словно только что очнулась от глубокого сна. Её голубые глаза удивленно распахнулись.

«Прошу прощения, князь… Щукин?» – проговорила она, её голос был тих, но в нем прозвучала легкая дрожь, словно струна, которую только что тронули.

«Он самый, ваше величество, – Федька усмехнулся своей фирменной, слегка циничной усмешкой. – А точнее, просто Федька для друзей, если вы не против таких вольностей. И да, я не ошибся, назвав ваше настроение тоскливым. Ваши глаза, мадам, выдают вас с потрохами. В них столько же радости, сколько в промокшей пороховой бочке».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.