Михаил Фёдоров – Вся жизнь конспирация. История семьи нелегалов (страница 36)

Действительно, я обратил внимание: в англоязычной прессе высказывались сомнения в правдивости сообщений, что на Кубе размещены советские ядерные ракеты, ведь сам Советский Союз публично не признает этого. Может быть, шум насчет ракет — это происки ЦРУ, старый трюк, чтобы оправдать американское вторжение на Кубу?

Газета «Гардиан» отмечала, что, если Хрущев на самом деле доставил на остров ядерные ракеты, «он сделал это главным образом, чтобы продемонстрировать США и миру подобную опасность американских баз, близких к границам Советского Союза». «Экономист» выступал против «силой навязанного Кубе контроля над поставками советского оружия».

В другом выпуске «Гардиан» указывала, что если США прибегнут к блокаде, то они «в конце концов», возможно, поймут, что сделали мало хорошего и своей политике, и своим друзьям, и своим собственным интересам».

А газета «Трибюн» резко писала: «Вполне может быть так, что Кеннеди рискует взорвать этот мир к черту, только чтобы обеспечить победу демократам на президентских выборах». Находились западные пацифисты, которые поднимали голос против блокады Кубы и направляли сочувственные письма в адрес Хрущева.

Все это так, но реальность оставалась таковой, что каждый день приближал мир, возможно, к последнему военному противостоянию. Позиции сторон предельно обозначились: либо — либо. Никто из лидеров двух великих держав, казалось, не собирался разыграть, как говорят шахматисты, гамбит, пожертвовав малым ради сохранения большого, в данном случае мирного будущего. Риторика с обеих сторон была воинственна. «Никто не может предсказать с точностью, какой ход примут эти события или какой ценой и какими жертвами они обернутся… Наша цель заключается не в победе мощи, а в защите прав — не мир за счет пожертвования свободой, а в отстаивании и мира, и свободы здесь, в этом полушарии и, мы надеемся, повсюду в мире…», — обратился к согражданам Джон Кеннеди. «Те миллитаристы, — вторил ему Н.С. Хрущев, — бахвалятся, что располагают подводными лодками с ракетами «поларис» на борту и другими «сюрпризами», как они их называют, направленными против Советского Союза, сделают благое дело, если вспомнят, что мы тоже живем не в глиняных хижинах…» Нет, здесь политики не блефовали, слишком высоки были ставки.

Заранее предвижу вопросы молодых читателей, как я относился к самой идее Хрущева развернуть боевые наступательные ракеты на Кубе, вдали от наших берегов, не отдавал ли я себе отчет в ее, как бы сейчас некоторые сказали, «сумасбродности» и опасности для дела мира. Задним умом, конечно, все мы сильны. С позиций сегодняшнего дня этот кризис выглядит, конечно, иначе. Но тогда дело виделось совсем не так. Во-первых, международная атмосфера была наэлектризована психологическими акциями «холодной войны» и угрозами мирового пожара, о чем мы рассказали в предыдущих главах. Во-вторых, наша страна находилась в плотном кольце военных баз НАТО, откуда исходила реальная военная угроза. В-третьих, мировое общественное мнение с симпатией относилось к Кубе, отстоявшей свою свободу, в том числе во время агрессии США в заливе Кочинос. В то время акция Хрущева понималась нами в контексте того времени как вынужденная мера, направленная и на защиту кубинского народа, и, конечно, на уравновешивание угрозы, исходящей от опоясывающих нашу страну военных баз НАТО.

С другой стороны, разведка всегда выполняет более скромную функцию, вопреки укоренившемуся представлению у широкой публики. Она является необходимым условием для проведения эффективной политики или стратегии, однако никогда не сможет заменить собой политику и стратегию, политическую мудрость и военную мощь. Задача разведки — снабжать политическое руководство добываемой информацией, а саму политику или решения по ней принимают государственные лидеры. Когда выдающийся советский разведчик Рихард Зорге сообщил в мае 1941 года точную дату нападения Германии на СССР, информацией не воспользовались. Ему не поверили. А через пять-шесть месяцев он радировал, что Япония не вступит в войну против СССР. И это не вызвало сомнений. История знает немало случаев, когда политическое руководство придает разведке важное значение и, наоборот, бывают моменты, когда ее держат в черном теле…

Однако вернемся к драматическим событиям 1962 года. Рассуждения Брига о возможном отсутствии на Кубе советских ядерных боеголовок для ракет среднего радиуса действия никак не выходили у меня из головы. Ведь весь сыр-бор разгорелся именно из-за них как наступательного оружия. Не могут ли оба лидера двух великих держав взаимно заблуждаться (ибо вариант блефа я отверг сразу)? Один из лидеров полагает, что боеголовки на острове, потому что отдан соответствующий приказ, а другой — потому что сами ракеты доставлены на Кубу, да еще подготовлены стартовые площадки. Так рассуждая, я вспомнил случайно услышанный нами разговор двух советских моряков на пляже в Мессине. Все стало на свои места: значит, «чушки», то есть ракеты, в Одессе на суда загрузили, а «изделия», то есть боеголовки, остались на складах в восьмом доке, куда их доставили военные, то бишь «сапоги». Представляю ужас в глазах военпреда, когда у берегов Греции до него вдруг дошло, что случилось. Нет, тут «бэмсом» явно не отделаешься.

Стоп! Что бы это ни было: нестыковка, межведомственная неувязка или просто непростительная халатность, дичайшее разгильдяйство, но факт остается фактом — боеголовки не дошли до адресата.

Наверняка нашему командованию об этом известно, наверняка головки уже загрузили во второй эшелон судов, что сейчас направляется к Кубе. Но ситуация донельзя обострилась — там их поджидает морская блокада: ревущие самолеты над головой, сторожевые катера, которым дана команда не пропустить караван наших судов, силой пробиваться на них и устраивать досмотр. Наверняка караван сопровождают наши подводные лодки. То есть первое соприкосновение этих противостоящих мощных сил, первые понесенные жертвы — и эскалацию военных действий ничем уже не остановить. Надо воспользоваться межведомственной неувязкой и попытаться обратить ее во благо. Над этой телеграммой я корпел долго, перебрал множество вариантов.» Жанна тоже писала свои. Наконец, остановились на следующем:

«ЦЕНТРУ

По сведениям, полученным из кругов военного командования НАТО (Бриг), среди военных имеется мнение, основанное на косвенных данных, что на Кубу не доставлены советские ядерные боеголовки для ракет среднего радиуса действия. Техническими средствами американских разведсамолетов наличие оружия такого типа также не зафиксировано. В случайно услышанной беседе в Мессине двух членов экипажа первого каравана советских судов удалось установить, что ядерные головки не были погружены из восьмого дока одесского порта в трюмы из-за межведомственных неувязок.

В этой связи, принимая во внимание взрывоопасную обстановку, грозящую вспышкой военных действий, и в целях мирного разрешения карибского кризиса, полагали бы целесообразным довести по официальным каналам до сведения американской администрации факт отсутствия на Кубе боеголовок с ядерным зарядом. По нашему мнению, такой шаг приведет к ослаблению общей напряженности и предоставит время для поиска взаимоприемлемых решений.

Сеп».

Отдаю себе отчет в том, что наше предложение было одним из многих, может, из тысячи подобных, что ложились на стол советского руководства. Вся внешняя разведка работала интенсивно, с большим напряжением. И цель была одна — не допустить развязывания новой войны. Наконец, 28 октября мир узнал об обмене посланиями между Н.С. Хрущевым и Дж. Ф. Кеннеди. Победил здравый смысл. Человечество наконец-то вздохнуло с облегчением.

Никогда еще, даже во время нахождения «под колпаком» у спецслужб, я не ощущал такого внутреннего напряжения, собранности и ответственности, как в эти горячие дни.

Когда мы вернулись в Москву из командировки, то узнали, что инцидент с ядерными боеголовками в восьмом доке не прошел бесследно. В частности, для начальника Генштаба советских вооруженных сил, который вскоре был смещен со своего поста. Что же касается «блефа», о котором предполагал наш источник, то чутье его не подвело. Сотрудник ГРУ Олег Пеньковский, работавший на американскую и английскую разведки, заранее сообщил американцам о том, что боеголовки не покинули порта, как и о многом другом. Шпион, конечно, понес суровое и заслуженное наказание, но это было уже после Карибского кризиса.

«НЕШТАТНЫЕ СИТУАЦИИ»

ЖАННА

В жизни разведчика, находящегося в зарубежной командировке, как в калейдоскопе, одно событие сменяется другим, успехи чередуются с неудачами, радости с огорчениями. Увы, постоянной остается лишь опасность, подстерегающая его на каждом шагу. Вокруг нас нередко возникали различные, как говорят космонавты, «нештатные ситуации», предусмотреть которые заранее было просто невозможно. Они случались и в ходе проведения разведывательной операции, и во время невинной прогулки, и в связи со случайным совпадением каких-то факторов, да и из-за неосмотрительности и собственной оплошности.

Для себя мы выработали четкие правила: а) при встрече с неприятной неожиданностью прежде всего не спешить с реакцией на нее, не проявлять эмоции невзирая на то, сколько отпущено времени на размышление — считанные секунды, часы или дни; б) умение хладнокровно взвесить степень реальной угрозы как для себя лично, так и для нашего дела в целом. В зависимости от этого действовать по обстановке. На практике такая линия позволяла нам «выкручиваться» подчас из экстремальных ситуаций.