Михаил Француз – Виват Император! (страница 22)

Однако, и их схватка не могла длиться вечно: одно неосторожное движение, в результате которого нога поскользнулась-поехала на чьих-то расползшихся, как змеи, по полу сизых кишках, и меч одного из них достаёт другого в шею. И тут же, почти без паузы, ударяет ещё раз, уже по плечу. Потом по ноге и ещё раз в голову — по глазам.

Правда, последние три удара не были так уж необходимы — первого вполне хватило, чтобы рана, оставленная им, оказалась смертельной. Счастливчик нанёс их просто по инерции, на автомате. Так как привык выполнять в комплексах с оружием, как помнили его руки.

Один белый пояс рухнул, выронив меч. Остались только второй и… тот самый мальчишка с саблей. И, так уж сложилось, видимо, удача, оберегавшая его весь бой ранее, наконец отвернулась от него. Так как белый пояс, оставшийся на ногах, оказался… не его белым поясом, а предводителем другой группы, не той, с которой пришёл сюда он сам.

А белый пояс против синего, пусть и с двумя красными полосками… это безнадёжно. Для синего пояса. И это поняли оба. Это поняли и зрители.

Вот только… внезапно обе стопы белого пояса пробили снизу два каменных шипа, буквально пригвоздив того к полу. А третий шип, длинный и тонкий, пробил руку, державшую меч.

В следующий момент ещё два выскочивших снизу шипа ударили так, что заставили мужчину с белым поясом упасть на колени.

— Убей его! — прозвучал жёсткий голос толмача, очередной раз громко озвучившего волю своего господина.

Пацан вздрогнул, обернулся к китайцу, глядя на него шальными и непонимающими глазами.

— Убей его! Отруби ему голову! — перевёл толмач новую инструкцию, полученную от удобно устроившегося в своём кресле Ли. — Ну же! Сейчас!

Пацан снова вздрогнул от этого голоса, как от удара, развернулся и отчаянно махнул своей саблей, без всякого изящества, просто параллельно полу на высоте шеи стоявшего на коленях мужчины.

Удар, естественно, чистым не получился. Да он и не мог получиться чистым. Для того, чтобы отрубать головы с одного взмаха, надо тренироваться это делать. Тренироваться именно рубить, а не просто вращать лезвием в «танце с тенью». Рубка плоти имеет массу своих специфических нюансов. Да и шея человека далеко не так хрупка, как с первого взгляда на неё кажется. Перерубить позвоночник не так уж просто.

Вот и пацан не справился. Он только сбил с ног свою жертву, заставив упасть с колен на бок. Голова осталась на месте.

Да и белый пояс носил этот знак отличия не просто так. Руку поднять, чтобы защититься он уже не успевал. Не получалось у него. Зато получилось поднять плечи и опустить голову вниз, мгновенно спрятав критически уязвимое место. Удар пацана пришёлся в плечо. Порезал его и скользнул по нему вверх, соскочив на нижнюю челюсть мужчины, рассёк её до кости, но глубже не прошёл. Удар получился болезненным, опасным, кровавым, но не смертельным.

Вряд ли пацан, круглыми от шока бешенными глазами смотрящий на упавшее и заливавшееся кровью тело, это понял. Не хватило бы ему опыта такое понять.

Зато китайцу опыта, видимо, было не занимать, так как он снова что-то тихо сказал толмачу, и голос того очередной раз хлестнул пацана по нервам.

— Добей!

В этот раз повторять ему было не надо. Пацан отчаянно закричал и принялся бить по лежащему перед ним телу белого пояса своей саблей. Бездумно, криво, косо, как придётся, безо всякой системы или умения, зато очень часто, быстро и много. Изо всех сил. Не думая вообще, что и зачем он делает. Видимо, мозги у него отключились окончательно. Сорвало крышу. Планка упала.

Спустя два десятка быстрых ударов, пацан запыхался и выбился из сил. Он упал на колени и опустил вниз руки, которые повисли беспомощными, безжизненными плетьми вдоль тела. Из правой выпала скользкая рукоятка сабли. Он жадно глотал воздух.

К нему, повинуясь знаку китайца, подбежали два охранника. Подхватили его под локти и потащили к своему хозяину. Один из охранников схватил свободной рукой пацана за волосы и заставил поднять того голову, чтобы китайцу было удобнее видеть его лицо. Тот всмотрелся, довольно кивнул и сделал новый знак, после которого пацана утащили куда-то дальше, к дверям, за двери и из зала наружу.

А китаец вновь повернулся ко мне.

— Хороший материал, — с улыбкой сказал он мне. Толмач тут же перевёл и озвучил, но я прекрасно понимал этого ублюдка и без перевода. И ублюдок тоже это понял. Видимо, по глазам. Или просто уже осведомлён был о таких особенностях владельцев Дара Разума, так как сделал жест, приказывающий толмачу заткнуться. И тот мгновенно захлопнул свою пасть, не смея ослушаться или промедлить. Даже несколько шагов назад сделал, подобострастно согнувшись в почтительном поклоне.

— Материал для чего? — хмуро выдавил из себя я. Злости, как таковой, ещё пока не было. Всё забивал и перевешивал шок. Этакая эмоциональная «заморозка», «анестезия», не позволявшая каким-либо душевным порывам толком развернуться. Делающая восприятие всего происходящего вокруг контрастным, резким, но несколько нереальным. Словно бы, всё происходило, конечно, но происходило не со мной. А я наблюдал за этим всем, и за собой в том числе, немного со стороны.

— Для моей Секты, конечно — охотно пояснил Бингвэн. — Возможно, получится вырастить из него полезного и верного пса. Возраст подходящий. Потенциал есть.

— У него есть Дар? — удивился я, зацепившись за слово «потенциал». В мире, где важна только сила, какой-либо иной «потенциал», кроме Дара, Одарённых не интересует.

— Да, — кивнул китаец. — Слабенький, поздний и совершенно не развитый. Но мне и такого хватит. Главное: правильно воспитать и правильно развивать дальше. А это делать в моей Секте хорошо умеют.

— Так… — крепко зажмурился я, пытаясь преодолеть «заморозку» и тупняк, мешающие достаточно быстро соображать. Даже что-то немного получилось. — Так… это всё, — обвёл я рукой кровавое месиво, устилавшее татами, — только ради него? Ради него одного⁈

— Да, — с довольной улыбкой кивнул китаец. — Идеальные обстоятельства для вхождения неофита в Демоническую Секту. Сразу и «срыв ограничений», и «испытание кровью», и «запечатление Господина»… Классика.

— То есть, не было никакого «боя школ за главенство в городе»? Ты их обманул⁈

— Я? — даже указал на себя пальцем китаец. — Ни в коем случае! Я же сказал им, что по итогу сегодняшнего, в Парсе останется только одна школа кунг-фу, единственная и главная… третья. Та, которой сегодня здесь не было! — улыбка его стала ещё ярче, а глаза уже. — Я своё обещание выполнил. Только их проблема, что они его не так поняли.

— А Шахиншах? Знает? — ещё сильнее помрачнел я.

— Знает, — кивнул Бингвэн. — Только он счёл Элексир столетнего Белого Женьшеня, который я ему преподнёс в дар, более ценным, чем этот поздно пробудившийся молокосос. И, в целом, он даже прав.

— Не понимаю, — продолжил хмуриться я. — Прав в чём? В том, что какая-то бурда будет ценнее целого Одарённого⁈

— Не «бурда», — даже слегка обиделся на такое моё неуважение китаец. — А настоящий, подлинный Эликсир. Довольно редкий и эффективный, между прочим. А пацан — проблемный ресурс. Которым надо заниматься. На который тратить другие ресурсы. Дрессировать и развивать долго и дорого. И ещё не факт, что результат окажется стоящим затраченных усилий. Эликсир же — здесь и сейчас. И он точно действующий. Своей цены стоит.

— И что же он делает? Что может стоить стольких смертей?

— Женьшень — крень. Логично, что и укрепляет он тоже… корень. Ты же слышал уже, наверное, сколько жён и наложниц у Дария? — стала улыбка Бингвэна скабрезной. — Без хорошего укрепления тут ника-а-ак…

Глава 12

— Китай… Строго говоря, нет никакого единого Китая. И не было никогда, — с некоторой неохотой начала рассказывать Катерина, отставив на стол свою чашку с чем-то ароматным и горячим, местного названия чего я не знал, да особо и не интересовался. — Есть Срединные Царства. И территория, кичливо называемая Поднебесной Империей. Однако, Империя там лишь на словах…

Найти Катерину оказалось делом сложным и лёгким одновременно. Сложным — так как никто из прислуги гостевых апартаментов Дворца Шахиншаха не мог мне сказать, где она: убыла в посольство, ещё не вернулась. Когда вернётся — неизвестно. А легко… выйти из окна и полететь в это посольство напрямую, по азимуту, пользуясь картой из навигатора своего телефона. Там, вломившись в окно рабочего кабинета посла, прямо спросить у него.

Он, правда, тоже не знал актуального точного местоположения нужной мне личности, но смог продиктовать её актуальный номер телефона. А дальше уже дело техники: созвониться, договориться, прилететь.

Посол, кстати, какое-то дело ко мне имел. Что-то сказать хотел. Просил задержаться… но мне было плевать: я в «петле», можно отбросить вежливость и действовать эффективно, не тратя времени на расшаркивание, соблюдение приличий и побочные квесты. Мне нужна была Катерина — я её нашёл, точка.

Да — в «петле». И тут ничего удивительного. Вполне ожидаемо, что Ли Бингвэн не отпустил меня из того спортивного зала просто так. Да я и сам не собирался уходить «не попрощавшись». Кто кого вызвал в результате формально — уже не так и важно, ведь бой был неизбежен с того самого момента, как Сянь заметил моё присутствие. Сбежать до этого было ещё возможно, после — уже нет. От Седьмой Ступени не сбежишь. Ну, если только ты сам не Седьмая Ступень — догонит. А спрятаться снова, используя Дар Разума… на Одарённых он практически не действует. Да, у меня получалось отводить от себя лучи внимания обладателей высших Рангов на стройке. Даже луч Катерины удавалось слегка перенаправить. Но это было в спокойной обстановке, и только тогда, когда эти лучики были скользящими, не направлялись на меня прямо. То есть, когда Одарённый не был конкретно заинтересован во мне. От прямого взгляда не спрячешься.