Михаил Француз – Тяжкие последствия (страница 13)

- Но зачем это тебе?

- Моя девушка, - указал я глазами ему за спину, туда, где Лана в этот момент с интересом рассматривала какой-то аппарат в коридоре. Кажется, эта штука используется для кварцевания воздуха. Не уверен. Я, на самом деле, довольно слабо разбираюсь в больничном оборудовании. Оно тут исключительно для антуража. – Очень добрый человек. Она пытается помочь всем. Всему миру… даже волонтёром в службу крови устраивалась… Я несколько более практичен: помогаю тем, кому помочь могу так, что меня это не сильно напряжёт. Понимаю – эгоистичная позиция, но зато честная. Байрону я помочь могу. И мне это не будет стоить практически ничего.

- Но как же, ничего…

- Эта клиника принадлежит Трастовому Фонду, созданному женщиной, которой я… оказал небольшую услугу, - язык не повернулся сказать «помог». – Я свободно могу распоряжаться его активами так, как посчитаю нужным. Так что пребывание Байрона в этих стенах и услуги специалистов мне лично не будут стоить ни цента. За всё платит Фонд. А он и так благотворительный, так что и ему особой разницы нет.

- Вот как, - задумался ещё сильнее Мур. – Впервые в жизни сталкиваюсь с подобной позицией. И, сказать прямо, она меня настораживает. Заставляет искать подвох.

- Ищите, - пожал плечами я. – Может быть даже какой-то и найдёте. Разубеждать или убеждать я вас ни в чем не собираюсь. Просто ставлю перед фактом: Байрон остаётся здесь. Вы можете его навещать. Специалисты исследуют его патологию. Всё. На этом точка. Согласны вы с этим или нет, меня не волнует. А вооружённая охрана клиники покажет вам, насколько тверда моя позиция. Вы можете идти, Мистер Мур. Домой или к сыну, мне без разницы. Меня ждут, - кивнул ему и двинулся дальше по коридору.

Вторым подошёл Смиттерс. Сделал он это лишь, когда за Муром закрылась дверь палаты его сына.

- Может быть объяснишь, Кларк? Что вообще происходит? Что за парень, и почему привезли мы его сюда, а не в Отдел? Процедура ведь давно отлажена.

- Шеф, парень… не совсем «мета», - начал с основного я. – Он своих способностей не контролирует. Использовать же его возможно лишь в качестве «пушечного мяса». Жалко парня. Он довольно талантливый поэт. Поэтому сюда, а не в Отдел.

- Кто он тебе?

- Никто, - пожал плечами я. – Лишь сегодня ночью с ним познакомился.

- Тогда, почему?

- А разве для того, чтобы помочь кому-то, этот кто-то должен быть тебе кем-то? – слегка иронично посмотрел на Смиттерса я. Да, прекрасно понимаю, что этот вопрос дурацкий. Что, кто бы как на него не ответил, а на практике именно так и есть. Случайным людям не помогают. Но весь смысл вопроса был только в том, чтобы услышать на него отрицательный ответ. Ведь никто и никогда не посмеет признать правоту этого утверждения. Слишком оно… гадкое. И холодное. Люди не любят признаваться в таком.

- Я тебя понял, Кларк, - вздохнул Смиттерс. Ушёл-таки от прямого ответа, гад. Ну да и ладно. – А что это было у порога? Парень раскидал оперов, словно они котята с кошачьим весом. А ты…

- Скрутил и не вспотел, да? – ещё более иронично посмотрел на него я. – «Умеешь считать до десяти, остановись на шести», слышали такое выражение?

- Слышал. И до скольких же досчитал ты?

- До одного, - улыбнулся я. – Не парьтесь, Шеф. Вы же и так знаете, что я «мета»? Так в чём пролема?

- В общем-то, ни в чём, - пожал плечами Смиттерс. – Просто… хотел поблагодарить… за семью.

- Да не стоит, - положил ему на плечо руку я, убрав со своего лица улыбку и любой намёк на иронию. – Семья – это святое.

- Всё равно, спасибо, Кларк, - протянул мне руку для пожатия он. Я обижать его отказом не стал, и на рукопожатие ответил.

- Ладно, Шеф, не раскисайте. Земля круглая: сегодня я вам помог, завтра мне кто-то поможет. Может быть даже вы. Жизнь штука непредсказуема.

- Кларк… а то, что ты говорил этому… Мистеру Муру, правда? Про девушку и свою «позицию»? – не отпуская руки, спросил Смиттерс.

- Да.

- Знаешь, Кларк… - вздохнул он. – Побольше бы таких «эгоистов», - сказал и отпустил. А потом молча развернулся и ушёл.

Это было… неожиданно. И, честно признаюсь, тронуло мою довольно черствую душонку. Даже, наверное, больше, чем я сам себе решаюсь признаться. Такая короткая, скупая мужская похвала… Величайшая Награда и Величайшее Доверие. Так страшно его предать. И так хочется быть на самом деле его достойным…

Сложно это.

Я же человек простой. «Ускорился», вошёл в «контроль», провёл «анализ» состояния организма Смиттерса и, как сам себе недавно обещал, убрал очаг начинающейся язвы желудка у этого человека, который, как не крути, а делает важное и нужное дело. Как может. Плохо ли, хорошо, но делает.

И всё равно. Растрогал меня этот гад…

Хорошо, что следующей подошла Лана. Ей я вопросов задавать не позволил. Просто прижал к себе и нежно поцеловал. Мне это было надо. Помогает выбить из башки лишние тревожащие и пафосные мысли.

Однако, без вопросов всё равно не обошлось. Правда были они позже. Значительно позже. Уже в Тэлоне, в нашей постели, в которой мы нежились, неторопливо остывая после жаркого секса.

- Кларк, - начала она. – А что это было за место сегодня? Я никогда раньше от тебя о нём не слышала.

- Это… несуществующая официально, но принадлежащая Фонду частная закрытая клиника. Называется «Надежда», - довольно размыто ответил на вопрос я.

- Клиника всего с одним пациентом? – уточнила Лана.

- Ну, большую часть времени она вообще пустует, - сказал я, перебирая волосы лежащей на моём плече девушки.

- Пустует?

- Да. Я попросил Патрика создать это место просто на всякий случай. Мало ли, что может случиться с моими близкими или знакомыми. Человеческий организм хрупок и подвержен болезням. Удобно иметь под рукой такой вот инструмент – место, где немедленно окажут медицинскую помощь по высшему разряду без лишних проволочек, не задавая вопросов. Разве нет?

- Это в «Надежде» ведь поставили искусственную руку Миссис Фордман? – проявила поразительную осведомлённость Лана. – А несколько раньше – сердце Мистеру Фордману?

- Уитни проболтался? – вздохнул я.

- Не вини его, - улыбнулась Лана. – Я умею втираться в доверие и вытягивать информацию. У Уитни не было шансов.

- А ведь он подписывал обязательство о неразглашении, - поморщился я.

- Ну, он никому, кроме меня ничего и не рассказал.

- Именно поэтому, возле КПП клиники дежурил Лайнел Лютер. Потому, что Уитни никому ничего не рассказал. Кроме тебя. И Миссис Фордман тоже. Никому. Ну, кроме самой доверенной подруги. Или родственницы. Или кто там у неё числится в «кроме»?

- Не злись, - погладила меня по щеке Лана.

- Да я не злюсь, в общем-то, - потёрся о её ладонь я. – Трудно было изначально ожидать чего-то иного. Просто… надеялся.

- А кто ставил искусственную руку? И сердце? Я не знала, что вообще существуют такие технологии.

- Не знаю, - впервые соврал своей девушке я. – Патрик нанимал специалиста. За очень большие деньги.

- Вот как, - кажется, ни на цент мне не поверила Лана. Проницательная она. И умеет меня читать не хуже книг, которые ей так нравятся. – Понятно, - поудобнее устроилась на моём плече она. Не стала спрашивать и припирать к стенке. Умная. – Но за Мистера и Миссис Фордман всё равно спасибо. И за Байрона, - тихо сказала она и поцеловала меня в щёку.

- Давай спать, - предложил я, глядя в потолок.

- Давай, - согласилась она, поудобнее закидывая на меня ногу. Через пару минут она уже дышала тихо и размеренно. А я…

Мерзкое это ощущение… когда лжёшь. Особенно близкому человеку.

***

Глава 9

***

Я обещал, что займусь изучением организма Байрона на следующий день. А свои обещания привык выполнять. Так что, после окончания школьного дня и быстрого выполнения ежедневных работ на ферме (а я не прекращал ими заниматься, прилежно и ответственно делая весь необходимый объём хоть на каникулах, хоть во время учебы), я уже был в Метрополисе, в своей личной клинике. Правда, пришлось потратить ещё некоторое время на грим. Всё же, я совершенно не желал быть узнанным именно, как практикующий врач. Ведь оперативник правительственной спецслужбы – это одно, а медик, творящий чудеса – это совсем другое. Это неприятности иного порядка, даже близко не могущего сравниться с неприятностями и рисками первого случая.

Менять рост я не умею, в отличие от Тины Грир. Точно такая же ситуация с пропорциями тела. Однако, в том высоком и шкафообразном индусе, с характерным цветом кожи, цветом глаз и курчавым волосом, опознать Кларка Кента было довольно сложно. Особенно, если прибавить к образу белый медицинский халат, шапочку и марлевую маску на поллица.

Как минимум, Байрон меня не узнал. Меня мог бы выдать голос, но нет, такого шанса я предоставлять не собирался. Общался с пациентом исключительно жестами.

Провёл его в отдельный кабинет. Уложил в какой-то навороченный аппарат, вроде томографа, запустил оборудование для создания антуража, а сам встал рядом и принялся за углубленное изучение внутреннего строения его организма. Что ж, понакручено там было знатно. Одна функция за собой десяток других тянет. А те, в свою очередь» ещё по десятку третьих. Организм Байрона, в результате, вообще сложно назвать человеческим. От человеческого в нём только внешний вид, да приблизительное расположение основных органов. Но на этом всё. Сходство заканчивается. Дальше идут различия, и их очень много: вся биохимия другая. Вот просто, вообще другая. Вся внутренняя секреция, строение костей и мышечных тканей, кожных покровов, эффективность работы желудочно-кишечного тракта… Функционирование мозга и органов зрения. Тут нечего лечить. Как можно «вылечить» одно биологическое существо до «нормы» другого биологического существа? Тут уже само слово «лечить» даже будет неправильным. Ведь не лечение требуется а полная «переделка». И, если за неё всё же взяться, то даже в самом маловероятном благоприятном итоге, можно получить лишь практически полностью искусственное тело, лишь имитирующее «нормальную» работу тела человека. Но куда вероятнее, что Байрон просто погибнет в процессе. Или останется инвалидом. Ни тот, ни другой варианты меня не устраивали. Так что «лечение» отменяется. Придётся переходить сразу к адаптации к жизни с ограничениями и специальными возможностями. А это… процесс долгий.