Михаил Француз – На пороге мира (СИ) (страница 36)
— Что, прямо так и кричал? — заинтересовалась Кристинка.
— Он много чего тогда кричал. Весь извелся, пока ждал доктора с новостями.
— Спасибо вам всем, — тихо сказала Настя. — Если бы не вы… — все-таки не выдержала она и расплакалась в плечо Пашки.
— Да ну хватит тебе! — подошла поближе Светка Гончарова. — Все ведь кончилось уже! Все хорошо.
— Тихо-тихо, любимая, — гладил ее по волосам Пашка, одной рукой прижимая к себе. — Теперь уже все…
— Я… я как подумаю… — всхлипывала Настя. — Как вспомню, что он творил… Я… я же не одна наверно такая…
Девченки, находящиеся в комнате затихли и посмотрели на Пашу. Тот молча прикрыл глаза и отрицательно помотал головой, призывая сейчас не развивать эту тему.
— Не бойся, Насть. Не бойся. Его больше нет. Его больше нет совсем… — успокаивающе говорил Вересов Каменских, продолжая гладить ее по голове.
— Как это нет СОВСЕМ? — вскинулась она с круглыми от переполнявшего ее чувства глазами.
— Нашли его и убили. Так, что совсем нет, — серьезно пояснил Вересов.
— Вы узнали, кто он? — тихо спросила Настя. И в голосе ее слышалась ненависть.
— Узнали, — тихо ответил Паша. — Еще в ту ночь узнали. Но его уже на планете не было, в Москву улетел гад.
— Кто он? Кто этот нелюдь?! Кто? — тихо, но все с той же ненавистью в голосе, спросила Настя.
— Валентин Кассель его звали… Кудрявый такой, смуглый.
— Он не один был!
— Второй — Виктор Лабертовский… Пониже, поплотнее, лысыватый… — описал Паша.
— Да! Он! Еще печатка у него золотая на мизинце была!.. — признала Настя.
— Его тоже… Нашли. Больше его нет, — тихо и серьезно сказал Паша.
— Охранники еще были! Двое…
— Охранники? — спросила Лена. — Опиши их. Как они выглядели?
— Как два шкафа, такие же одинаковые! Только у одного на шее родинка была, с маленькую пуговицу размером. А у второго татуировка «doc» со штрихкодом за ухом…
— Не знаю про охранников, Насть, — честно признался Паша, но при этом посмотрел на Леонида. Тот сделал вид, что не заметил. — Но узнаю! Обязательно узнаю.
— Так! Хватит тут жути нагонять! — воскликнула Гонцова. — У нас тут праздник, а не похороны!
— Точно! — вскинулся Лёня. — Совсем забыл! Кирилл, поможешь? — с этими словами Жестянкин скрылся за дверью, а следом за ним вышел и Сивый.
Вернулся Леонид меньше, чем через минуту, вкатив через дверной проем накрытый белой скатертью длинный узкий стол, который уже был сервирован на девять человек. Кроме столовых приборов и заварочного чайника, там уже была фруктовая нарезка, две бутылки вина, печенье, зефирки и главное большой торт, килограмма на три — три с половиной.
— Сегодня же твой Второй День Рождения, Настя! Так давайте его отметим!
— И правда, босота! Айда чай пить! Рассаживайтесь! — добавил вернувшийся Кирюха, втаскивая в палату длинную лавку и еще один стул.
— Не знал, что так можно, — удивился Злобин.
— Так, частная же клиника! — усмехнулся Вересов. — Сюда хоть мужской стриптиз заказывай, только плати…
— Кстати, Паш, ты так и не сказал, на какие деньги мое лечение здесь оплачено? Ведь не на страховку же?!
— Не переживай, Насть. Все наши ребята, как узнали о случившемся, собрались, кто по сколько смог. Хватило и на операции, и на регенератор, и на пластику… Так что просто скажи спасибо и не мучайся. Помощь не только оказывать, но и принимать с благодарностью надо уметь.
— Это точно, Насть, не грузись! — поддакнул Злобин.
— Ну, что? За новорожденную?! — первым поднял бокал он. Правда с соком, а не с вином, так как ему потом еще домой лететь на флаере. Вересов и Жестянкин также к вину не притронулись.
— Лешь, — обратилась Гонцова к Злобину, когда они шли к стоянке, где был припаркован его флаер. Она попросила его подкинуть до дома. Лешка, как джентельмен, не смог отказать даме в такой незначительной просьбе. — А что ты говорил тогда, про Пашу? Он правда грозился тогда этого… Касселя задушить?
— Было дело, — подтвердил Леха. — Мы тогда с Кирюхой уже в саму больничку подъехали, сколько смогли быстро собрать баблишка, подвезли. Мне ж, как Пашка про частную клинику по телефону сказал, так я сразу смекнул, что там лавэ нужно немерено…
— И сколько привезли? Ты прости, если не в свое дело лезу конечно, просто женское любопытство.
— Да не, Ленок, в поряде все, не кипишуй. Полтораху мы тогда собрали. И от ребят потом на неделе косарь подвезли… Ну, и втроем потом точку одну накрыли — две с половиной косых взяли… Может кто еще отдельно чего вкидывал, не знаю… Там же Отмор в основном с айболитами тер. Ну, ты ж его знаешь — по интеллегентному все, с подходцем, за уважение…
— Да, Отмор может, — улыбнулась Ленка, вспомнив пару смешных случаев еще с детдома. — Чью точку-то накрыли? Не прибьют теперь вас, остолопов?
— Да не, Ленок, не парься, теперь не прибьют. Прибивать некому. А по началу, да — сыкотно было, да куда деваться, бабки все одно нужны, без них Настюхе не то, что лицо новое, клизму бы делать не стали. Это ж не врачи, а упырищи настоящие: от жажды помирать будешь — не плюнут бесплатно.
— Так чья точка была?
— Старикова, земля ему пухом, как же вовремя он преставился!
— И правда вовремя, — улыбнулась Гонцова.
— Так вот, прилетели мы тогда с Кирюхой, заходим, а там Отмор без стекол своих вечных Одноглазого сзади за локти держит. Пахен, он и так-то, со своими шрамами в полдоски, не красавец, а тут вообще, как бес, страшный: глаза кровью налиты, на выкате, волосы торчком в разные стороны, юшка с носа по подбородку сячится, а орет, аж слюни летят. Я его таким никогда не видел до того. И, надеюсь, после не увижу… Очково было тогда к ним подходить-то. А ну как Отмор не удержит? Он же чуть не в полтора раза меньше Пашка! Ты ж знаешь, какой Вересов бычара: восемьдесят пять кило живого весу! А кулак, что голова твоя!
— Ужас какой! Страсти какие! — приложила к щекам руки Ленка.
— Вот идем мы с Сивым, сыкотно, а идти, один болт, надо. Смысл мы иначе летели-то? Я так-то прислушиваюсь, что он там орет-то, и че-то вообще идти расхотелось. А он там такие перлы выводит, кровь стынет: и «я то ему ноги попереломаю», и «я то ему глаза вырву», и «он то у меня зубами давиться будет, кровью кашлять и умываться», и «нет, один глаз оставлю, чтобы до конца видел, падаль, как я его собственными кишками удавлю» и «он-то у меня, тварь, до последнего в сознании будет», и «он-то от меня на переломанных культях по полу круги нарезать будет»… Ну как-то так. У меня память-то не очень, может путаю слегонца чего. Но ужас, короче. Не дай Бог кому реально такой смертушкой отходить придется, как он расписал!
— Да, нет, не путаешь… — тихо пробормотала Гонцова. — Вполне себе исчерпывающее описание…
— Ты сказала там чего, Ленок? Звиняй, задумался, не расслышал.
— Кошмар какой, говорю! Надо же так человека довести было! — громче сказала Гонцова. — А не знаешь, мог Одноглазый Касселя этого заказать кому?
— Че? Тоже слышала, что гнида эта подлабовская помирал трудно? — ухмыльнулся Леха, глянув на Ленку.
— Ну, слухи-то они быстро расходятся, — уклончиво ответила она.
— Заказать-то не мог он точно, — ответил Злобин. — Он же все деньги, что у него были, в клинику отнес. Поди еще должен остался… А вот, если шепнуть кому… Пашка ведь не последний человек в городе. Не то что мы с Сивым… Очень уж красиво Лаб со своим псом цепным кони двинули. Так что мотай на ус Ленок. Но про Пашу, ты от меня ничего не слышала! Усекаешь? Кадет он и кадет, а больше я тебе ничего не говорил!
— Конечно, Лешь, свои же люди, все понимаю…
Глава 35
Разошлись они с этих импровизированных посиделок в больничной палате рано — еще до полудня. Так что Ленка даже успела доподготовить оставшиеся документы на поступление в ВУЗ. И, даже, запустить их в обработку: пара смущенных улыбок, потупленный взор, некоторая сумма материальной благодарности… В общем-то ничего нового. Возможно и в школу не было смысла лезть тайком, ночью. Можно было придти днем, в прямую к директору… Заодно иметь его на крючке на будущее, как теперь на крючке у нее сидел декан факультета. Но задним умом все крепки. К тому же не полезь она туда ночью, не было бы того дикого, дико-возбуждающего, невероятного танца.
С официальными делами покончено. Можно было заняться неофициальными — собственный поиск объекта «Ангел»…
На больших настенных часах в гостиной часовая стрелка медленно, но упорно переползала через цифру одиннадцать, неотвратимо направляясь к следующей, двенадцатой отметке. Гонцова сидела в кресле перед своим домашним компьютером и думала, уставясь невидящим взглядом в экран.
Что она в результате имеет? Эта встреча с друзьями добавила массу вопросов, на которые теперь необходимо найти ответы. И несколько новых зацепок.
Итак, исходные данные: угрозы Вересова в коридоре клиники, которые почти полностью совпадают со способом убийства Валентина Кощеева-Касселя, весьма специфичным и нетривиальным; второе — слова Вересова, о том, что Виктора Лабертовского убили. Именно убили, хотя во всех сводках, новостях и даже слухах, фигурирует самоубийство. Третье — охранники, которые также участвовали в похищении и изнасиловании Анастасии Каменских.
Охранники — это первое, что проверила Гонцова, лишь только войдя в квартиру: оба мертвы. Погибли в пьяной драке вечером следующего дня после смерти Виктора Лабертовского. Причина смерти — множественные ножевые ранения у одного и перелом основания черепа у другого. Случайность?