Михаил Француз – На пороге мира (СИ) (страница 27)

— Ладно, парень, забирай деньги и иди выспись, Кассель не мальчик для битья, он противник серьезный! Нельзя относиться к нему легкомысленно!

— Хорошо, — по-детски серьезно кивнул юноша. — Я не буду легкомысленным. Я буду серьезен, — сказал он и сгреб деньги в свою матерчатую сумку. Двенадцать тысяч сторублевыми купюрами с трудом уместились в ней. Юноша, справившись, наконец, с молнией, озабоченно нахмурил бровки и покачал головой.

— Для пятидесяти тысяч придется взять сумочку побольше, — хлопнул его по плечу и расхохотался администратор боев. Юноша потер плечо и несмело улыбнулся незамысловатой шутке.

Месяц пролетел незаметно. Близились экзамены и стало уже не до глупостей. Учеба отнимала львиную часть времени, заполняя собой мысли и вытягивая силы.

Лерка повадилась бегать «в гости», и была у них с Леонидом чуть ли не каждый вечер, после того, как тот согласился позаниматься с ними, поднатаскать в физике и математике. Вот теперь и натаскивал.

Знал он, как выяснилось, потрясающе много, рассказывал интересно, решения и примеры подкидывал необычные, но очень занятные. На все вопросы отвечал, что в Сети выкопал, в их же учебниках вычитал и вообще, они и сами это знать должны.

Однако, польза от их занятий несомненно была: обе девушки незаметно для себя выбились в лидеры своей подготовительной группы на курсах, где все задания стали казаться для них удивительно простыми и шаблонными, после того, что давал им Лео.

На вопрос, почему с такими способностями, он сам не хочет поступить куда-нибудь в МИУ Московский Имперский Университет) или МАКИ (Московский Авиа-Космический Институт) или же вовсе улететь учиться на международную планету-университет София, парень пожимал плечами и говорил просто: лень. Ему как-то так, трутнем и тунеядцем неплохо живется.

Понять и принять такую позицию Анне было сложно. Ведь с такими мозгами, с таким потенциалом, при должном упорстве можно даже в дворяне выбиться! Пусть не в князья, но уж личное дворянство или даже потомственное заслужить можно! И дело даже не в чинах, хотя Табель о Рангах 2278-го года тоже никто не отменял, так ведь дворянское звание можно и просто за выдающиеся заслуги получить, такие как: серьезное открытие в какой-либо области, награждение высшими Государственными Наградами, такими, как Орден Андрея Первозванного, Орден Святого Георгия и Звезда Героя Империи, достижениями в спорте, искустве… Тот же самый Конкурс исполнителей имени Ванессы Мэй, как почитала в Сети про него, победитель получал личное, ненаследуемое дворянство. А ведь Леонид Жестянкин действительно занял там второе место в прошлом году! И запись его выступления в сети на самом деле нашлась!

Второй в Империи! Во всей огромной, полуторотриллионной Империи!

На вопрос, будет ли он в этом году участвовать в конкурсе, Леонид пожал плечами и ответил свое коронное: влом. Достал скрипку (стоимость Анна даже уточнять не стала, чтобы поберечь свои нервы) и весь вечер играл для них с Лерой. Причем играл потрясающе! Инструмент в его руках стонал и плакал, пел и смеялся, словно и впрямь был живой. Игра Леонида завораживала. Причем, на субъективный, сугубо личный взгляд Анны, играл он значительно лучше, чем на конкурсной записи. Причем, конкурсной записи победителя этого конкурса, а не только своей.

Но в этот вечер Леонид не занимался с ними. Пришел поздно, был молчалив и необычно серьезен. На вопросы отвечал уклончиво, поужинал и засел за своим компьютером (который он подключил к экранам домашнего кинотеатра). Запираться не стал, тоже по обыкновению, так что Анна легко могла видеть, что же именно смотрел Лео. А смотрел он анатомический атлас. Причем, внимательно смотрел, делая уточняющие, понятные только ему запросы.

Мешать ему девушка не стала. Мало ли? Ну, бывает, нет настроения. Или по учёбе какое-то задание сложное (он ведь так и продолжал активно готовиться к поступлению в Театральный Институт). Зачем отвлекать человека?

Глава 28

— Что ж, бой которого мы все ждали! Вызов брошенный Чемпиону! Бой к которому участники шли по трупам своих противников! Встречайте: непревзойденный, неподражаемый, бессменный Чемпион Арены — Валентин Кассель!! — кричал в микрофон коментатор, надрывая горло.

И в этот раз было от чего: ангар большой, просторный, но и в сравнении с его размерами толпа подобралась внушительная. Даже на вскидку больше трех сотен человек. «VIP-ложа» была заполнена «VIP-персонами» так, что на ней было тесно от телохранителей. Да и для простых смертных организаторы расщедрились на грубые, наспех собранные «трибуны».

Шум, крики, музыка, полуголые красотки, разносящие напитки, снующие букмекеры, принимающие ставки…

В клетке же уже стоял вышеозначенный Валентин Кассель. Был он где-то метр восемьдесят шесть ростом, весил немного за восемьдесят, долговязый, смуглый, кудрявый, черноволосый, с колючими черными глазками под тяжелыми надбровными дугами и горбатым, много раз ломанным и восстановленным медиками носом. Двигался он легко и пружинисто, с грацией опасного, хищного зверя.

Про него ходило много не самых хороших слухов, причем именно о его художествах за пределами арены. Поговаривали, что любвеобильный Валентин любит брать женщин силой. Причем объекты его любви довольными не были. Многие из них попали в больницы, кто-то в тяжелом состоянии, кто-то вовсе не выжил, кто-то угодил в психиатрическую лечебницу… Полиция не могла ничего поделать, так как заявлений от пострадавших не поступало. А от кого поступало, от тех они быстро забирались обратно. Ведь Кассель был не маленькой фигурой в теневом бизнесе авторитета Виктора Лабертовского. Он «работал» с должниками…

Но при всем при этом он все равно оставался Чемпионом Арены, исступленно сражаясь за это звание, жестоко карая в Клетке рискнувших бросить ему вызов, получая удовольствие от их страданий и боли, зверея от крови.

И вот к нему вошел новый претендент, новое мясо, совсем еще юный, такой невинный на вид: застенчивая улыбка, ясные добрые лучащиеся светом наивные глаза ангелочка, слегка растрепанные темные волосы, невысокий рост, ладная фигура гимнаста… Такие должны нравится девушкам.

— И его противник: юное дарование, абсолютно безжалостный убийца, кровью бойцов проложивший себе дорогу к этому бою, милый и хрупкий… Ангелочек Лео!!!! — выдал странное, противоречивое представление комментатор.

Бойцы сошлись на расстояние готовности. Прозвучал гонг и бой начался.

Кассель атаковал своими излюбленными размашистыми и сокрушительными ударами ног. Быстрыми и завораживающе красивыми. Лео на пределе сил уворачивался от них, подпрыгивая, подныривая, кувыркаясь… В какой-то момент он вообще отбежал от противника и как последний трус полез на стену клетки, быстро и ловко вскарабкался до самого ее верха.

Крики, смех и улюлюканье зрительской толпы были ему сопровождением. Но это клетка — тут нет правил, кроме одного: заходят двое — выходит один, второго выносят, хоть и необязательно мертвым.

Кассель задрав голову удивленно уставился на это «чудо» с ловкостью макаки висящее под потолком клетки — такое поведение он встречал впервые.

А в следующее мгновение Ангелочек воспарил… Точнее прыгнул. С пятиметровой высоты клетки.

И полетел точнехонько в Валентина. К чести того стоит заметить, что он почти успел отреагировать. И почти увернулся. И удар обеих ног Лео пришелся не в голову, куда был направлен изначально, а всего лишь в неопорную ногу… Вот только пять метров помноженные на шестьдесят пять килограммов и еще на ускорение свободного падения… Нога Касселя переломилась, словно сухая палка, и обломки костей пропороли кожу. А сам Лео откатился, гася инерцию и поднялся, словно ни в чем не бывало.

И лицо его оставалось все таким же по-детски добрым, наивным и открытым. Ни следа триумфа, ни следа злобы, ни следа азарта… Чистые глаза ангела.

А дальше было кроваво, мерзко, страшно, жестоко и медленно. Раненый Кассель не мог сбежать, увернуться или защититься, а Лео планомерно, с деловитостью хирурга на операции, настигал его и причинял боль: дробя мелкие косточки пальцев ног и рук, отрывая ухо, и выковырнув один глаз (второй был оставлен этим маленьким монстром до самого конца, дабы Кассель мог видеть и бояться), ломая кости покрупнее, нанося методичные, не очень сильные, но многократные удары по гениталиям, ломая позвоночник в поясничном отделе, ломая нижнюю челюсть и вырывая обломки кости, а после этими же обломками вскрывая брюшную полость и наматывая теплые кишки на шею жертвы. Собственно ими он Валентина и задушил, совершенно не меняясь в лице, все с тем же добрым и по-детски невинным лицом. Ни тени удовольствия, ни тени брезгливости, даже интереса или напряжения на нем не отражалось. Ничего…

Мало кто заметил, еще меньше кто запомнил и вообще уже никого, кто придал бы значение, но еще в самом начале медленного убийства Лео что-то сказал Валентину. На оставшееся целым ухо. Совсем немного. Буквально два слова. Имя. И фамилию. Но это осталось только между ними. Между Касселем и Ангелочком.

Когда Лео отошел от тела под все то же шокированное молчание толпы, выражение: «у него руки были по локоть в крови», было применимо к нему совершенно буквально.