Михаил Француз – Меня зовут Виктор Крид. (страница 53)

А ведь есть еще и огромная: девяносто девять и двадцать девяток после запятой процентная вероятность того, что мне в этой “адской машинке” еще и “мозги промоют”. Я не хочу этого.

Но какие есть варианты? Один на один с Апокалипсисом буквально в центре, средоточии его могущества. Напасть на него тут – мысль, которая может родиться только в мозгу идиота. Это не станет даже суицидом – он просто скрутит меня и все равно засунет в свою машину. Сбежать, используя “прыжок”? Догонит. Он не далее минуты назад продемонстрировал, что тоже владеет подобным фокусом. Пусть мой эффективнее и быстрее, но он все равно слишком много обо мне знает, а я наоборот. Предел его сил и могущества мне неизвестен. А значит, выловит.

– Почему я? – пытаясь оттянуть еще хоть на минуту неизбежное, спросил его я. – Мутантов со способностями, аналогичными моим хватает.

– Потому, что ты из них всех – сильнейший. Ты доказал свою силу не единожды. Первый раз, когда в схватке победил Росомаху сразу после становления его Оружием-Х. Ты сделал это просто. Играючи. Не напрягаясь: избил, скрутил, вырубил и, обезвредив, отдал ЩИТу. Второй раз на Арене: Ромулус проиграл тебе. Это поняли не все, но именно так и было. Все, что он смог, это вяло тяфкать. А потом ты убил его. Ты стал сильнейшим.

– Есть еще Ремус, – продолжал я тянуть время.

– Ромулус был сильнее.

– Но есть другие мутанты. Сильнее Люпинов.

– Это говорит мне Двадцатикратный Чемпион Битвы Драконов?

– Не все Сильные участвуют в Битве.

– Время пришло, – отрезал серокожий. – Войди и стань сильнее! – вновь повторил свой приглашающий жест он. Сгущающееся напряжение начинало чувствоваться почти что физически. Вот и все… Приплыли.

Хочешь-нехочешь, а деваться все равно некуда. Я сделал шаг. Потом еще один. И еще. Вот уже и ниша передо мной. С тяжелым вздохом я вошел в нее и расположил тело по контуру, который при ближайшем рассмотрении оказался и там. Ниша закрылась. Я остался в темноте. Но ненадолго. Стены ниши засветились и пошли ломанными полосами. Тело задрожало, потом быстро стало неметь, послышался монотонный гул-гудение, который нарастал и нарастал. Свечение усиливалось. Зрение мутилось, слух отказывал. Через минуту я уже вовсе ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Тело не ощущалось. Пошевелиться я не мог. Даже если бы и смог, то все равно не почувствовал бы этого…

И тут по мне, по тому, что осталось, пришёлся удар. Мощный настолько, что Зверь мгновенно “вскочил” и “ощетинился”. Разум этот удар выдержал. Но новый удар, сильнее предыдущего не заставил себя ждать. Зверь зарычал и ушел в оборону. Я-Зверь без всяких разделений и внутренней борьбы бросил все силы, всю волю на то, чтобы сохранить свое сознание от вторжения и разрушения. Новый удар, еще один. Еще.

В какой-то момент приоткрылась “щелочка” в атакующий нас разум, куда тут же устремился Зверь с намереньем “сожрать”, “растерзать”, уничтожить… Вот только уже следующим ударом он был сметен, изломан и выброшен обратно.

Я остался один на один с атакующей силой. Почему-то стало легче. Разум стал холодным и ясным. Чистым, но хрупким. Я отчетливо понял, что следующий удар станет последним, разметав и расколов меня, как хрустальную вазу.

Что ж, я прожил длинную жизнь. Не знаю, можно ли назвать ее хорошей, но в ней была радость, была любовь, была дружба, были враги и были учителя. Даже один Учитель. И он в последние минуты жизни молился. Почему бы и мне не поступить так же?

Вот только кому молиться? Богу? Будде? Аллаху? Великим Предкам? Я не знал. Ведь, даже будучи монахом, а после и настоятелем дзенбуддийского монастыря, я все равно внутренне не придерживался какой-то религии. У моего бога нет имени.

Я не стал молиться. Я стал медитировать, так как не умел первого, зато умел второе. И ушел в медитацию настолько глубоко, насколько никогда раньше не уходил. Получалось легко. Даже очень легко. Ощущения тела не мешали, Зверь не подавал признаков жизни. Мир замкнулся до границ моего сознания, а сознание распахнулось на весь мир. И посреди всего этого, откуда-то “сверху” (в кавычках потому, что в том состоянии все было относительно: и право, и лево, и верх, и низ) шел один единственный канал-луч света. Ему навстречу “снизу” бил другой луч-канал. А в месте их встречи, смешения и был “я”.

Новый удар сотряс меня, но к удивлению не разбил. Следующий тоже. И следующий. Они продолжали становиться сильнее. Наносились чаще.

В какой-то момент очередной удар оказался настолько силен, что я вывалился из тела, которое я смог отчетливо перед собой увидеть, как тогда с Суо. Это снова вызвало шок, но уже не настолько сильный, как в первый раз.

Я потянулся вернуться обратно в свою оболочку, но, только сунувшись, получил удар. “Прыгнул” в тело и тут же был выбит, выброшен обратно. Снова “прыгнул”, снова удар, потом рывок и… я открыл глаза.

Надо мной был хорошо знакомый потолок. Я был укрыт одеялом до подбородка. Повернул голову в сторону и принялся разглядывать обстановку. Комната. Все было совершенно так, как сохранилось в памяти. Все на своих местах. Все, как и должно быть.

Я откинул одеяло и сел. На глаза упала челка. Я встал с кровати и подошел к письменному столу, взял с него канцелярский нож и повернулся к зеркалу, что было вмонтировано в дверцу платяного шкафа.

Из зеркала на меня смотрел двадцати одного года молодой человек, с нечесанными черными волосами, длинной где-то до середины шеи, с челкой падающей на карие глаза, ста семидесяти пяти сантиметров ростом, подтянутый, спортивный, но не накачанный. Эдакий средний во всех отношениях парень, которому не мешало бы побриться.

Я выдвинул лезвие канцелярского ножа и осторожно надрезал кожу на левом предплечье. Не глубоко, только чтобы чуть-чуть выступила кровь и появилась маленькая ранка-царапинка.

Кровь выступила, а ранка и не думала затягиваться.

– Что ж, здравствуй, Вася Кирин, – вздохнул я, откладывая нож обратно на стол. – С возвращением в реальный мир. Тада и ма. Хоум свит хоум…

***

Примечание к части

Ну жестьяяяяяк. Ты любишь на самом интересном месте прервать :( Харибда грустит

глава 49

***

Я сидел за партой на лекции в полуха слушая преподавателя. Мысли в голове текли вяло и все по кругу. Одному и тому же кругу. Что это все такое было? Сон? Просто удивительно подробный, длинный сон, данный мне во всех ощущениях? Тогда почему я помню английский, японский, китайский, сиамский, французский, немецкий и еще десяток языков так, словно действительно их все изучал лично, да еще имел обширную языковую практику в среде его носителей?

Удобно, конечно: уснул неучем, утром проснулся… непонятно кем.

Остальных знаний Виктора, накопленных им за двести лет, это тоже касалось. Знаний. С умениями и способностями было все несколько более грустно: исцеляющего фактора нет, сила на уровне обычного среднего парня соответствующего возраста, не проходившего серьезных тренировок, навыков БИ нет.

Хотя, тоже не совсем так: память мышечная, моторная тоже была, но требовалась адаптация и подгонка под конкретные параметры именно этого тела. Но физические кондиции совершенно недостаточны для выполнения даже простейших приемов и ударов, которые были в арсенале Саблезуба.

А в целом все неплохо: я жив, я здоров, у меня память двухсотлетнего “вечного студента” и по совместительству Мастера БИ, со всеми его знаниями, с полным отсутствием его врагов и, самое главное, без его звериной ярости с жаждой крови. С такими картами что бы и не сыграть-то?

Настроение было странным. Одновременно светлым и грустным. Светлым от того, что я снова в России, в своем родном городе. Может кому-то покажется глупостью, но даже воздух тут был другой, ощущения, краски…

Солнце светило так, как не светило нигде больше.

До окончания весеннего семестра третьего курса оставалось два месяца. Кончилась первая пара, за ней вторая и третья. Особых друзей у меня в институте и до той ночи не было, так что с “общением” ко мне никто не лез. Да я бы и не смог сейчас общаться нормально, слишком тяжелой была голова. Или наоборот: слишком легкой.

Третья пара в сегодняшнем расписании была последней. Домой идти не хотелось. Погода радовала теплом. Побросав в свою сумку тетради с ручками, я двинулся просто по улицам родного города, который не видел двести лет… или всего одну ночь?

А какая разница? Решил вдруг я. Я - Виктор, мать его, Крид. И какая разница, как я записан в паспорте, есть ли исцеляющий фактор, мутантская сила и рост под два метра с гипертрофированными клыками на верхней и нижней челюсти? Я не философ и душекопатель! Я воспринимаю окружающую реальность такой, какая она есть, а не рассуждаю о том, какой она бы быть могла!

К дзену сомнения! Я снова студент. Я снова могу учиться. И это счастье. Мне не надо воевать, нет необходимости “спускать пар” и контролировать своего Зверя, я могу просто жить и учиться! Моя мечта, мое дао, мой дзен…

Пусть это тело сейчас слабо: ни силы, ни растяжки, ни скорости, ни выносливости. Но это можно и нужно исправить! Немедленно. Начать прямо сейчас, ведь “путь в тысячу ли начинается с первого шага”.

Я как раз шёл через парк в это время, так что остановился и сбросил на молодую, только пробивающуюся травку сумку, куртку и ботинки. Встал в исходную стойку и начал выполнение разминочного комплекса Ушу…