Михаил Француз – Меня зовут Виктор Крид. (страница 30)

Казалось прошла неделя, даже вроде бы видел как за окном не раз и не два вставало и садилось солнце...

Но проснулся я в том же самом кресле, в котором и засыпал. Всего через час.

Ничего в комнате не напоминало и не намекало, что это мог быть не сон: все вещи оставались на своих же местах, кровать была не примята. Лишь чудился запах ее тела, витающий в воздухе...

Я разобрал ту стену по камешку.

А потом собрал ее снова.

Поступил на курс живописи.

И нарисовал свой сон. Во всю стену. И теперь с моей стены из огненного кольца выходит лысая женщина в одеждах напоминающих тибетские монашеские одеяния.

И сон этот посещал меня после того не раз. Не два и не десять. И был он реальнее, чем сама реальность. И всегда начинался и заканчивался он огненным кольцом, через которое Суо приходила в начале и уходила в конце.

А еще, она в этих снах хотела мне что-то сказать. Но никогда не успевала. А со временем привыкла и перестала пытаться, смирившись с тем, что все равно ничего из этого не выйдет. Зверь больше не бесновался и не выл на луну. Не сказал бы, что он стал спокойным, но все опять же познается в сравнении.

С тех пор, в каждом своем доме, где доводилось жить дольше месяца, я выбирал стену. И рисовал свой сон. Каждый раз краше прежнего, ведь ото сна ко сну, одежда Суо менялась. В одной и той же дважды она не появлялась. И мастерство мое в живописи росло.

Забавно было во снах наблюдать, как Суо, выйдя из стены, затем эту стену с интересом рассматривает, покачивая головой, перед тем, как я заключал ее в объятия...

Эрскин очень долго (все шесть лет нашего соседства) пытался узнать у меня, кто нарисован на стене нашей комнаты. Но я на это всегда лишь молчал и улыбался.

Эрик в мою комнату нашего дома не заходил ни разу. Как и я в его. Это не было таким уж табу, но личное пространство друг друга мы уважали.

Правда, было одно, в чем я ему врал. В Голландию к проституткам я не ездил, как говорил ему, чтобы он за мной не увязывался. Не получалось у меня ничего с ними, так что уже и не пытался. Просто, не хотел, чтобы он знал про Арену Драконов. У него ведь нет Исцеляющего Фактора, а противники там бывают... Руки или ноги лишиться только так можно. Или головы. Я же без тех боев уже просто не мог. Битым был или бил сам, не важно. Не хватало того накала, той страсти, того адреналина и возбуждения, что приходили только в честном бою с равным или более сильным противником. Не с врагом. Врага убивают в любое время в любом месте и любым способом, без всякого удовольствия, просто выполняя работу. С противником же можно биться честно. Противника можно пощадить. К нему можно повернуться спиной после победы...

В Японии сны перестали являться почему-то. Не сразу, а постепенно. Крайний раз, когда мне приснилась Суо, был в шестьдесят третьем.

Я как раз в тот год выследил и убил Боливара Траска (вы же не думаете, что я забыл из-за кого в каноне погибло столько мутантов?). Самым обычным и человеческим способом - застрелил из пистолета в его же собственном доме, сымитировав ограбление (а взять у него было что! Моя заначка во Франции сильно пополнилась).

Зверь снова нервничал и бесновался, но практики Айкидо и Мисоги были изумительно действенны, помогая справляться с собой изо дня в день. Из года в год. С тоской, поселившейся еще в тридцатых. С мыслью, что Суо могла уже умереть от старости, а сны это только сны... Они ничего не доказывают, как и их отсутствие.

* * * конец флэшбэка

Примечание к части

Глава переработана.

глава 32

Я проснулся на берегу горной речки, недалеко от водопада. В том самом месте, где упал от слабости вечером. Сейчас же во всю светило солнце.

Я помотал головой, сбрасывая остатки одури и полез под водопад медитировать.

Придя в город, я понял, что отсутствовал не несколько часов, а два дня. И пришел я как раз к похоронам О-сэнсэя. Хотя бы последнюю дань уважения Учителю смог отдать.

После церемонии ко мне подошел сын Морихэя Киссёмару, оставшийся наследником додзе и стиля после смерти отца.

Мы прошли с ним в бывшую комнату Морихэя.

- Виктор-сан, - обратился он ко мне, когда с соблюдением положенного этикета, мы расселись друг напротив друга. - Я позвал тебя сюда, чтобы выполнить последнюю волю отца.

- Я внимательно слушаю, Уэсиба-сан, - чуть поклонился я, выражая внимание и почтение к предстоящим словам.

- Отец перед смертью велел отдать вот это, - протянул он мне длинный сверток, - Тебе, Виктор-сан.

- Мне? - удивился я, узнав по выбившейся из под ткани рукояти, тот самый адамантиевый меч, что мы сделали с Эриком для Морихэя. - Но почему? - спросил я, принимая сверток.

- Это оружие. Очень серьезное оружие для нашего мира. И найдется очень много желающих им завладеть. Рано или поздно его выкрадут из Хомбу додзё. Так пусть он будет у тебя. Я - не отец, я не смогу сохранить от чужих жадных рук столь опасную вещь. И... так хотел отец.

- Что ж, Уэсиба-сан. Я принимаю этот подарок. Воля Морихэя выполнена... - мы еще посидели с Киссёмару, помянули почившего парой глотков саке. И распрощались. Возможно, что навсегда. По крайней мере возвращаться я не планировал. И так уже, мимолетом, Киссёмару восхитился тем, как мне удается поддерживать такую прекрасную форму в моем возрасте... Я ведь с ним девятнадцать лет знаком. При том, что выгляжу от силы на двадцать два...

Со свертком под мышкой, я покинул гостеприимный дом старого Мастера и ушел в лес. А там...

Не сон это был на берегу водопада. Совсем не сон. Следы ног на песке остались вполне отчетливые. И я видел их, перед уходом в город. В моем восприятии они горели, как фары дальнего света на пустой неосвещенной трассе безлунной ночью. А в моем сознании, словно маленькое горячее солнце.

Прошло пятьдесят четыре года с нашей последней встречи. Наверное, пришло время поговорить...

* * *

Я пошел в город. В самой дорогой парикмахерской сделал себе аккуратную стрижку. В самом дорогом магазине одежды купил дорогущую осовремененную версию костюма самурая.

Одевшись так, я сунул за пояс адамантиевую катану и "прыгнул" в Тибет. На то самое плато, где обычно начинал поиск, будучи еще монахом.

Насколько же с тех пор усилились мои сверхчуства! Все вокруг казалось удивительно ярким и сочным, словно цветной 3D кинотеатр после старенького черно-белого телевизора с кинескопом и линзой перед экраном. Примерно с такой гигантской разницей ощущались воспоминания об этом месте и нынешние впечатления. И если, раньше приходилось припадать к земле, чтобы уловить тень от тени следа, то сейчас, я просто чувствовал где это место, где Суо.

И сейчас мне Зверя сдерживать не приходилось. Он был со мной полностью солидарен.

Но идти пришлось долго. Может воспоминания меня подводят, или поселение действительно перенесли? Хотя от магов, а, что Суо магичка, я больше не сомневался после таких чудес, что были мне продемонстрированы в крайнюю встречу, всего можно ожидать.

И снова я на своем пути уперся в скалу, в голый монолитный камень. В прошлый раз были лишь когти. В этот раз есть адамантиевая катана, плюс сильно возросшая физическая сила - камень сдавался быстро. Но было его гораздо больше.

Через час я чувствовал себя уже метростроевцем, ведущим новую ветку Москва-Пекин. Шестьдесят метров камня!! И он все не кончался! Думаете это меня остановило? Неееет (в этом месте можно представить ехидный оскал канонного Саблезуба из комиксов, добрый и ласковый до появления преждевременной седины у зрителя)!!! Я слишком упрям, для того, чтобы меня это могло остановить! Хотя, кто-то скажет иначе: не упрям, а туп. Но сути это не поменяет.

Десять часов ударной работы, километровый тоннель в монолитном камне, и вот она долинка волшебников!

Пришлось, правда, совершить новый вояж сначала в душ, потом по магазинам, чтобы восстановить крутость внешнего вида, поскольку шахтерская работа тяжелая и грязная. Но в поселение я вошел при полном параде и во всем блеске великолепия и пафоса.

И встречные местные жители квадратностью своих глаз оправдывали все усилия по созданию образа (правда, почему-то закрались подозрения, что смотрели на меня больше, как на идиота, чем с восхищением).

С ноги открывать двери в тот самый дом я не стал. Наоборот, сделал это спокойно и с вежливой уверенностью. В большой комнате, как и всегда были люди. Не много. Не как в последний раз. Всего трое. И все они стояли возле стола. А одной из этих троих была Суо. Она что-то объясняла, показывая рисунок-чертеж в лежащей на столе раскрытой книге.

На звук отворившейся двери, все обернулись и замерли. В глазах Суо возникло узнавание, затем изумление (не безграничное, но все же), которое говорило мне, что она моего визита не ожидала. Или ожидала не так скоро.

- Здравствуй, Суо, - негромко сказал я, но спокойно произнести эти простые слова не получилось - голос слегка дрогнул. От этого произнесенное прозвучало как-то трогательно, что ли...

- Здравствуй, Вик, - ответила она и жестом отослала из комнаты всех лишних. Должен заметить, что сделали они это неохотно, но весьма поспешно. - Рада видеть тебя живым и полным сил. Честно говоря, не ожидала тебя так скоро, - продолжила она, когда мы остались одни.

- Спасибо, что спасла мне жизнь, - чуть более хмуро, чем хотел бы, ответил я ей. - Но километр камня на входе в долину - по моему, перебор.