Михаил Француз – Меня зовут Виктор Крид. (страница 24)

И с таким вот печальным опытом я пришел в додзе этого человека. И... меня с радостью пустили на занятие. Впервые, вообще, за весь мой опыт общения с различными школами боевых искуств, меня с радостью пустили на занятие! Чужака! Не на бой с мастером, не на испытание - достоин ли я быть учеником, не на показуху какую-нибудь, где в любом случае никаких "секретов мастерства" не увидишь. Нет! Меня просто пустили в додзе, на обычное занятие, которое проводит мастер с учениками. И не просто посмотреть, а именно поучаствовать!

Естественно я согласился! Упустить такую удачу было бы величайшей глупостью.

А потом появился он - Морихэй. Дедок - божий одуванчик, метр пятьдесят семь ростом, весом от силы килограмм сорок пять, седой, с мягкой бородкой, чистым взглядом и детской улыбкой полубеззубого рта.

С соблюдением всего этикета, положенного случаю, он начал занятие. Разминка, страховка...

А потом он пригласил в качестве партнера для демонстрации техники не кого-то из своих старших учеников, а меня! Да еще радовался, что судьба послала ему на нынешнее занятие настолько большого и сильного уке. Поскольку, так будет нагляднее. Да еще и иностранца, а это значит, что уехав к себе в страну, я унесу с собой память о пути ай-ки, и может быть заинтересую кого-то еще.

На этом занятии, не знаю уж случайно или нет, присутствовал фотокорреспондент. И несколько его фотографий я потом выкупил и храню, как величайшую ценность. На одной из них мы с О-сэнсэем стоим на татами друг напротив друга и вежливо кланяемся друг другу. Бугай, гора мышц, двух метров ростом и дедушка в белом кимоно и белых же хакама, чуть выше полутора метров роста, щупленький и благообразный. Смешно и нелепо смотрится, но какое же безграничное уважение я испытываю к этому человеку. Я назвал бы его сверхчеловеком, но это было бы для него оскорблением. Он был именно человек, стопроцентный, без мутаций, усовершенствований, модификаций, магии, но насколько же он превосходил любого из тех, кого я знал!

Так вот, Морихэй попросил меня атаковать его, как мне удобнее, любым способом. Я, честно сказать, растерялся: мой удар - это очень сильно. Для примера могу привести один случай из военной практики. Как-то пришлось драться с одним очень шустрым вампиром недалеко от навсегда замолчавшего немецкого "тигра". Так вот, вампирчик был очень шустрый, и я, нанося удар, по нему не попал - промазал. Удар пришелся точнехонько в лобовую броню боевой машины. И броня... треснула. Пробить я ее не пробил, но расколол. Лобовую броню "тигра"... А тут передо мной пожилой человек. Он вроде бы мастер, должен как-то увернуться. А если нет? Если зацеплю, краешком?

Эту неуверенность в моих глазах он прочитал легко. И понял правильно. Поэтому улыбнулся и предложил хотя бы просто схватить его... попытаться.

Ну, это уже совсем другое дело! Я улыбнулся и резко метнулся вперед. С этой же улыбкой на лице я и встретил пол. Даже не понял, как. Но приложился знатно, так что аж дух вышибло. А дедок уже вновь в позиции готовности и жестом показывает продолжать.

И я продолжил. Почти десять минут я пытался ухватить этого верткого дедка, и самое главное, уже почти ухватывал, а иногда и не почти... Короче десять минут он валял меня как хотел, с размаху, с подкрутом, с налетом, по ходу движения, на противоходе, амплитудно и коротко...

А закончил он все это выступление болевым контролем. Представьте: я лежу, растянувшись очередной раз на полу, а сухонький благообразный дедушка держит хитрым образом мою вывернутую руку, как-то интересно распределяя тяжесть... И я не могу встать!

Не сильно больно, но встать не могу!!! Дедок - сорок пять килограмм от силы весит, при том, что я пять тонн после модификации Шмидтом не напрягаясь поднять могу. Да я "тигр" перевернуть могу (проверено на том самом "шустром" вампире: "тигром" я его и прихлопнул в тот раз).

Сорок пять килограмм - это даже не смешно. Это одним пальцем поднять. Но он держит, и я встать не могу!!! Изо всех сил стараюсь, а толку - ноль. Чуть не до слез обидно. И такое чувство беспомощности, как впервые в жизни.

Признавая свое поражение, постучал ладонью по татами и Морихэй меня отпустил. Стоит, улыбается, что-то ученикам объясняет. А я поднялся, состояние шокированное, восхищение на отметке "запредельно".

В пояс поклонился этому невероятному человеку, с полным уважением, на какое только способен, попросил разрешения быть его учеником. Приготовился, хоть месяц добиваться, хоть два, хоть год, но своего добиться.

А он просто кивнул и отправил на место, к другим ученикам, добавив, что бы смотрел внимательно и сэмпаев не калечил.

Так и началось мое ученичество. О котором я и секунды не жалею.

Морихэй... Я был с ним до самой его смерти в 1969-ом. Спросите, почему, обладая секретом сыворотки суперсолдата и возможностью ее воспроизвести, я все равно позволил умереть столь выдающемуся человеку?

Я не смог ему ее вколоть! И последним лгуном будет тот, кто скажет, что я не пытался! Но, Морихэй, это вам не Сталин или Пэгги Картер. Я ни разу, за все восемнадцать лет не сумел застать его в расплох. А уж скрутить его, когда он готов к нападению... И самое интересное, он ни разу же и не обиделся на мои попытки нападения. Говорил, что это добавляет красок в его жизнь и помогает совершенствоваться. Когда я прямо предлагал ему "уколоться" эликсиром молодости, он только смеялся. Но затем предупредил, что если я применю его на ком-то из его близких до того, как на нем, то он смертельно обидится.

Забавный он был человек. Веселый, открытый, активный, словно у него моторчик сзади приделан. Ужасно ребенка напоминал своей любознательностью и каким-то невероятным просветлением, что ли. Путешествовать очень любил по Японии. Отдаленные додзе, где его ученики Айкидо практиковали и преподавали, посещал. Я с ним ездил. И это, скажу я вам, та еще была морока. К поезду за час минимум до отправления приходит. Ждет его. А потом может вовсе на нем не поехать, так как, ему что-то не понравилось, а что - не понятно.

Идешь с ним по улице, спокойно, не спешишь никуда, а он вдруг юрк, и ищи его в толпе и переулках, а он шустрый! Куда там тому вампиру. Спросишь его потом - куда он рванул, только улыбнется.

Еще обыкновение имел за дорогу все свои деньги растрачивать, подчистую. Притом всегда точно знал, какую сумму жена его сопровождающему ученику выдала. Хоть она и не говорила ему никогда...

Однажды к нему группа снайперов армейских на тренировку пришла, так он с ними языком зацепился, мол ему пуля не страшна, да так зацепился, что на следующий же день с ними на стрельбище поехал. Подписал бумаги об отказе от претензий, встал перед мишенью в двадцати трех метрах от стрелков и стал ждать выстрела.

Стрельнули, а его там и нет уже, он у них за спинами стоит. А как так? А не сказал. Туманно объяснил, что мол, продемонстрировал силу ай-ки... Сам бы не видел, не поверил бы. Но в том-то и дело, что сам видел.

А философия его школы была удивительна: полный отказ от соревновательности, полное отсутствие запрещенных приемов, полное отсутствие агрессии и нападения, но стремление к гармонии с миром, с собой и... с партнером. Нет в этой философии даже понятия такого "враг" или "противник". Только "партнер", тот, кто помогает учиться, тот, кто делает тебя лучше. "Уке" - тот, кто отдает силу, тот кто дает движение, создает атаку, и "Наге" - тот, кто силу, движение принимает и перенаправляет, тот кто гармонизирует и нейтрализует атакующее действие "уке". Как-то так.

Я не смог понять всей глубины этой философии, хотя и очень старался. За восемнадцать лет рядом с О-сэнсэем, я очень неплохо освоил технику, официально получил шестой дан с правом преподавания, но... В дальнейшем учить кого-то Айкидо я не смог. Не считал себя в праве. Без глубокого понимания сути, техника не принесет той "пользы миру", о которой твердил О-сэнсэй.

В последние дни жизни Морихэя, при попытке вколоть-таки ему сыворотку суперсолдата (причем, мне помогали еще трое его ближайших учеников), он легким и непринужденным движением расшвырял нас всех по стенам. Крепко так, от души.

А меня еще и настолько удачно, что я сам на этот шприц и налетел. Грудью. Сердцем прямо на иглу. А при падении, вдавил поршень. Так что, вся доза, ни капли мимо...

глава 28

Первые пять лет я провел днями напролет тренируясь (либо с самим О-сэнсэем, либо с кем-то из его старших учеников), ночами упорно медитируя.

Спрашивается зачем? За тем, что эффект от "сожранного разума" телепата начал сходить на нет еще к началу пятьдесят первого. Окончательно исчез к началу пятьдесят второго. И держать свою ярость в узде становилось очень и очень не просто.

В первый же год ученичества я попросил у Морихэя совета, как быть. Когда я стою с ним в паре на занятиях, ярость сама собой затихает. Настолько затихает, что мысли становятся ясными и спокойными, появляется возможность получать удовольствие от познания нового и четкой работы тела. Но это в паре с ним. Никто из его учеников, такого эффекта больше не оказывал. Только он сам умудрялся усмирять моего Зверя одним единственным прикосновением, а иногда и без него. Собственно, это являлось сверхнаглядной иллюстрацией для меня его идей, той самой философии, которую он вкладывал в свою технику и передавал нам.