Михаил Француз – Меня зовут Виктор Крид. (страница 121)

А не боятся, что я сейчас развернусь и решу немного подзадержаться, показывая на практике их теоретическую неправоту, а?

Нет. Я тяжело вздохнул. Не задержусь. Ведь минуты действительно капают. Минуты из тех недолгих часов, которые остались до прибытия к нашей маленькой милой планетке больших злых дядей из космоса. А к моменту их прибытия, Тессеракт уже должен быть у меня. Обязан быть. И это критично.

Так что, пришлось засунуть свои гонор и раздражение поглубже, а самому пуститься к самолёту бегом. Не солидно – да. Но сейчас ситуация экстренная. Хотя, в груди так и рождался раздражённо-недовольный рык: ещё я от каких-то сраных пиндосовцев не бегал… а вот пришлось! Рррр!!

Запрыгнув через грузовую рампу в уже успевший прогреть двигатели самолёт, я не удержался от глубокомысленного хмыканья: на коленях Николь, сидящей и уже пристегнувшей ремни в кресле второго пилота, вольготно устроилась большая рыжая кошка в стильном красном ошейнике с маленьким металлически поблескивающим кругляшком-подвеской на нем. Несгибаемая, Стальная Фьюри, с самым умильным выражением на лице, чесала и гладила это мохнатое недоразумение, сюсюкая с ним, словно с ребенком.

Почувствовав мой вопросительный взгляд, она вскинулась и с легким вызовом ответила.

- Что? Я сильная и независимая женщина! Имею право на маленькие слабости!

Я поднял и изогнул свою бровь ещё сильней, как бы спрашивая: «Серьёзно?».

- Да! – ответила мне она.

Я поднял уже и вторую бровь, а взгляд мой стал выражать некоторое сожаление и даже сочувствие. В целом, выражение моего лица соответствовало вопросу: «Правда всё так запущено?».

Словами Николь не стала отвечать. Её взгляд сам собой опустился и ушёл в сторону. А из груди вырвался непроизвольный вздох. Больше она уже на меня не смотрела, сосредоточив своё внимание на кошке.

Как раз, к этому моменту, рампа нашего самолёта окончательно закрылась, а те, кто громыхал берцами на лестнице, вывалились в ангар. Вывалились, рассредоточились и открыли по нашему, как раз начавшему свой стартовый разбег, транспортному уродцу беглый огонь.

Однако, их стрельба… как бы это сказать, была… не убедительной. Да, они стреляли. Но стреляли как-то вяло, без огонька. А ещё очень, просто очень-очень аккуратно. Так, чтобы, не дай Дзен, не повредить самолёт наш даже случайно. Чтобы, не допусти Бог (да не обидится на меня Будда), он не остановился, не передумал улетать… чтобы я не остался здесь, с ними. Очень раздражённый и злой Я.

Даже автоматические стальные ворота на выходе с ВПП опускать не спешили. Нет, опять же – опускали, тут не придерёшься, и, когда будут проводиться по сегодняшнему происшествию расследование и разбирательство по факту утери самолёта, к ним не смогут придраться: они делали то, что должны были, то, что прописано в их инструкциях… но медленно.

Это их поведение даже смогло вызвать у меня лёгкую улыбку: боятся меня! Боятся – значит, уважают…

Верс всего этого театра не замечала. Она принимала кривляния военных внизу за чистую монету, за настоящие попытки остановить нас, перехватить, не выпустить. Дополнительную реалистичность картине в её глазах прибавлял мой внешний вид: отсутствие кепки и очков, слипшиеся от крови волосы, кровь на лице, кровь на штанах и рукавах рубашки, дырки от пуль в одежде… Поэтому, действовала с максимальной эффективностью: набирала скорость разбега быстрее, чем это допускалось регламентом и инструкциями, от полосы шасси оторвала раньше, тут же поспешив их спрятать, а после того, как самолёт проскочил ворота и оказался на открытом воздухе, рванула штурвал на себя и запустила на форсаж экспериментальные двигатели машины. Турбины надсадно взвыли, самолёт завалился назад, уходя вверх, практически под невозможным прямым углом. Верс, Николь и кошку вдавило перегрузкой в их кресла… а меня… так как третьего кресла в самолёте конструкцией предусмотрено не было, должно было распластать по ящикам скомунизженного вместе с самолётом груза. Однако, я не был бы Саблезубом, если бы позволил такому произойти!

Я вцепился когтями на ногах в обшивку пола самолёта, пробив ими подошвы своих берец. Вцепился. Сложил руки на груди, благо винтовка уже не мешала – не было винтовки, выбросил там же, где и разбил её, и не стал даже наклоняться вперёд. Я был в этот момент просто сам пафос! Каменно-спокойное лицо, гордая осанка, героический взгляд… Жаль только, что обе зрительницы даже и не подумали обернуться назад. Весь мой пафос пропал зря… только ботики зря рвал.

Через какое-то время, когда высланные за нами, согласно инструкции, истребители отстали, достигнув своего потолка набора высоты, Верс отключила форсаж, ослабила штурвал, позволяя нашему самолёту вернуть себе горизонтальное положение в воздухе и продолжить полёт уже прямо, а не вверх. Перегрузки сошли на нет.

Хм, а неплохой всё же самолётик выбрали эти двое: истребители ведь реально отстали, без всякого наигрыша! Да и высота, на которой мы теперь шли, была уже далеко за двенадцать тысяч метров, что автоматически выводило нас из зоны действия различных систем ПВО, которых не могло не быть у такой мощной державы, как США, над всей её территорией.

Видимо, этот уродец был уродлив не просто так, а являлся одним из ранних прототипов того самого летательного аппарата со сверхсветовым двигателем. Только, до сверхсвета по каким-то причинам не дотянул и был оставлен в таком виде, тогда как сверхсвет начали монтировать на следующий, начатый с нуля, прототип. Пожалуй, это бы объяснило такую лёгкость в отрыве от преследования, спокойствие всего пути до ранчо Марии Рамбо в Луизиане, и… то, что Верс вообще знала, как ей управлять, и на что способна эта штуковина.

Был не прав. Признаю необоснованность своего наезда на эту машинку. И даже приношу ей извинения.

Кстати, надо бы потом, не забыть её прихватизировать, что ли… В хозяйстве пригодится. Старк из неё вообще конфетку сделает.

Я отцепился от пола и ушёл в дальний конец трюма. Всё равно, ничего нового или интересного для себя из трёпа этих двух дамочек, я не узнаю. А так… хоть переоденусь. Всё ж, в гости летим, как-никак. Надо прилично выглядеть, не пугать гражданских.

Как я собирался это провернуть? Элементарно: скрыться от случайных взглядов попутчиц за ящиками и прыгнуть домой за сменой одежды. Вернуться в трюм летящего самолёта, для моего прыжка проблемой не являлось никогда. А объяснить, откуда на борту взялась одежда моего размера – просто повезло, обмундирование лежало в тех же самых ящиках.

Неправдоподобно? Да и плевать: это Марвел, детка! Тут даже у Халка шорты не рвутся, так почему я должен дырками на заднице и… в общем, щеголять? А Фьюри и так о том, что у меня есть какой-то способ мгновенного перемещения на большие расстояния, если и не знает, то догадывается.

***

Луизиана. Красивое место. Красивый Южный штат. Ни разу тут раньше не был. Во время войны за Независимость мы сюда не дошли, а после, в войне Севера и Юга, я уже не участвовал. Да и потом, уже в веке двадцатом, как-то нелёгкая меня в эти края не заносила. А, видимо, зря – повторюсь, красивое место. Даже на подлёте, с высоты было видно зелёные моря лесов внизу, перемежаемые ниточками рек и здоровенными лужами озёр. А уж здесь, на земле… деревья, что казались игрушечными сверху, оказались великанами. Даже исполинами. У себя в Канаде, да и в Союзе, я что-то таких больших не видел.

Хотя, чего я хотел? Тут же практически Экватор. Хорошее водоснабжение, теплый климат, чего бы им не расти?

Ранчо Марии Рамбо оказалось не слишком большим. По Южным меркам, конечно… Кстати, довольно странный выбор места жительства для чернокожей матери-одиночки – Южный Штат. А Луизиана – штат Южный. Как бы по телику и в газетах не декларировались равные права, отсутствие какой-либо дискриминации, терпимость, взаимоуважение и прочие розовые сказочные чудеса, реальная жизнь как-то совершенно не хотела подстраиваться под те шаблоны, которые ей пытается навязывать телевизор. Ну, по крайней мере, делает это не так быстро. Когда там был принят закон об отмене расовой сегрегации? В 1964-ом? Кажется, он назывался «Акт о гражданских правах». Как-то так, вроде. Сейчас – 1989-ый. Двадцать пять лет прошло. Всего двадцать пять. А это Южный Штат. Помнится, в новостях, в мире Васи-сэнсея, я что-то о Куклус-клане даже в две тысячи двадцатых слышал. А тут ранчо в Луизиане, чернокожая мать одиночка, да ещё офицер ВВС США, пилот истребителя… фантастика покруче мутантов, пришельцев и Камней Бесконечности.

Хотя? Я вот – мутант. У моей жены на шее болтается Камень Времени, а мы трое ищем орбитальную станцию-лабораторию пришельца, где лежит Тессеракт. Так, почему бы и не быть вот такому вот, социальному чуду?

Мне, в принципе, до Дзена. Никогда не страдал заморочками по поводу цвета кожи, разреза глаз, цвета волос, количества зубов, конечностей, наличия или отсутствия когтей, рогов, копыт, крыльев… Особенно, после экскурсии по Аушвицу.

Лишь бы ко мне не лезли и не учили жить. Но я отвлёкся.

Ранчо было красивым. Ухоженным. Мне понравилось. Хозяйка нашлась рядом с маленькой одноматорной «Сесной», стоящей на открытом воздухе под специальным навесом. Дамочка что-то ковыряла отвёрткой в части обшивки корпуса, снятой с моторного отсека самолёта.