Михаил Француз – Меня зовут Виктор Крид. (страница 116)
А потом я остался один. В зале для медитаций Московского Храма Агамотто, который всё-таки был построен. С «Глазом Агамотто».
Я не люблю магию и не доверяю магии. И с этим ничего не поделаешь. Но бывают моменты, когда приходится наступать себе, своим хотелкам на горло. И это был именно тот момент.
Первый раз я пользовался «Глазом» для прозрения вариантов будущего… самостоятельно. По своей инициативе. Без присмотра Суо.
И я смотрел. Смотрел вперёд. Смотрел назад. Листал перья веера вероятностей, что пушился всё сильнее и становился объёмнее с каждым прокрученным вперёд мгновением.
Смотрел. На то, что было бы, убей я Меченного. Что было бы, сделай я это не своими руками. Возглавь я страну в восемьдесят первом. Возглавь я её сейчас, наплевав на своё ИО. Сбрось я с себя ИО. Не вмешайся я вообще… тогда, в пятьдесят первом.
Я много чего посмотрел. Я три дня сидел в неподвижности, блуждая по вероятностям.
На утро четвёртого дня, встал с места, закрыл «Глаз» и пошёл на тренировку в Центральный Спорткомплекс Федирации.
А Меченный остался жив.
***
Он, кстати, приходил ко мне потом сам. Наносил визит вежливости.
Его телохранители, да и вся охрана со всеми сопровождающими, вымелись из малого борцовского зала, куда он ко мне заявился, стоило мне лишь зыркнуть на них. А следом за закрытием двери, вокруг моей руки возникли конструкты, складывающиеся в плетение, что при активации, разошлось волной по помещению, застывая тонкой прозрачной но совершенно непроницаемой для чужого внимания плёнкой, обеспечивающей нам приватность… Даже от таких умельцев в обращении с Двойным Кольцом, как Суо.
И мы поговорили. И Меченный вышел из этого зала живой. Более того, ещё не раз приходил.
***
Суо – жестокий учитель. Жестокий, безжалостный, но эффективный. И очень, очень, очень-очень терпеливый.
Да – она выстроила ситуацию специально. Вот только, начала она её выстраивать не в семьдесят шестом, как я думал до этого. А в пятьдесят третьем.
В тот момент, когда я оставил папку с работой Эрскина на тумбочке Вождя. В тот момент, я взвалил на себя задачу. Задачу, охватывающую всю Землю. Всё Человечество, а не одну какую-то страну.
Я не понял этого тогда. Я был слеп, безответственнен и наивен. Я полагал, что, отдав эту папку, сбросил с себя ответственность. Но это была ошибка. Всё было диаметрально наоборот: именно в тот момент я на себя эту ответственность взвалил. Сбросил бы я её, если бы сжёг, к Дзену, эту папку. Или оставил навсегда лежать в той ячейке, выбросив ключ.
Но я не сжёг. И не выбросил.
Первым уроком Суо был Сталин с его встречей в Камар-Тадже. Да. Это она сдала меня Иосифу Виссарионовичу.
В тот раз, я осознал ответственность за Советы.
Ядерная Война, Магия… всё это было лишь отвлечением внимания. Плевать Суо было на то, изучу я магию или нет. Не в том состоял урок. А вот смерть Сталина – да. Очень важный урок. Он же – начало следующего.
Ключ – вот был основной урок. Ключ, который она отдала мне, как овеществлённый символ Ответственности.
А следующая часть урока – чтобы «Подарок» получил весь Мир, Союз должен был рухнуть.
Чтобы я взялся всерьёз за мир, должно было разрушиться моё детище, на котором были сосредоточены мои мысли и мечты. Это «моё» должно было рухнуть, чтобы «моим» стала не страна, а Земля.
Чтобы выйти за границы, я должен был эти границы разрушить. Сам.
И я разрушил.
К падению Союз привёл я сам. Когда я открыл «Глаз», это стало для меня совершенно очевидным.
Были вероятности, в которых Союз удавалось удержать. Были. Но кончалось всё в этих вероятностях не Коммунизмом. Совсем не Коммунизмом. Плохо всё в тех вероятностях заканчивалось… для всего Измерения. И для дорогих мне людей.
***
Четыре года прошли со свистом. Тренировки, Рок, Федерация, Вика, Суо… меня можно было назвать счастливым. Мелкий Старк… тот, который Энтони. Подрастал. Я стал частым гостем в их доме. Начал понемногу гонять его. Не сильно… но акцентированно: аэродинамическая труба, прыжки с парашютом, скайдайвинг и фристайл, акробатика воздушная и обычная, спортивная. Немного самбо…
В тот день, когда закончился срок моего ИО, в Камар-Тадже светило солнце. Легкие, как пёрышки облачка, белые вершины гор – красиво!
Как раз проходила общая тренировка магов-учеников под руководством Мастера Мордо на свежем воздухе. Отрабатывался комплекс базового боевого плетения.
Мы с Суо пафосно вышли перед учениками. Я снял с себя и с церемонным поклоном передал ей «Глаз Агамотто». Она так же церемонно приняла «Глаз» и Ответственность по Защите Измерения. Сказала какие-то дежурно-пафосные фразы. Я не вслушивался.
Мы выпрямились. Она велела ученикам продолжать тренировку. Я же, заложив за спину руки и что-то насвистывая, вроде бы «Звезду по имени Солнце», двинулся вдоль рядов магов к выходу.
- Вик! – только и успела воскликнуть Суо, когда я, поравнявшись с Кицилием, опустил свою лапу ему на макушку. В следующий миг его голова повернулась ровно на сто восемьдесят градусов. В глазах его застыло непонимание с удивлением. Тело его обмякло и упало на брусчатку. - …Вик…
- Союз, - поднял руку лодочкой я. – Кицилий, - поднял другую руку. Затем покачал руки относительно друг друга, словно чаши весов. «Чаши» выровнялись. – Квиты, - произнёс, убрал руки за спину и, продолжая насвистывать, двинулся к выходу под совершенно ошарашенными взглядами магов.
***
Глава 101
***
Странный звук за спиной, блик зелёного света на одной из блестящих поверхностей впереди и до боли знакомое ощущение заставили меня остановиться, замереть, а потом медленно развернуться, чтобы увидеть Суо, заканчивающую движение левой руки, вокруг которой сиял веер знакомых конструктов. А ещё Кецилия, который под десятком изумлённых взглядов, влекомый какой-то непостижимой силой, вновь поднимался на ноги. Финалом движения и «вишенкой на торте» происходящего действия стал резкий поворот его головы, с непередаваемо мерзким «обратным» хрустом вернувшейся в положенное ей природой положение. А после этого судорожный первый вдох и совершенно безумный взгляд, которым Кецилий смотрел то на Древнюю, то на меня.
Но я не глядел на него. Я глядел на свою жену. На женщину, что осмелилась спорить со мной. Осмелилась неповиноваться. Пойти на конфликт открыто.
Я даже не рычал. В голове была пустота.
А она смотрела на меня. Прямо, не опуская взгляда. Губы её изгибались в такой привычной едва-едва выраженной усмешке, которая выражала превосходство, снисхождение и… вызов. Глупая самка бросала мне вызов.
Долгие четыре секунды длилось молчание, а воздух между нами, как будто бы замер. Или замёрз от того напряжения, которое повисло и нарастало, нарастало, нарастало…
А потом я ударил. Просто выбросил правый кулак вперёд, самым обычным прямым ударом Кунг-фу или Каратэ, или Муай Баран, или Английского Бокса – такой есть в каждом известном мне боевом искусстве, потому что он прост и очевиден. А ещё предельно эффективен и имеет самый высокий КПД из всех возможных ударов, так как он прям, быстр, силён и до смешного проходим.
Я ударил воздух. Ударил быстрее, чем кто-либо вообще успел отреагировать. Даже Суо с её ультимативной временной побрякушкой. Я ударил воздух перед собой. Просто воздух. Но в следующее мгновение, чуть раньше того, как все это смогли осознать: то, что удар был нанесён в воздух, а не в Суо, Кецилий, так и не отошедший ещё от смертного шока, взорвался облаком кровавых брызг, которыми достало всех находившихся до сих пор на площадке. Всех и каждого, никто не остался обиженным или обделённым. Ни я, ни ученики, ни Мастер Мордо, ни Суо.
Вот, кстати, Суо крови досталось больше всего. Её не просто обрызгало, её залило кровью, так как Кецилий стоял ровно меду мной и ей, а бил я прямо. Кровью, ошмётками мяса, внутренностей и осколками костей.
Говорить я не мастак, но вот заставить умыться кровью бросившего мне вызов, могу и без слов. В данном случае, для этого и потребовался-то только удар Ци, проведённый в полную силу, не сдерживаясь. Быстрый, точный и разрушительный. «Оверкилл», как говорят в компьютерных играх профессиональные игроки. Ну или «Фаталити», если вспомнить незабвенную Мортал Комбат моего мира… Кстати, надо будет на досуге заняться и написать её в этом. На ура должна бы местным с их колоритом зайти.
Суо… вот же ж-ж-женщина! Подняла руку, медленно протёрла ей своё лицо сверху вниз одним медленным, но сильным движением. Потом резко стряхнула всё собранное вниз, на камни площадки. После чего, не останавливаясь, подняла ту же руку, вокруг которой уже горели цепочки символов и веера конструктов.
Подняла, повела, и два ботинка, сиротливо стоящих посреди пятна крови в центре площадки, быстро принялись собираться обратно в человеческую фигуру. В совершенно целого и невредимого Кецилия. Единственного, кто оставался чист и не заляпан красной жижей з всех присутствующих.
Раздался резкий неприятный звук опорожнения желудка и выхода рвотных масс со стороны кого-то из так и не разбежавшихся учеников. И даже не один. Что ж, понимаю: поводов для тошноты достаточно. Даже Мастер Мардо побледнел, что уж о неофитах говорить. Их к таким зрелищам жизнь явно не готовила.