Михаил Француз – Энакин Блэк (страница 15)
- Приверженцы... Но что такое сама Темная Сторона? - спросил я. Действительно не понимаю я таких путанных объяснений.
- Попробуй почувствовать, - помолчав какое-то время, решил Квай-Гон. - Я попробую показать. А ты почувствуй.
- Хорошо, - кивнул я и погрузился в ощущение Силы так глубоко, как только мог. Джедай закрыл глаза и замолчал.
Какое-то время я настраивался. Еще какое-то время настраивался он. А потом я почувствовал это. Описать словами "это" я не могу. Это был всего лишь отголосок, тень. Воспоминание об отголоске. О том, что когда-то Квай-Гон почувствовал сам, когда стоял на грани погружения в "Темную Сторону".
Я сосредоточился на этом ощущениии и попытался понять, что же это такое...
- Учитель! - внезапно распахнул я глаза. Так внезапно, что Квай-Гон вздрогнул. - Я понял! Понял почему не прав! Гун-ганы!
- Гун-ганы?
- Я сосредоточился на том, что вы чувствовали тогда, когда Темная Сторона поглощала вас, и словно пелена какая слетела. Гун-ганы и Набу! Рано или поздно между ними начнется война! И не тысячи, миллионы тогда погибнут! Их может объединить только общий враг! Если они пойдут в бой вместе, под одним флагом, они смогут примириться! Научатся жить вместе! Одним народом!
- Вот оно как... - опустил плечи Квай-Гон. - И зная это, ты сможешь бросить на смерть пять тысяч Гун-ганов?
Вот тут потух и я.
- Их бросит Королева, - тихо буркнул я.
- А ты скажешь ей о том, что понял? Скажешь ей то, что сказал мне?
- Нет, - отрицательно замотал головой я. - Она должна верить... Иначе сломается. Иначе умрут все.
- Получается, что именно ты отправишь их в бой. Тем, что не остановишь.
- Я... Выполню... Веление... Силы... - с мукой поднял на джедая глаза я. И из них потекли слезы.
* * *
- Вы уверены, учитель, что правильно взваливать такое на десятилетнего мальчика? Ответственность за жизнь и смерть шести тысяч разумных? - прорвало Оби-Вана Кеноби, когда они с Квай-Гоном оставили серьезного, как сама серьезность, мальчика с дорожками от слез на щеках одного в его комнате.
- Я уже не твой учитель, Оби-Ван, - мягко поправил его старший джедай.
- Это не важно. Вы всегда им для меня останетесь, но все же?
- Он слишком умен, Оби-Ван. Слишком умен. Этот загадочный Ларс Поттер научил его думать и анализировать.
- И что из этого?
- То, что он и сам пришел бы к тем же выводам. Может чуть позже...
- Но все равно, можно было мягче. Можно было утешить, поддержать...
- Ему этого не требуется, Оби-Ван. Он - это не ты. Ему десять лет, а он уже решает судьбу тысяч разумных. И решает ее с полной ответственностью перед собой и перед Силой. Что он будет решать через десять лет? Когда станет Мастером Джедаем?
- Вы считаете...
- Я не сказал этого на Совете, Оби-Ван. Я не сказал, что у мальчика не было отца.
- Пророчество?! Но почему?
- Совет и так напуган. Ситх. Его внезапная смерть. Темная Сторона, которая застилает будущее от их взоров...
- Вот оно что...
- Ты не заметил главного.
- Чего же?
- Не видна взгляду Темная Сторона, Оби-Ван.
- О чем вы?
- Я показал ему Темную Сторону. Он почувствовал ее, принял, и взглянул через нее в Силу. Только так он смог увидеть скрытый смысл. Только так.
- Он... Он видит Темную Сторону? Не будучи ситхом? - до крайности удивился молодой джедай.
- Видит, Оби-Ван. И Светлую, и Темную. Поэтому он чувствует недоступное нам. И ты должен обязательно передать Совету его слова о Канцлере. Это важно.
- Я сделаю это, учитель, - поклонился Оби-Ван.
* * *
глава 10
* * *
Я сидел на берегу озера, рядом с новеньким своим истребителем и смотрел на воду. Полный технический осмотр я ему закончил делать полчаса назад. Хорошая машинка. Но кое-что, кое-где подправить ему пришлось, чтобы увеличить мощность и маневренность. Немного усилить основные узлы при помощи Силовой ковки, ну и так по мелочи, вроде подгонки кресла пилота и органов управления под свой рост и комплекцию.
И вот сейчас я просто сидел на берегу озера. Сидел и глядел на воду. Воду. На Татуине воды не было. Отец конечно возил нас с мамой на другие планеты, но вода так и осталась для нас экзотикой. По крайней мере для меня.
Приятно на нее смотреть. Успокаивает. Почти как пустыня. Почти такая же спокойная.
Рядом со мной упала чья-то тень. Не оборачиваясь я уже знал, что это Ангел. Но все равно обернулся - мне нравится на нее смотреть. Она красивая.
- Привет, Эни, - поздоровалась она. Я улыбнулся.
- Привет, Ан... Падме, - ответил я ей.
- А что ты делаешь? - поинтересовалась она, усаживаясь рядом на траву.
- Смотрю на воду. На Татуине озер нет. Вода красивая...
- Я выросла в этих местах, Эни. Я люблю воду. Мне нравится плавать. Ты умеешь плавать?
- Да, - пожал я плечами. - Отец научил.
- Но ведь на твоей планете нет водоемов? - удивилась Ангел.
- Отец возил нас на другие планеты. Туда, где вода есть. Я скучал по тебе, - сказал ей я. Во время полета мы почти не виделись: мной занимался Квай-Гон, а она постоянно была с Королевой.
Какое-то время мы сидели молча.
- А какой он?
- Кто?
- Твой отец, - уточнила она.
- Он... Невысокого роста. Худой, если не сказать, тощий. У него длинные темные волосы, которые он повязывет сзади ленточкой. Иногда они отливают рыжиной. Не знаю, как это возможно. Обычно он ходит в черных косоде и хакама, поверх них белое хаори с семеркой на спине. На голове носит широкополую соломенную шляпу...
- Косоде, хакама, хаори... Что это? - не поняла Ангел.
- Это одежда такая верхняя. Чем-то напоминает ту, в которой Квай-Гон ходит. Только пояс матерчатый. И нижняя часть больше на юбку похожа, но все-таки штаны...
- А хаори?
- Это накидка такая легкая вроде плаща, только без капюшона и спереди не застегивается. У отца она белая, а на спине знак, который означает цифру семь.
- Необычная одежда. Я про такую не слышала...
- Галактика большая, в ней много чего есть, - пожал плечами я. Потом вспомнил, - Он всегда с мечом за поясом ходит. Еще у него шрам над правым глазом в виде двойной молнии... И четыре татуировки в виде странных зверей на теле...
- Шрам, татуировки... Он говорил откуда они?
- Про татуировки не говорил. А шрам... Мама рассказывала, что в это место ему попало смертельное проклятье... Два раза. Но он выжил и сам убил того врага, который это сделал.