Михаил Француз – Человек Дождя (страница 35)

Утешало только одно: я ж не пытался кому-то там уподобиться, я спасал жизнь… Просто, спасал жизнь.

В общем, после того как я закончил, меня накрыл настоящий отходняк. Физический, ментальный и эмоциональный. Я был опустошён, подавлен, угнетён и досадовал на самого себя. На то, что опять, в который уже раз, совершил какую-то глупость. Которая, в перспективе, может вылезти мне боком, особенно учитывая здешний запрет на Химерологию и организованное уничтожение всех её адептов.

Сомневаюсь, что мне как-то удастся скрыть факт того, что Алик является искусственным живым существом, гомункулом. Как и само его существование.

Был, конечно, совершенно логичный выход из ситуации, прямо напрашивавшийся, простой и лёгкий. Надо было просто убить Алика. Убить и растворить, уничтожив все следы его существования. И это действие не стоило бы мне никакого труда. Лёгкое мысленное усилие, и его не будет даже раньше, чем заворочавшаяся на своём кресле Мари откроет глаза…

Но, как убить? Как убить того, кого только-что сотворил? Насколько же это будет жестоко и бесчеловечно… или, наоборот, человечно. Полностью в человеческой природе. Сколько уже человеческие учёные своих творений, созданных, ради науки, поубивали? Так, чем я хуже них?..

Но, не смог. Не убил. А от проснувшейся Мари спрятал под рубашкой, благо много места крохотный Алик не занимал.

И позже, в аэропорту Петрограда, а потом и в дирижабле, скрывал своего маленького гомункула ото всех. Не выпускал его из своей каюты.

А здесь — из трейлера.

Алику хватало мозгов самому не выбираться, не сбегать и на глаза, кому не надо, не показываться. А может быть, не мозгов, а послушания? Ведь Дар Менталиста у меня никуда не делся. А влиять на это вот, мной же созданное существо, было гораздо легче, чем даже на обычного, не обладающего Даром человека.

Но, при этом, я старался не жёсткие установки ему вколачивать, а, как бы… без слов общаться. Не подавлять его волю, а убеждать…

Правда, я так, до сих пор, и не понял: разумен ли Алик в человеческом понимании? Какие-то эмоции у него явно были — я это чувствовал. Чувствовал, как он мне радовался, когда я возвращался в комнату, как грустил, когда уходил. Какие-то осмысленные действия он совершал: например, сам подходил к принесённому и положенному на стол фрукту, обнюхивал его и принимался есть, не путая его с самим столом или другими несъедобными предметами. Перемещался по комнате самостоятельно, пусть и не очень ловко. Но вот разумен ли? Да и, что вообще считать разумностью?

Я почесал пальцем по груди и животу усевшегося на меня после ухода Катерины Алика. Вздохнул и всё-таки заставил себя встать из кровати. Хочешь не хочешь, а одеваться и выходить из трейлера надо. Ждут меня снаружи неприятности или не ждут — всю жизнь под одеялом не пропрячешься. В крайнем случае, кому надо, и под одеялом достанут. Не самое надёжное это укрытие.

Да и Алику принести чего-нибудь свеженького покушать тоже надо. Ведь та тарелка с фруктами, что стояла на столе тогда, когда я вечером засыпал, сейчас уже была пуста. Не осталось даже зёрнышек и крошек — всё подъел, всё подчистил!

Кстати! Ещё один аргумент за его разумность: где ни попадя он не гадит. Один раз я показал ему, как унитазом пользоваться, или, в крайнем случае, раковиной, и он теперь делает это сам каждый раз. Но, опять же — аргумент спорный. Ведь это может быть работой установленной мной ему ментальной программы. Мне, после той встречи с Мавериком на площади, становится всё сложнее понимать и различать в общении с не обладающими Даром людьми: убеждение моё, мой статус и понятные объяснения на них влияют или мой Дар. Раньше, до известия о том, что я Менталист, я об этом просто не задумывался. А теперь вот… не знаю, что и думать. Про ту же Алину. Почему она мне помогает? По собственной ли воле?..

Эх! Ладно. Будешь думать о таких вещах слишком много — с ума сойдёшь или в петлю полезешь. Так что, просто буду жить. Как могу и, как умею. А там, как получится.

«Делай, что должно, и будь, что будет»!

Глава 21

Предчувствие и ожидание чего-то плохого почти никогда не обманывает. Впрочем, чего-то хорошего — тоже, но заставить себя искренне верить в надвигающийся позитив гораздо сложнее, чем в неприятности.

Кстати, некоторые изотерические школы утверждают, что ожидания, на самом деле, не предвидят, а формируют реальность. И, если ты ждёшь неприятностей, они просто никак не могут не прийти — их же так ждут!

Вот и меня моё ожидание не подвело. Когда я, проделав все положенные утренние процедуры и одевшись в форму Лицея, не забыв нацепить на китель новоприобретённый значок, указывавший на Ранг, вышел из своего трейлера, словно специально к этому моменту подгадывали, вдали, на дороге показались чёрные машины. Довольно большая кавалькада чёрных машин.

На какой дороге? Мы же в горах? Ну, с этим всё достаточно просто: ширина непосредственно канала — сто метров. Ширина пробиваемого тоннеля — сто пятьдесят. И в эти пятьдесят метров разницы входят автомобильная и железнодорожная линии, разнесённые по разным сторонам от будущей водной артерии. Инженеры — люди практичные: ведь, если пробивать и прокладывать нечто настолько грандиозное, то зачем ограничиваться одной только водой? Наземная транспортная инфраструктура же напрашивается сама сбой. Так что, дорога здесь действительно была. И трейлеры наши не на дне десятиметровой ямы-канала стояли, а на этой трассе. А так как тоннель прямой, что твоя стрела, то видно в нём о-о-очень далеко.

Вот я эту кавалькаду и углядел. И, почему-то, даже малейших сомнений, что едут именно по мою душу, у меня не было. Ни в душе, ни в разуме. А, когда душа с разумом в своих ожиданиях едины — мир просто не имеет права их не выполнить.

Что ж, мне оставалось только вздохнуть и дождаться их приезда. Ведь, так-то, я ещё в трейлере своём успел морально подготовиться к разного рода непозитивным сюрпризам. К разным, но не к такому.

У меня хорошее зрение. Просто хорошее само по себе. А уж при наличии возможностей, даруемых Водой, его можно назвать запредельно хорошим. Ведь, можно сформировать прямо в воздухе перед своими глазами настоящую подзорную трубу с системой водяных линз в ней. С возможностью укрупнения вплоть до размеров стационарного абсерваторного телескопа. Муху можно с двадцати километров разглядеть…

Это один способ — теоретический, сложный. А был ещё и другой, которым я воспользовался: просто сформировал каплю воды в непосредственной близости от едущих машин и перенёс в неё своё внимание с возможностью зрительного восприятия. Это и быстрее, и не так сильно привлекает чужие взгляды, не вызывает общественного недоумения с непониманием и опаской.

А то, что каплю формирую не в непосредственной близости от себя, а где-то за пятнадцать километров, возле самого горизонта… так, разве я когда-то вообще упоминал хоть какие-то ограничения для своего Дара по расстоянию? Способен внимание сосредоточить на точке пространства — значит способен и воду в ней почувствовать. А способен почувствовать — способен и управлять ей.

В общем, Гербы на номерах рассмотреть я сумел задолго до того, как эти машины подъехали к нам. Гербы были местные, Персидские. Медианской Сатрапии. На номерах. А вот на флажках, на ветру трепещущих, на капотах установленных, красовались Гербы Российской Империи, Долгоруких и Борятинских. То есть, на каждой машине по паре флажков, один из которых обязательно Имперский, а вот вторые могли различаться.

Всего машин было восемь. Тяжёлые (явно бронированные), чёрные, тонированные в хлам. Представительские седаны и «джипы» охраны.

Но сюрприз был не в этом. Сама по себе кавалькада особого недоумения не вызывала. Ведь, если подумать (а время на это у меня имелось), то всё будет достаточно логично. Почему Гербы на номерах и флажках разные? Элементарно: чем машины через море тащить, проще взять их уже на месте. Попросить у того же Сатрапа Медии. Если визит официальный и с властями согласован — то без проблем предоставит. Свои флажки сверху лепишь и езжай. Всё равно ведь, на обратном пути вернёшь. А не вернёшь (разобьёшь, сожжёшь, взорвёшь, утопишь, потеряешь), так купишь. Между сильными Аристократическими Родами с этим всё просто.

Почему именно Борятинские и Долгорукие? Так отцы нас поздравить с моим небывалым достижением едут. Повод вполне достоен такого визита. Почему именно на машинах, а не как мы — на дирижаблях? Так — скорость. Мы-то, группа студентов, заступающая на «вахту» минимум на три месяца, никуда не торопились. Да ещё и вещей своих везли с собой чуть не полконтейнера… сразу. И ещё пару контейнеров потом ещё довозили. Княжьи детки привыкли к комфорту, и ни в чём себе отказывать не собирались. Привычный уровень комфорта предпочитали сохранять и в таких «полевых» условиях.

А вот так: чисто, приехать, поздравить и уехать — меньше суток можно потратить. Самолётом до Тегерана, там пересесть машины и, по прямому, как стрела, тоннелю гнать до самого места нашей дислокации.

Сюрприз случился, когда кавалькада до нас, таки, доехала. Когда машины остановились, и из них начали выходить пассажиры.

И из машины с флажками Долгоруких выбрались Алина с Матвеем. Вот это — был настоящий сюрприз! Очень угнетающий и заставляющий мрачнеть и злиться сюрприз. Притом, что отца ни в одной из оставшихся машин не оказалось. Он не приехал. Зато приехал Фёдор Юванович — отец Мари.