Михаил Фоменко – Советская оборонная фантастика 1928-1940 (страница 25)
Некоторые из сброшенных неприятелем бомб оказались начиненным смесью порошкообразного алюминия и окиси железа – термитом.
При горении термита развивается температура до 3500°. В различных пунктах города эти зажигательные бомбы вызвали пожары…
Паника – опаснейший враг во время воздушного нападения. Она отнимает у людей способность защищаться, увеличивает размеры опасности, парализует нормальную жизнь города. Об этом помнит каждый советский гражданин.
Население города N встретило налет вражеской авиации организованно и спокойно. Трудовая жизнь города не была прервана. Предприятия я учреждения не приостанавливали нормальной работы. Никто не покидал своего поста.
Надев противогаз, научный сотрудник одного из институтов продолжает свою исследовательскую работу.
Ведется работа в счетном отделе большого учреждения. Служащие – в противогазах.
Рабочие машиностроительного завода продолжают собирать необходимые для обороны машины. Противогазы не мешают работе.
И даже в больнице врачи, надев противогазовые маски делают неотложную операцию. Противогазом снабжен и оперируемый.
В аптеках по-прежнему изготовляются лекарства, – противогазы не мешают соблюдать точность в работе.
Железнодорожник – на своем посту! Надев противогаз, он спокойно пропускает товарный поезд через станцию. Транспорт должен при любых условиях работать четко и бесперебойно.
Враг ужа далеко. Но он не уйдет безнаказанно. Отряды советских истребителей, разбив его боевой строй, теперь «отжимают» отдельные самолеты противника все дальше и дальше от границы, вынуждая их к посадке на нашей территории.
Убедившись в том, что опасность миновала, начальник штаба ПВХО города приказывает всем средствам связи дать сигнал отбоя.
Радиорупоры на площадях, улицах и в домах оповещают население о том, что противник отброшен и опасность миновала.
Жители города снимают противогазы. Постепенно оживает уличное движение, раскрываются двери газоубежищ.
Только в очагах поражения, оцепленных милицией и командами противовоздушной обороны, кипит работа: ликвидируются последствия вражеского нападения.
Команды дегазаторов, одетые в непроницаемые противоипритные комбинезоны, обезвреживают заряженные участки местности при помощи специальных химических веществ, отмечают стрелками районы поражения.
Вот, например, дегазируется часть мостовой: из ящика, передвигаемого на колесах, рассыпается хлорная известь.
А вот другая химическая команда обезвреживает трамвай, попавший под действие газовой бомбы.
Николай Томан
МИМИКРИН ДОКТОРА ИЛЬИЧЕВА
Рис. Н. Дутова (1939)
1. В штабе Особого корпуса
В шесть часов пятьдесят пять минут утра все офицеры штаба Особого корпуса Восточно-Германской армии были в сборе. Начальник штаба, полковник Отто фон Шлотгейм, раздал им секретный приказ.
Офицеры прочли:
«Приказываю: всех рядовых и унтер-офицеров с первых и вторых зон немедленно перевести в третью зону. Во второй зоне все подготовительные работы вести силами офицеров инженерных частей.
Когда часы пробили семь, в штаб второй зоны вошел командующий корпусом. Офицеры встали. Командующий поздоровался и сказал:
– Господа офицеры, начало активных действий назначаю на пятнадцатое мая. В вашем распоряжении семьдесят два часа. В течение первых суток необходимо перебросить всех рядовых и унтер-офицеров в третью зону и закончить установку фундаментов для атомных батарей. В третьи сутки привести батареи в боевую готовность. Переброску рядового и унтер-офицерского состава в третью зону поручаю полковнику Шлегелю. Подготовительные работы и монтаж батарей – инженеру Бурхгардту. Все.
Сказав это, фон Пеггендорф направился к письменному столу, заваленному топографическими картами и чертежами.
– Ваше превосходительство, – сказал Шлотгейм, когда все вышли из штаба, – вот донесения начальника первой зоны.
Пеггендорф взял протянутые бумаги, не взглянув на них, положил в портфель, пододвинул к Шлотгейму кресло.
– Садитесь, полковник. Как дела на фронте?
Полковник Шлотгейм был типичным военным служакой. Человек недалекий и талантами не блещущий, он был на хорошем счету как чрезвычайно дисциплинированный офицер. Шлотгейм славился изумительной памятью, пунктуальностью, необычайной требовательностью к своим подчиненным и неразговорчивостью: иной раз за весь день он произносил не более десятка слов.
На вопрос Пеггендорфа полковник ответил коротко и сухо:
– Северо-восточная союзная армия под давлением советских частей отступила к району озера Перебродье. На юго-восточном – без перемен.
Пеггендорф вынул портсигар, предложил Шлотгейму папиросу.
– Как обстоит дело в нашем районе, полковник?
– Русские сосредоточивают в пограничных районах танковые и воздушные части, но активных действий пока не начинают.
– Отлично, полковник. Дайте мне, пожалуйста, списки офицеров штаба корпуса и главного пункта централизации первой зоны.
Начальник штаба достал из полевой сумки списки.
– Благодарю, полковник, – больше я вас не задерживаю.
Против обыкновения, Шлотгейму хотелось поговорить с генералом и узнать, чем вызвана переброска рядовых и унтер-офицеров в третью зону, но генерал был не в духе. Правда, внешне это не было заметно, но Шлотгейм за десять лет совместной службы в совершенстве изучил характер Фридриха Пеггендорфа: генерал был вежлив, это являлось дурной приметой.
Шлотгейм вышел во двор.
– Что приуныли, господин полковник! – весело крикнул толстый майор Карл Гассерт. – Читали в «Дейче Вэр» статью фюрера?
Майор Гассерт был добродушным, веселым человеком. Даже Шлотгейм любил поговорить с ним в свободное время.
– Что пишет фюрер, господин майор?
Карл Гассерт подал начальнику штаба газету и, хитро улыбаясь, сказал:
– Фюрер обещает снизить немецким фермерам налоги, как только мы займем Советскую Украину.
Долгие годы Третья империя готовилась к этой войне, но, странная вещь, обещание фюрера и начальнику штаба показалось смешным. Он улыбнулся, но, спохватившись, торопливо спрятал улыбку в колючие закрученные усы и строго сказал Гассерту:
– Господин майор, потрудитесь представить мне списки обслуживающего персонала зенитного сектора.
И, едва отвечая на приветствия офицеров, Шлотгейм торопливо направился к воротам штаба. В поле уже стояли десантные машины: полковник Шлегель приступал к переброске рядового и унтер-офицерского состава.
На восточной границе второй зоны велась установка фундаментов для атомных батарей. Начальник штаба вынул из футляра бинокль и со штабного наблюдательного пункта начал следить за работой. Фронт работ был сильно растянут, и обслуживающего персонала для машин явно не хватало. Лейтенанты, перепачканные цементом и землей, выбиваясь из сил, суетились у экскаваторов и бетономешалок.
«Сюда совершенно необходим батальон саперов», – подумал полковник и подозвал к себе инженера, руководившего работой на этом участке.
– Как дела, господин инженер?
– Очень плохи. Если нам не дадут еще людей, задание на моем участке не будет выполнено.
Генерал Пеггендорф сидел в своей комнате и синим карандашом вычерчивал на зеленом фоне топографических карт траектории полета снарядов атомных батарей. Когда вошел Шлотгейм, он отложил карты в сторону и спросил:
– Ну как, полковник, справятся лейтенанты с установкой фундаментов?
– Боюсь, что нет, ваше превосходительство. Им необходима помощь.
– Переброшены ли уже саперные части в третью зону?
– Нет еще, ваше превосходительство.
– Тогда оставьте во второй зоне два батальона.