Михаил Фоменко – Советская оборонная фантастика 1928-1940 (страница 20)

Он предлагает пилоту взять курс к ориентиру, но идти не выше 500 метров. Мюнценберг выполняет приказание. Но он уже не в состоянии полностью сосредоточиться на пилотировании. В нем кипит раздражение против чванливого летнаба, не сумевшего справиться с порученным ему делом.

Эрих работает. Пока самолет кружит над мостом, он как бы репетирует предстоящую бомбардировку. Мост находится всего в 30 километрах от объекта. Высота небольшая – 500 метров. В бою на такой высоте вас, конечно, расстреляют в один момент. Но здесь, перед зрителями, это не имеет значения… Несложный математический расчет, и все ясно.

Определив скорость самолета в 300 километров, Эрих готовится пустить секундомер. При этой скорости цель пройдет под самолетом ровно через шесть минут. В это же мгновенье он нажмет кнопку электроспуска.

– Внимание, Мюнценберг… Высота 500, курс 135, скорость 300.

Пилот повторяет команду и берет заданное направление. Теперь Эрих уверен в успехе. Весьма вероятно, что раньше он действительно допустил ошибку. Не беда, об этом никто не узнает. В крайнем случае можно свалить на пилота. Зато сейчас ошибки не может быть – задание чересчур просто. Низко и с огромной скоростью промчится «гейнкель», сбросит бомбы и, оставив позади себя груды дымящихся развалин, исчезнет на горизонте. Эффектная картина!

На губах Эриха застыла улыбка. Рука покоится на кнопке электроспуска. Глаза не отрываются от стрелки секундомера.

Пилот прибавляет газ. Он пытается сосредоточиться на приборах. Важно уместить в поле зрения только показания компаса, часов и счетчика скорости; за высоту он уверен. Но фигура штурмана маячит рядом и навевает посторонние мысли.

Прошло четыре минуты, четыре с половиной…

У Мюнценберга странное состояние: перед его глазами циферблат часов, но он воспринимает их показания почти механически. Он думает о летнабе. Он не может забыть его бешеный взгляд.

«Конечно, он свалит все на меня, – шепчет про себя пилот. – Разве мне под силу спорить с ним, с этой проклятой породой!»

Прошло пять с половиной минут. Мюнценберг газует. Страшным усилием воли он концентрирует свое внимание на приборах. И хриплый стон вырывается из его груди: секундомер отсчитывает шестую минуту в тот момент, когда указатель скорости показывает на 50 километров больше заданной скорости. Стрелка приросла к цифре 350.

Газ сброшен. Поздно… Бомбы упали с большим перелетом. Взрыв снова последовал на пустом месте.

В рассказе Л. Воронцова действие происходит в немецком городе Мюнхене. Не читатель без особого труда обнаружит, что описанное здесь вымышленное происшествие имеет самое непосредственное отношение к подлинным трагическим событиям, которые произошли за последние годы в Испании, Абиссинии и Китае.

Мы помним, как итальянские фашисты сметали с лица земли первобытные селения абиссинцев. Мы помним ужасы Герники, Гранольероса и других беззащитных городов Испании, превращенных германскими и итальянскими воздушными бандитами в развалины. Мы знаем, что японские фашисты совершают подобные же подвиги над мирными городами Китая.

Опьяненные этими кровавыми «победами», фашисты возомнили, что их захватническим стремлениям нет преград. Они думают, что если им удается безнаказанно уничтожать мирное население малых и слабых стран, то это свидетельствует о мощи их авиации и искусстве их летчиков. Но господа фашисты рано бахвалятся. При первом же столкновении их с хорошо вооруженным противником, мы увидим, как подожмут хвосты эти трусливые разбойники.

Уже и сейчас беспристрастные наблюдатели отмечают в Испании странные вещи. В то время как республиканские летчики всегда бомбят лишь заранее намеченные, отдельные военные объекты, фашисты предпочитают упражняться главным образом на гигантских мишенях мирных городов. Два республиканских самолета с огромной высоты в 5 тыс. бомбят военные корабли мятежников и попадают в цель (1937 г.). А десятки фашистских самолетов скидывают сотни бомб на понтонные мосты через рек Эбро, чтобы помешать переправе республиканских войск, – и ни один мост из одиннадцати не оказывается ими даже задетым (июль 1938 г.).

В свете этих фактов событие, описанное в рассказе Л. Воронцова, приобретает особый смысл и особый интерес.

Георгий Байдуков

РАЗГРОМ ФАШИСТСКОМ ЭСКАДРЫ (Фантазия о будущей войне) (1938)

«…Полковника Снегова назначаю командиром эскадры сверхдальних миноносцев. Прибыть немедленно в штаб фронта».

Снегов еще раз прочитал приказ и, улыбнувшись, сказал лишь одно слово – «есть!» и быстро вышел из Управления воздушных сил.

Москва жила горячей жизнью, чувствовалась напряженность военной обстановки. Руководя страной, руководя армиями, формируя их, обучая и заботясь о них, Москва – Кремль, пятиконечные звезды которого в эти дни, казалось, сияли особенно ярко, – не зная сна, работала без устали.

Снегов еще раз оглядел заполненную Красную площадь, сел в автомобиль и скрылся в потоке тысяч таких же блестящих лимузинов.

На вторые сутки полковник Снегов уже прибыл в штаб фронта. Его принял командующий. Полковнику стало ясно, что миссия его не так проста, раз принимает сам командующий.

– Ваша задача, товарищ полковник, – сказал ему командующий, – перерезать коммуникации противника, перерубить все щупальца, идущие через море к материку. Для выполнения задачи прибыла прекрасная материальная часть, которую следует осторожно расходовать. Когда подготовите эскадру, дайте знать немедленно. Вылет по сигналу.

Полковник Снегов уже десять дней с утра до вечера готовит часть к вылету. Летчики, штурманы-минеры, стрелки и артиллеристы – отборные люди из разных частей Красной Армии. Они прибыли сюда вместе с командиром эскадры и недоуменно спрашивали, почему их держат вдалеке от фронта. Никто, кроме Снегова и комиссара части, не знал боевой задачи – все держалось до самого вылета в абсолютной тайне.

Сегодня, как и вчера, солнце выглянуло из-за хребта гор 2-тысячеметровой высоты, освещая узенькое ущелье, на дне которого шумит небольшая горная речонка. Леса, покрывающие склоны суровых и безмолвных нагромождений, притихли, словно стараясь сохранить тайну военных сюрпризов. Снегов, выкупавшись в студеной воде шаловливой речки, прислушался к этой изумительной тишине. Очень трудно было представить себе, что недалеко, всего лишь в 500 километрах отсюда, Красная Армия ведет напряженную и беспощадную войну со старинным хищником Востока. Там гибнут люди, там грохот канонады заставляет трепетать все живое.

Снегов еще раз оглядел узкую голубоватую полоску неба над ущельем, темневший хребет слева и террасные сбросы горного хребта справа. Ущелье Партизан, так оно называлось, извивалось по руслу безымянной речушки, смыкая свои отроги где-то далеко на севере. Все знали, что недра этих мест богаты золотом, платиной, оловом и железной рудой; все знали, что Восток неизмеримо богат, красив и дорог советской родине. Но никто среди этих загорелых богатырей Украины, столичных улиц Москвы не думал, что жизнь их забросит в такой нетронутый кусок земного шара. Снегов подошел к купающимся товарищам.

– Товарищ полковник! Мы в этом ручейке разучимся плавать! Нельзя ли поближе к океану?… – шутливо обратился к нему командир отряда Иванов.

– А ты акул не боишься? Ведь там не только глубоко, но и широко – не доплывешь до островов, поймает черноглазая акула, – старался подшутить невысокого роста штурман корабля.

Полковник прислушивался ко всякому слову подчиненных, внимательно вглядываясь в каждого бойца. Ему хотелось определить – устали ли люди, хорошее ли у всех настроение.

«Да, все идет прекрасно, но почему штаб не дает сигнала к вылету?» – думал командир.

– Товарищ полковник! Радиограмма от жены! – неожиданно оборвал мысли прибежавший веселый, с хитрыми блестящими глазами радист центрального узла.

Снегов с волнением взял телеграмму. Радист, широко улыбаясь, внутренне радовался, что командир получил хорошую весть из дома: «Сегодня родилась дочь. Целую. Катя». Радист получил ее открытым текстом и, считая ее «лично-бытовой», уже успел сообщить многим эту новость. К удивлению радиста, лицо полковника немного побледнело, а слегка вздрагивающие пальцы, еще раз перебиравшие кусочек бумаги, показывали и внутреннее волнение командира. Радист сконфуженно притих.

Через час палатки, расставленные на крутом склоне в густых зарослях леса, оживились, хотя и не было слышно ни криков, ни резких команд. Вскоре появились неуклюжие бронированные вездеходы и танкетки. Лагерь моментально был разобран и погружен на вездеходы, а личный состав и командиры расселись по танкеткам.

Наполняя ущелье ревом гусениц и моторов, транспорт тронулся по мелкому руслу торной речонки на север. Снегов, высунув голову в открытый люк командирской машины, разглядывал секретные батареи зенитчиков на вершинах хребта и противотанковые точки в боковых лощинках.

Иногда на склонах горы появлялись магниевые вспышки сигналов. С танка связи следовал такой же загадочный фейерверк ракет разного цвета. Снегов изредка отводил рукоятку телевизора. Перед его глазами возникали командиры-артиллеристы, прикрывавшие секретный аэродром в ущелье Партизан. Он разговаривал из танка с разными точками обороны авиаузла и, довольный ответами, запел любимую «Волочаевскую».