Михаил Фоменко – Люди с красной скалы (страница 9)

— Ого! Ого!

Это был крик победителя. Лес его повторил и на миг стало тихо. Звери узнали этот человеческий клич и испуганно смолкли. Шакалы же, весело вертевшиеся до этого времени вокруг Гая, припали к земле и этим выразили свое преклонение перед богом лесов и полей, богом земли.

Гай потрогал их ногой, и они весело завизжали. Это были прирученные шакалы, другими словами, собаки. Из всех попыток приручить диких зверей, эта была наиболее удачная, и она принадлежала ему.

Обнюхав медведя, собаки с сердитым ворчанием начали рвать его. Гаю, желавшему сохранить шкуру, пришлось прогнать их. Вытащив из тела убитого медведя нож и обломок копья, он начал снимать с него шкуру. Когда шкура была снята, Гай отрезал несколько кусков мяса и бросил их собакам. Поев, собаки успокоились и, сев невдалеке от юноши, стали следить за его работой. Поднявшийся над лесом месяц освещал эту группу. Собаки высоко подняли уши и тихо ворчали, когда улавливали какой-нибудь шум.

В перерывах между работой, юноша упрекал собак в том, что они поздно пришли ему на помощь. Собаки, казалось, понимали его речь: они с таким видом припадали к земле, будто просили у него прощения. Обрубленными хвостами они старались что-то выразить, но, огорченные тем, что у них ничего не получается, тихонько скулили.

Собаки были бесхвостыми, и в этом состоял весь секрет их приручения.

Охотники часто приносили с охоты маленьких зверенышей, с которыми потом играли дети. Но приручить этих зверенышей было невозможно. Как только они подрастали, в них просыпались хищные инстинкты, и они нападали на детей и даже взрослых охотников. Их приходилось убивать. Чаще же всего они удирали обратно в лес и оттуда, конечно, не возвращались. Однажды Гай нашел логово шакала. Волчица яростно напала на него, и он убил ее. В логове оказалось двое маленьких шакалов, которые жалобно скулили. Гай забрал их в орду и подарил детям. Шакалы быстро выросли и стали кусать детей. Охотники уже решили было их убить, но этому помешал неожиданный интересный случай. Маленькие шакалы очень любили Гая за то, что он их кормил и, когда сердились на детей, убегали к нему.

Однажды Гай обтесывал каменным топором дубинку. Он не заметил, как один из шакалов, прячась от детей, прибежал к нему и сел у самых его ног, распустив свой длинный пушистый хвост. Обтесывая дерево, Гай нечаянно отрубил шакалу хвост. Тот долго выл, но обрубок хвоста вскоре зажил, и шакал начал весело играть с детьми. С ним произошла какая-то странная перемена. Он перестал бояться людей и возненавидел своего родного брата.

Хитрый хвостатый брат, сохранивший в себе инстинкты своих родителей, прятался от бесхвостого и лишь изредка неожиданно нападал на него, в то время как бесхвостый, беря пример с людей, атаковал всегда смело и открыто. Гай заметил это и решил, что причина вражды между шакалами заключается в хвосте и, чтобы помирить братьев, он однажды словил второго шакала и отрубил ему хвост. Обиженный шакал куда-то сбежал и долго не показывался на глаза, но голод все же заставил его вернуться обратно к Гаю. Гай внимательно осмотрел его. Хвост вполне уже зажил, и теперь второй шакал ничем не отличался от первого. Юноша свистнул, и первый бесхвостый шакал прибежал на его призыв. Он сразу заметил второго шакала, но не узнал его. Осторожно подойдя к нему, он обнюхал его, с любопытством остановившись на обрубке хвоста.

Они оба дружелюбно помахали обрубками хвостов, после чего между ними водворился мир.

С этого времени шакалы стали собаками. Они привыкли к людям и перестали кусать детей. Дети, в свою очередь, полюбили их и перестали бить. Собаки быстро подросли и стали большими. Гай научил их прибегать на свист и понимать, чего он от них требует. Природные способности помогали им выполнять его желания. Собаки помогали ему преследовать и отыскивать зверей и птиц. Характер их сильно изменился: они уже не были трусливыми, как их родственники шакалы, а смело нападали на зверей и даже на слона. Эту смелость они переняли от людей и часто оказывали орде услуги. Окончательно они остались в орде после одного случившегося с ними приключения. Когда собаки совсем подросли, они как-то исчезли, убежав, очевидно, к волчице, но через несколько дней вернулись жалкие и искусанные. Они потом долго зализывали раны и уже никуда больше не убегали.

Взрослые охотники заинтересовались собаками Гая. Старики пророчили, что собаки все равно убегут, но Гай был почему-то уверен, что этого не произойдет.

Когда орда начала голодать, собаки сами добывали себе еду. В те дни, когда орда решила искать новую стоянку и наконец двинулись в путь, собак не было на стоянке. Гай долго звал их, надеясь, что они где-нибудь поблизости и услышат его, но они так и не прибежали. Во время путешествия собаки тоже не появлялись, и охотники подшучивали над юношей. Он не спорил с ними, но был убежден, что собаки найдут следы орды и вернутся к нему. Так и произошло.

Гай, сняв с медведя шкуру, развесил ее на кустах, а сам, найдя подходящее место, снова прилег на своей леопардовой шкуре. Собаки лежали недалеко от него, прижимаясь друг к другу теплыми телами. Гай радовался тому, что теперь наступила его очередь посмеяться над старыми охотниками.

Охота

Уже прошло некоторое время с тех пор, как орда поселилась на новом месте. Место было прекрасное и богатое. Никто не тратил попусту времени, вся орда заботилась о том, чтобы сделать новую стоянку удобной для жизни. Подростки ловили рыбу, женщины возились по хозяйству, а взрослые охотники готовились к первой большой охоте.

Чтобы охотиться на лугах, где паслись дикие коровы и быки, нужно было переплыть через реку. Находить зверя в лесу и охотиться на него там гораздо труднее, нежели делать это на лугах. Кроме того, звери обычно ходили в лесу в одиночку или парами, добыча поэтому была небольшой, и чтобы накормить орду в шестьдесят человек, охотникам приходилось очень много трудиться. Гай уже несколько раз пытался переплыть реку, но из-за тяжести оружия, которое было на нем, и быстрого течения реки все его попытки не приводили ни к чему. Он уходил далеко от стоянки и там бросался в воду, но течение неизменно сносило его вниз, к стоянке орды, прежде чем он успевал проплыть хоть четверть реки. Он выбивался из сил и быстро плыл к берегу. Подростки и дети встречали его веселым смехом и криком. Привлеченные шумом; женщины выбегали посмотреть, в чем дело, и юноше приходилось прятаться в кустах, покуда дети или собаки не приносили ему его леопардовую шкуру.

— Ну что, юноша, — спрашивали его охотники, — сильное течение?

— Если бы оно шло к противоположному берегу, — оправдывался Гай, — то я, может, и переплыл бы на другую сторону, но оно все время относит к этому берегу.

— Это ты пловец такой, — шутил самый молодой из охотников, Олений Рог. — Вот я тебе покажу, как нужно плавать.

Гай молчал. Он знал, что не стоит спорить. «Пусть попробует, — думал он, — это не так легко как кажется».

Заинтересовавшиеся этим делом охотники качали головами, женщины посмеивались.

— В таком случае, смотрите, — сказал разозлившийся Олений Рог и решительной походкой пошел к берегу.

Вся орда: охотники, женщины и дети выстроились на горе над берегом, чтобы посмотреть, чем кончится попытка Оленьего Рога. Одна из женщин, прижавшись к Гаю, сказала, что ее сочувствие на его стороне и что она не верит в то, что Оленьему Рогу удастся переплыть реку. До сих пор никто не обращал внимания на опыты Гая и поэтому ему приятно было встретить теплое отношение к себе, хоть бы и от женщины. Он ничего не сказал ей, но не отходил от нее и наблюдал за тем, что делает Олений Рог.

Гай сразу увидел, что Олений Рог хитрее его. Охотник снял с себя шкуру и оставил на берегу все свое оружие. Гай пожалел о том, что он, пытаясь переплыть реку, не сделал того же. Плыть без оружия было бы гораздо легче, но как обойтись без него на том берегу?

Но все-таки следовало попытаться, хотя бы для того, чтобы переплыть туда и обратно. Он даже покраснел. Если Оленьему Рогу удастся переплыть реку, то над Гаем будут смеяться. Но он скоро успокоился.

Олений Рог не пошел вверх на север, как это делал Гай, а вошел в реку возле стоянки. Вначале шла песчаная мель, где обычно плавали и учились плавать дети; дальше, за местом, обозначенным палкой, начиналась глубина, куда детям запрещалось плавать.

«Пусть плывет, — подумал Гай, — его сразу понесет вниз».

Олений Рог вошел в воду по шею, а потом поплыл. Он взял сразу против течения и отплыл далеко от берега. Орда веселыми криками ободряла его. Дети забрались в воду и самые смелые из них доплывали до палки, но, помня запрещение старших, возвращались обратно.

Гай напряженно следил за пловцом. Вдруг вся орда утихла, стихли даже и дети, все увидели, как быстрое течение понесло вдруг пловца назад к берегу. Потом его повернуло и потащило к тому месту, над которым стояла орда.

Олений Рог плыл все время против течения. Вначале, когда он только доплывал к палке, он слышал веселые крики орды, потом эти крики стали приходить издалека и наконец совсем стихли. Он решил, что заплыл уже далеко и ничего потому не слышит. Он ощущал телом быстрое течение и не оглядывался, чтобы не терять сил. Противоположный берег был далеко, но в воде он казался ближе. «Еще немного — и я доплыву» — подумал Олений Рог.