Михаил Фоменко – Люди с красной скалы (страница 26)

Не было и лосиной туши, но немного поодаль они заметили волчьи следы и объеденную голову лося: волки закончили то, что начали люди.

Еще дальше снег был весь истоптан. Следы беловолосых вели на берег. Видимо, зерноеды останавливались здесь на отдых. Мабора и Каи-Наи миновали стоянку и снова вышли на протоптанную врагами тропинку.

Еще с час они продолжали преследование, как вдруг Каи-Наи, бежавший позади, споткнулся и упал. Поднимаясь на ноги, он обернулся и застыл от ужаса: их молча нагоняли не меньше десяти зерноедов. Враги были уже в трех полетах стрелы, а впереди всех мчался по тропе рыжий Дод.

— Мабора! — крикнул Каи-Наи. — Зерноеды!

Мабора оглянулся… Окажись рядом заяц, и он не обогнал бы охотника и Каи-Наи — так они припустили. Дод остановился, сунул два пальца в рот и свистнул. Впереди послышался такой же свист и с крутых берегов реки одна за другой стали скатываться на лед фигуры врагов. Увидев Мабору и Каи-Наи, они заревели и бросились навстречу.

— Вбок! — крикнул Мабора.

Берег в этом месте был довольно крутой, но Мабора подпрыгнул, ухватился за ветви свисавшего с обрыва кустарника и забрался на кручу. Затем он наклонился и подал руку Каи-Наи, который тем временем тоже подпрыгнул и схватился за куст. Подтащив его к себе, Мабора выпрямился и оба, проваливаясь по колени в снег, бросились в лес.

Дод первым подбежал к тому месту, где они забрались на кручу, и в свою очередь схватился за ветки. Но куст не выдержал его веса, и зерноед покатился на лед. Другие зерноеды тоже попытались выбраться на берег, но это никому из них не удалось и они побежали дальше по реке в поисках пологого берега. Бежать им пришлось довольно долго, и когда они наконец вернулись к злополучному обрыву, уже стемнело и погоню пришлось прекратить. Они лишь заметили, что следы беглецов вели не к скалам, а в другую сторону, в лес. Это успокоило зерноедов — на уме у них была не погоня, а совсем другое.

А Мабора и Каи-Наи, как зайцы, бежали по лесу. В ушах у них еще звенели крики и свист преследователей. Им приходилось довольно тяжко: бежать было трудно, снега нападало много, и они оставляли за собой такие следы, что с них не сбился бы и малый ребенок, не говоря уж о таких следопытах и знатоках леса, как зерноеды. Наконец Каи-Наи выбился из сил и сказал:

— Я не могу больше бежать… Ты беги, предупреди племя, а я где-нибудь спрячусь.

Мабора остановился.

— Где тут спрячешься? Мы оставили такие следы на снегу, словно тут прошло стадо туров.

Мабора прислушался. Погони не было слышно, но зерноеды вполне могли следовать за ними молча. Он посмотрел на Каи-Наи. Тот, вспотевший и бледный, стоя по пояс в снегу, прислонился к дереву, тяжело дышал и как-то жалобно поглядывал на Мабору. Мабора понимал, что надо убегать как можно быстрее, но почему-то стоял и ждал, пока Каи-Наи не отдохнет.

Мабора и сам не ведал, что в душе его проснулись незнакомые доселе чувства — жалость и товарищеское расположение к мальчику.

— Погони не слышно, — сказал он. — Пойдем немного медленнее… Иди за мной и ступай по моим следам, тебе будет легче идти.

Мабора снова двинулся вперед, а Каи-Наи, стараясь наступать на широкие следы юноши, поплелся за ним. Они не направились прямо к скале, так как Мабора боялся, что зерноеды, пробежав по реке, где передвигаться было легче, перехватят их по пути. Поэтому Мабора и Каи-Наи свернули в сторону, в самую чащу леса, надеясь к вечеру все же дойти до скалы и предупредить племя об опасности. Они долго шли, прислушиваясь, не слышно ли погони. Но погони не было.

В лесу стояла тишина. Только сороки скрежетали, завидев беглецов, и следили за ними, перелетая с ветки на ветку. Снег блестящим слоем лежал на деревьях и ветви гнулись под его весом до самой земли. Деревья отбрасывали на снег синие тени.

Мабора и Каи-Наи скинули с голов волчьи шкуры, служившие им капюшонами. Когда они пробирались под ветками, снег сыпался им за шиворот, но это было даже приятно… Порой они натыкались на медвежью берлогу; видно было, как пар от дыхания медведя поднимался из берлоги, чувствовался теплый зловонный запах сонного зверя. Идти было трудно, особенно Каи-Наи: он почти по пояс увязал в снегу. Наконец Мабора и Каи-Наи поняли, что слишком забрали в сторону. Им стало ясно, что засветло они домой не доберутся. Это было неприятно, но что оставалось делать? Когда совсем стемнело, они вырыли в снегу яму, утоптали в ней снег, легли и уснули, как медведи, прижавшись друг к другу. На рассвете их разбудил могучий рев зубра. Мабора выглянул из ямы. Зубр ревел где-то в стороне, и его не было видно в полумраке леса. Мабора обрадовался — куда лучше встревоженный зверь, чем топоры зерноедов. Он опасался, что враги продолжат погоню, обнаружат его и Каи-Наи в яме и убьют.

Несмотря на голод, Мабора и Каи-Наи весело заторопились к скале. Идти стало легче: снег смерзся под ночным морозом и теперь выдерживал их вес.

В полдень они добрались до скалы. На опушке леса они остановились и прислушались — не слышно ли где зерноедов? В лесу было тихо. Молчала и скала — на площадке перед пещерами не видно было ни единого человека. Это удивило Мабору и Каи-Наи. Они осторожно выбрались из леса и подошли к скале. Снег под скалой был утоптан и залит кровью. Тут и там, по склонам скалы и под нею, лежали трупы охотников из племени орла и беловолосых зерноедов.

Стая волков и вороны уже возились над трупами. Очевидно, зерноеды вернулись к скале и перебили беспечное племя орла. Дрожа от ужаса, Мабора и мальчик поднялись на скалу. На площадке валялись друг на друге трупы воинов; под скалой на льду реки, раскинув руки, лежал с проломленной головой рыжий Дод. Рядом с ним лежал вниз лицом здоровяк Ману. Ни женщин, ни детей на скале не было: всех их увели с собой победители. В пещере колдуна Мабора нашел своего отца. Раненый вождь лежал в углу пещеры. Близ него, склонив седую голову, сидел старый колдун. В другом углу восседал в клетке орел, тотем племени…

Это было все, что осталось от племени красной скалы. Когда Мабора и Каи-Наи вошли в пещеру, колдун даже не пошевелился…

Раненый рассказал Маборе, что зерноеды снова напали на скалу, выкурили из пещер жителей и перебили всех, а его, раненого в грудь стрелой, подобрал колдун и принес в пещеру. Сам колдун, почувствовав в своей пещере дым, понял, что зерноеды вернулись, отодвинул камень, взял клетку с орлом и скрылся в зале, где вчера нашло убежище все племя. Он пересидел там ночь, а утром осторожно вылез наружу. На площадке он нашел едва живого вождя и перенес его в свою пещеру.

Невеселая началась жизнь у последних обитателей красной скалы… Мабора и Каи-Наи, оставшись единственными охотниками, ежедневно уходили в лес и кормили выжившего из ума колдуна и раненого вождя, который почти ничего не ел. Он кашлял и харкал кровью.

Колдун разговаривал с тотемом и в пещере каждую ночь слышалось жужжание трещотки и жуткий клекот орла.

Когда раненый вождь начинал бредить и метаться в горячке, колдун подходил и долго смотрел на него.

— Мясо человека, мясо человека… — бормотал колдун, — его вылечит человеческое мясо…

Однажды утром Мабора пошел на охоту один: Каи-Наи простудился и остался дома. Сгорбившись и завернувшись в шкуру, он сидел у костра посреди пещеры, а в углу бредил раненый вождь.

Каи-Наи трясла лихорадка, ему хотелось лечь, но он боролся с болезнью и, превозмогая себя, продолжал сидеть у костра. Смуглое лицо Каи-Наи горело пламенем, а руки и ноги тряслись от холода, и он поминутно протягивал их к огню. Колдун копошился в своем углу у клетки с орлом…

— Мясо человека, мясо человека, — бормотал он.

Вдруг он поднял голову и посмотрел на Каи-Наи. Какая-то безумная мысль промелькнула у него в голове…

Он крадучись вышел на площадку и огляделся вокруг. Никого не было на скале; Мабора был далеко в лесу… Обглоданные кости людей валялись на снегу под скалой.

Колдун вернулся в пещеру и снова как-то странно взглянул на Каи-Наи.

Каи-Наи, опустив черную голову, дремал у костра.

Колдун подошел к клетке, вытащил из-за нее топор, который когда-то потерял зерноед, спасая рыжего Дода, и подкрался к мальчику. Затем размахнулся и изо всех сил ударил Каи-Наи топором по голове…

Мальчик, даже не вскрикнув, упал головой в огонь.

Колдун дрожащими руками вырезал из Каи-Наи кусок мяса и поджарил его над костром. Потом подошел к раненому и начал его кормить, разжевывая и засовывая мясо в рот больному…

Раненый был без памяти; он отбивался от колдуна, не ел и выплевывал пищу…

А Мабора был в это время далеко от скалы. Он следил за молодым оленем, надеясь подстрелить его и накормить вкусным мясом своего товарища, маленького больного мальчика Каи-Наи.

Комментарии

Впервые: Червоні квіти, 1926, № 15–16.

Н. Л. Забила (1903–1985) — украинская писательница, поэтесса, переводчица. Родилась в Петербурге в дворянской семье с давними творческими традициями. Выпускница Харьковского университета (историческое отд.). С 1930 г. посвятила себя в основном детской литературе. Долгие годы возглавляла комиссию по детской литературе при СП Украины, была членом редколлегии ряда детских журналов. Оставила многочисленные книги для детей, переводы и т. д. Мотивы «Повести о Красном Звере» были использованы Н. Забил ой при написании фантастической детской пьесы Перший крок («Первый шаг», 1968) о жизни первобытных людей.