Михаил Федоров – Воины СВО. Воронежцы. Книга славы и памяти (страница 5)
– После Гостомеля он был в Первомайском, где и погиб. Вы с ним в тех боях участвовали?
– Нет, в этих боях я был не с ним. В эти моменты, особенно когда он погиб, он был в другой группе и в другом отряде. Такая история…
– Но бригада та же самая?
– Да, просто он был в другом отряде. И работал с ними. А в момент его гибели я уже был по ранению в госпитале.
– Скажите, вы же и пленных брали, в Гостомеле том же… Что можете сказать о них…
– Честно, я даже удивлялся, что у нас пленные слишком вальяжно себя чувствуют. И курит он сидит, и руки у него не связаны. И он лицом в пол не лежит. С ними такое бережное отношение, я даже удивлялся порой. Но тоже зависит от категории пленного. Если это просто дядечка, которого просто забрали в армию, соответственно, он будет дядечкой и в плену. Особой информации он не даст. Ничего особенного не сообщит. А если это человек, так скажем, нацистских наклонностей и мировоззрения, да, ему будет немножечко похуже. Как-то вот так…
– Скажите, вот названа улица в честь Георгия, мемориальная доска на школе, а у вас в части он как-то отмечен? Вот есть танковый батальон, он с Северного флота, с Печенги. Так у них сделали мемориал и там фото погибших…
Сергей:
– У нас было два мемориала, у нас и храм на территории части, в который Жора любил ходить, насколько я помню. Вокруг храма у нас аллея, где люди и в чеченскую… Короче, начиная с Чеченской кампании и до 2020 года – погибшие были. И они там отражены. А о новых, кто в этих событиях нас покинул, пока ничего не делали, но это сделают обязательно. У нас в бригаде ценят память о людях. У нас людей любят, ценят и берегут. Поэтому каждая потеря для нашей бригады – это очень больной удар. Память о наших пацанах священна. Поэтому у нас два мемориала: один вокруг храма, второй прямо на плацу. Большой гранитный памятник. Там, например, Герой России Анатолий Лебедь.
– Мне про него мама Георгия сказала. Яркий воин…
Сергей:
– В нашей бригаде был.
– Он погиб в 2012 году, а Георгий служил с 2009-го по 2012-й в бригаде. И видимо, знал его.
– Да, с ним пересекался…
– Но у вас и Вадим Иванович…
– Вадим Иванович Паньков. Это командир, которому любой человек нашей бригады хоть каждый день может говорить огромнейшее спасибо, и, мне кажется, один из самых уважаемых людей в стране.
– А почему «спасибо»? Это же великая вещь, когда такое говорят командиру… Обычно ведь: командир прошел, а на него косятся…
Сергей:
– У нас такого нет. У нас командиры все хорошие. У нас отбор в бригаду, у нас дураков нет. Ни среди солдат, ни среди командиров. Поэтому я всегда всем говорю, что бригада – это немножко отдельная планета по сравнению с другими войсками, другими частями. Даже если это те же ВДВ, все абсолютно по-другому. И благодаря Вадиму Ивановичу мы сейчас с вами разговариваем…
– И последний вопрос: вам вспоминается «Пересвет»?
– Могу так сказать: не так чтобы каждый день, но раз в неделю, точно бывает. Может, я какую-то фразочку его скажу. Вот, высшую степень чего-нибудь, он называл: «вощще». Что-нибудь случилось, он: «Ну это вощще». И он это мог десять раз подряд сказать за одно предложение… Частенько вспоминаю. А как я могу не вспоминать. С ним столько всего прошли, как не вспоминать…
– И все-таки еще вопрос: он похож на Илью Муромца?
– Илья Муромец был высокий и здоровый, а Жора был высокий, но не настолько здоровый…
Вот об этом воине с позывным «Пересвет» хотелось писать и писать.
21 сентября 2023 года в стране отмечали День победы русских полков на Куликовом поле, отмечал и я: окончил книгу о наших «Пересветах»[5] из современной России.
Младший сержант Слепченко
(Укропы со страху называли их «людоедами», а они спасали людей)
За Родину мы уже повоевали и повоюем,
но за нее еще надо пожить. Вот это самое главное!
Мы живы и надо сделать то, что Юра желал. Победы.
Ждал чего угодно, но не этого
Когда днем 26 января 2024 года я гулял с женой по улице, раздался звонок, на экране телефона высветилось: «Адвокат Слепченко».
И, нажимая на кнопку, я уже кричал:
– Юра, где ты?!
Почти месяц ждал с ним встречи и собирался выдать ему: «Куда пропал?», «Почему не звонил?», как из телефона раздалось:
– Да вы спутали, это не Юра. Это адвокат Коноплев, я вам звонил про Юру, номер давал…
Я еще не успел понять, почему номер адвоката внес в память под фамилией Слепченко, как прозвучало:
– Он погиб…
Меня как подкосило.
И качаясь:
– Как, я же с ним 3 января должен был встретиться…
С 3 января он уходил в отпуск и должен был объявиться.
И уже лезли мысли… Как? Когда с ним последний раз связывался, он был в Курской области… Но и ее кошмарят хохлы… А, может, снова за ленточкой?.. Или в отпуск не отпустили… Или… Эти «или» копились, как снежный ком. В висках стучало.
Жена, посмотрев на меня, спросила:
– Что с тобой?
– Да вот, да вот…
Не мог объяснить. И хотелось что-то делать, а что? Куда-то бежать, а куда? Выяснять, а где?
Взял себя в руки и рассказал жене:
– Я хотел с ним встретиться… Он должен был 3 января уйти в отпуск и приехать… Я хотел с ним поговорить…
– Он на СВО? – спросила жена.
– Да, ушел туда добровольцем…
– А где это случилось?
– Ничего не знаю… Ничего…
Еще не успел прийти в себя, как раздался другой звонок. Звонил боец, с которым познакомился перед концертом для раненых в Театре Российской армии полтора месяца назад.
И из него полилось:
– Моя рота понесла потери: брали Берестовое. Перед этим Крахмальное… 200‑е… 300‑е… Пошли без танков. Без огневой поддержки. Взяли такой ценой…
Что я мог сказать? Да ничего…
А он проходил лечение. Нужно к невропатологу, пришел в городскую поликлинику. У него спрашивают: «Вы с СВО?» – «Да». Он же не может обманывать. Ему: «Вам обращаться только в поликлинику Министерства обороны». И отослали. Он поехал в Лефортово, а там очередь: раненые, пенсионеры, курсанты. Четыре часа просидел, рассказал о проблемах со здоровьем, а ему разве что назначили повторное посещение 2 февраля.
И тут мне сказать было нечего.
Я теперь переживал и за раненого.
А в голове уже пульсировало: а не брал ли Юра Берестовое?
Полезли мысли. Пошли брать опорник. А на снегу как на ладони. Юра почти добрался. А ребят кого положили, кто откатился.
Перед Юрием встал вопрос: брать одному?
Сможет ли? Закидать гранатами? А их всего две…