Михаил Федоров – Солдаты СВО. На фронте и в тылу (страница 3)
– Ольга Викторовна, жизнь вот так повернулась. Все мы понимаем, что государство в долгу и все мы в долгу. И комментарии излишни… У вас сын, – хотел сказать «был», но не смог выговорить это слово и произнес: – Алексей.
– Да, да…
– А когда он родился?
– В 1979 году в январе. 10 января. У меня с ним на два дня разница, я родилась 12-го.
– Он родился где?
– В Донецкой области. В Снежном…
– И вы жили там…
– В 1978 году я приехала туда, с отцом Леши быстро поженились, в 1979 году я его там родила. Сыну было года три, мы расстались. Я ушла, сама сына растила. В Снежном прожила по 1984 год.
– Всякое в жизни бывает…
– Мне комнату дали от завода. Едешь из города, и Саур-Могила.
– Саур-Могила? – вырвалось из меня. – Там же были бои…
– Да, были. Но при Советском Союзе там тихо-спокойно… Туда всегда много ездили. Жили мы нормально. Снабжение хорошее. Работа рядом. Тяжело, конечно, на кирпичном заводе работала. На выгрузке, на каре. В горячем цеху…
Передо мной сидела труженица. На плечах таких женщин держалась и поныне держится моя страна.
Ольга Викторовна:
– Леша в садик ходил, ему скоро в школу идти. Я работала, а выходной только в воскресенье. Когда могла, я забирала его, если что – он в садике оставался на круглые сутки. Потом прихожу, забираю. Когда во вторую смену, отводила. Ну, а так получилось, что в школу ему идти, а у меня работа по сменам. Некуда девать. Ну и я решила уехать – я сама родом из Воронежской области. Село Липчанка Богучарского района. Ну, туда приехала – сказала: – Что вы про меня и про меня?
– Нет, это как раз про сына… Он же с вами…
– Ну конечно, все время со мной. И приехала к родителям. Тогда там, филиал завода «Электросигнал».
Я знал этот крупнейший в стране завод, который при горе-приватизации почти растащили.
Ольга Викторовна:
– Я не пошла туда. Думаю, сын вырастет, чтобы у него свое жилье было. Пошла в колхоз. Мне дали квартиру. Там хотя и одни стены были, но отдельное жилье. Отстроили все. Ну, а потом так получилось, что приехала сюда, в Верхний Мамон. Мне дали комнату в общежитии, и я на заводе десять лет проработала. Тоже в филиале завода «Электросигнал»…
Я невольно поглядывал на мозолистые руки моей собеседницы.
– Сынишка в школу…
Ольга Викторовна:
– Пошел в Верхнемамонскую школу… Теперь там лицей. Учился ничего. Иногда баловался. И прогуливал, я гонялась за ним.
– Мальчишка…
– А потом же… Я все на заводе работала. Учился на удовлетворительно. Он особо не учился, если бы учился… И я сама такая же…
– А как учиться, хлопот невпроворот… Да и как контролировать…
– Да. Он подрос. В армию на срочную ушел году в 1997-м. В 1999-м вернулся. В Дагестане служил. Войска, морская пехота, что ли.
– С желанием в армию шел?
– А раньше разве спрашивали?
– А мечта была кем стать?
– Да у него все время тяга… То рисовать пытался… А я ему говорю: «Тебе военным быть. Твое призвание». А у меня еще и младший сын есть, Костик. Я его в 1999-м родила, а Леша как раз из армии вернулся, пошел в ПТУ доучиваться. Он до армии учился. Отучился: тракторист, водитель, права. А у меня же ребенок маленький, ну, тут подрабатывал. Тут же тяжело. Я на ребенка девять месяцев не получала детские. Тяжело было. Я ходила подрабатывала, там, свеклу к родителям убирать ездила. Ну и он тоже… Его вызвали в военкомат, и его в Чечню по договору. По контракту ушел. Я его не пускала, но он ушел. Как что там, не рассказывал. Единственное, спросила: «Ты кого-нибудь убил?» – «Нет, не приходилось. Мы раненых забирали». Рассказывал. Весна, они с другом, тепло. «Я разделся, а потом вижу зайчик солнечный. Повернулся, бугорок такой, и видно (окуляр отсвечивает. –
– Приехал, потом съездил в Рязань. Получил деньги.
– За службу…
– Да, получил. Мы ремонт сделали. Мебель купили. Крестили младшего. Да, как раз сестра моя из Рамони ехала к родителям в Богучар, и я говорю: «Завтра все ко мне. Костика крестить. А то ему скоро одиннадцать месяцев, а он некрещеный…» А что, тут разве бесплатно покрестят? «Завтра утром чтоб все приехали». Мама приедет, там, сестра. Я в церковь поехала, быстро договорилась на субботу, что мы приедем. И утром побежала на рынок, готовиться, чтобы они приехали, а все было готово. Покрестили Костика. Там же какой-то батюшка нерусский был. Стоим там. Женщины договорились с ним. «Мы вот крестить». Он: «Кто?» Так грубо все. «Не сказали, не предупредили. Ну ладно», – покрестил. Не разрешил даже фотографировать. Ну, покрестили, все хорошо.
– Леша доволен…
Ольга Викторовна:
– Да, если бы не он… А батюшка: «Почему так поздно?» Я: «Да, вы знаете, я живу одна». В общем, сама с ребенком. «Денег не было, – говорю, – покрестить. Вы бы бесплатно не покрестили». А он ругался, почему так поздно.
Ольга Викторовна, порой выбиваясь из сил, поднимала детей, и ей стал помогать Алексей.
Ольга Викторовна:
– А дальше… С работой сами знаете, как было… Но Леша находил себе место… Он не женился, но мальчик у него есть – сын его… На себя записал. Ему говорила мать ребенка: «Ты откажись от него». От сынишки. Она бы деньги как мать-одиночка получала. А он: «Нет, никогда».
Вот в таких житейских условиях жила Ольга Викторовна и ее сын Алексей.
– И вот на Украину…
Ольга Викторовна:
– Его вызвали в военкомат летом 2022 года… По повестке… Я его отговаривала. А он: «Я там родился. Снежное поеду защищать». И он собрался. Поехал в Павловск. Но его привезли обратно.
– А в Снежном родные остались?
– Отец его умер, двенадцатый год как нету. Ни дедушки, ни бабушки…
– Но все равно: на родину…
Ольга Викторовна:
– Так вот, он приехал. «Почему приехал назад?» Он: «Завернули. Уже набрали…» И все на меня ругался: «Это ты молилась, наверно, чтобы меня не взяли». – «Успокойся, сиди дома. Тебе же сколько лет».
– 43 года, – прикинул я возраст Митянского.
– А в январе этого года исполнилось бы 44 года…
– Дальше?
– Сначала забрали младшего Костика – его брата. У них 20 лет разница. Забрали неожиданно. Мы как раз все вместе за грибами ездили. И приезжаем – пришла повестка. А он приехал из Воронежа, там живет. Женился… В пять часов вечера, а назавтра утром быть в Павловске в военкомате. Мы, что можно было, собрали. Старший, Алеша, помогал: «Мне так Костика жалко. Я бы лучше поехал за него». Костика забрали, сначала в Богучаре были, потом на Белгород младшего. А потом ни с того ни с сего – и этого.
– Старшего?
– Да, повестка Алексею пришла. Недели через две после Костика. Алексея собрали. Он – в Павловск. В Воронеже две недели тренировались. Мы ездили к нему. Сестра моя из Рамони к нему ездила, проведывала. Ведь надо же всего, Господи. И форму надо, и сапоги, и компас, и все. «Я же там был, я знаю, – он говорит. – И спички охотничьи, и очки, и нитки – купите все. Таблетки. Мед, варенье. Чеснок». Говорит, знает все. Потом, это конец октября, говорит: «Нам можно 5 ноября приехать». Там какие-то праздники. Мы собирали. А потом звонит, а я пошла еще подкупить, что он сказал, и: «Нас уже завтра отправляют в обед». И мы бегом. Побежали, деньги сняли. Такси наняли – свидание с 5 до 6, до 7 – уже как прощальное. Поехали. Людей много. Нас прямо туда пропустили. Сначала у кого свидание было. Алеша вышел, долго разговаривали (не могли наговориться!)… «Ты ж там смотри берегись». – «Да будет все, мам». – «Брат там». – «Может, Бог даст, свидимся с братом». Брат с Белгорода уже ушел туда. – Ольга Викторовна вытирала слезы.
Продолжала:
– Он: «Я причастился в церкви. Все». У него же иконка. Крестик есть. Потом уже уходить, он: «Мам, ну будет все хорошо». Отдал нам карточку свою, мы ему другую дали. Купили всего. И: «Если что, мы будем деньги тебе пересылать». А он (о своей карточке): «На себя тратьте. Может, Костику. У него же ни зарплаты, ничего». Мы попрощались. Он: «Мама, прости меня», – Ольга Викторовна не могла говорить. Она плакала. Но потом: – «Прости меня, я тебя обижал». – «Ой, да успокойся. Дай Бог… Буду ждать. Я тебя дождусь…» Все. Потом уже 2 ноября звонил: «Мам, мы уже подъезжаем к Украине. Звонить нельзя». Телефоны, что ли, заберут. «Если будет возможность, позвоню». Ну и вот я ждала… Ходила в церковь, – говорила отрывисто, что-то перебарывая внутри. – Ставила за здравие. Все молилась. Ставлю свечку, а она падает. Упала свечка. И на ногах… У меня люди спрашивают: «Как ты себя чувствуешь?» – «Как-то спокойно все», – говорю. А потом видела его во сне: он стреляет. А я говорю: «Куда ты стреляешь?» – «Мам, а мы куда стреляем. Есть же у меня данные, куда стрелять». Видела…
Разговор прерывался. И продолжался.
Ольга Викторовна:
– Потом, когда его привезли, во сне видела, как он заехал сюда… «Мам, я быстро, мне тут по делам». Хороший. А 13 декабря принесли…
Я догадался: извещение о гибели.
– Он там всего прослужил… 19 ноября он погиб. Ну, сказали, орденом Мужества наградили. Он спасал людей. Так сказали из военкомата. Но я не сомневаюсь, он в стороне не останется. Он такой, всегда помогал всем.