Михаил Федоров – Искатель. 2014. Выпуск №4 (страница 22)

— Они у меня вот где сидят! — Комлев с ожесточением показал на горло.

В городе проводился очередной футбольный матч. Еще за час до начала игры к стадиону была стянута почти вся городская милиция. Лобзевскую роту в пять ходок доставила патрульная машина. Неушев спросил Комлева:

— Афанасий Герасимович! Где технику поставим?

— Пусть будет здесь, у центральной трибуны, — сказал Афанасий и вернулся к шеренге милиционеров. — Задача обычная. Поддержание общественного порядка. Займете место цепочкой вон от той цветочной вазы. По окончании матча, если все будет нормально, собираемся здесь же и назад в район для продолжения службы. По местам!

Милиционеры, галдя, направились в сторону центральной трибуны. Комлев шел следом. Остановился у — самой беговой дорожки и без особого любопытства стал посматривать на поле, на трибуны. На подстриженный газон выскочили крепкие спортсмены в разноцветных майках. Над стадионом звучали фамилии игроков. Сначала гостей — в белых футболках, — наполненный людьми амфитеатр притих, — потом местной команды — в красных полусвитерках. Стадион сразу же взволновался, загудел, встречая их овациями.

Афанасию вспомнилось его недавнее прошлое, когда в первичных организациях его тоже встречали молчанием. Подумал, что и позже странное это отношение к нему не изменилось: и в вытрезвителе, и в милицейской роте.

Матч начался. Футболисты стремительно гонялись за мячом. Он отскакивал от них, ударялся о зеленых газон, пересекал белую меловую разметку, взвивался высоко в небо. Ряды людей на трибунах в едином порыве вздымались и опускались, напоминая о том, что стадион — это единственное место в городе, где можно откровенно выкричаться, выматериться, вывернуться наизнанку, избавиться от накопившегося в каждом напряжения. Когда судья неожиданно для всех назначил в ворота хозяев одиннадцатиметровый и коренастый нападающий в белой майке закрутил мяч в верхний угол, с трибун засвистели, заулюлюкали, закричали:

— Обалдуй!

— На мыло!

— Судью!..

Горбоносый брюнет в черной футболке и таких же атласных трусах, как ни в чем не бывало, продолжал бегать со свистком по истерзанному бутсами полю, которое теперь, казалось, щипало зрителям глаза. Кто-то продолжал кричать:

— Купили! Сколько тебе дали, кацо?!

Комлев подумал, что матч этот уже не кончится ничем хорошим, и с внутренней тревогой стал ждать ответных забитых мячей. Только они могли спасти положение, и потом спокойно можно было бы возвращаться назад, деловито обсуждая увиденное. Но мяч то пролетал далеко от ворот соперников, то гулко тыкался в штангу, то его удачливо припечатывал к земле похожий на кузнечика вратарь, и ни оханья трибун, ни частый стук сердца в груди замполита не могли изменить счет на табло.

В перерыве, желая отдышаться и чуть прийти в себя, Комлев вышел со стадиона. Попил из автомата газировки, проведал Неушева, прикорнувшего на переднем сиденьи уазика.

— Ну, что там в эфире? — постучал в стекло, показывая на рацию.

— Да так, по мелочам. Грабеж. Пара хулиганок. Изнасилование…

«Ничего себе, по мелочам, — подумал Афанасий, поморщившись. — Вот она наша ментовская жизнь для которой страшное несчастье — обычная повседневность.

— Афанасий Герасимович! Здесь Саранчин подходил с каким-то важным гражданином и просил после матча отвезти их домой, — проговорил Неушев.

— Как домой?!

— Я вот тоже думаю, как? Ведь нам еще надо роту в район перекидывать…

— Будь он неладен, ведь у начальника своя машина есть…

— А они на нашем горбу в рай въехать хотят, — хитренько заметил Неушев.

— Ладно, отвезешь…

Вернулся на стадион. Там уже вновь продолжали кипеть на поле страсти. Гости оборонялись. А местные футболисты то слева, то справа, то в лоб атаковали их ворота. Комлев присел на тумбу ограждения поля и лишь вздрагивал, услышав очередную угрозу в адрес судьи.

— Ну, твою мать, погоди! Это тебе не лезгинку танцевать!

Случайно наткнулся взглядом на гостевую ложу: кто там из начальства? Увидел Саранчина и широкоплечего в спортивном пиджаке боксера-секретаря, который оживленно тряс кулаком над головой. «Тоже мне, болельщик!» — с неожиданной злостью подумал о нем. Тут нападающий гостей, получив мяч в самом центре поля, шустро устремился вперед и без помех ворвался в штрафную… Удар!.. Афанасий до ломоты в кистях вцепился в холодный бетон тумбы и в считанные доли секунды успел представить себе, как мог бы в этот момент выхватить пистолет и разрядить в нападающего полную обойму, лишь бы только родные ворота остались в неприкосновенности. Страшная мысль!

Но футболист неожиданно поскользнулся и под всеобщих веселый визг левым бедром проехал по траве и растянулся на ней, несколько раз перекувырнувшись через голову. Мяч вяло вкатился в руки запрыгавшего от радости вратаря. Игроки в красном облегченно вздохнули вместе со всем стадионом. И снова устремились в сторону соперника.

В одну из атак мяч, срезавшись о голень защитника, влетел в самый центр ворот. Началось невообразимое. Дудели дудки. Болельщики скакали на лавках, шлепали по затылкам передних. Их ликованию не было предела. Счет сравнялся. А минутная стрелка на табло тем временем все ближе подбиралась и прыгала к отметке окончания игры.

Мяч уже не летал, а больше путался в ногах футболистов. Редкие одиночные проходы форвардов то в одну, то в другую сторону хотя и тешили чьи-то надежды на успех, но отяжелевшие траектории окончательно затюканного буквально испускающего дух кожаного мяча свидетельствовали о том, что вряд ли кому уже хватит сил нацелить его в ворота противника. Но, увы, ничейный счет сравнивал их шансы. Обе команды в подобном случае вынуждены были покинуть высшую лигу.

В один из моментов игрок в красной футболке резко подломился в штрафной площадке противника. Рядом с ним схватившийся за колено защитник показывал всем своим видом, что ему только что была нанесена травма. Громогласный рев трибун дал знать судье, что местные болельщики нравом круты и не просто поколотят его, но и вообще прибьют после игры. И видно, что-то дрогнуло в нем. Он свистнул и показал на одиннадцатиметровую отметку.

Любимец местных болельщиков Васек Кургузов выполнил удар легко и даже с определенным изяществом. Вратарь гостей еще падал в одну сторону, когда мяч уже летел в другой угол. Гол! Хрена с два! Штанга! Тысячеустый восторженный вопль тут же сменился воем разочарования. Раздался финальный свисток.

Унылые и изможденные болельщики валом стали покидать стадион. Криво задрав голову вверх, побаиваясь прицельного броска бутылки, с поля протрусил судья, спешно затолкавшийся в группу милиционеров, стоявших под трибуной.

— Господи! Пронесло.

Замполит оглядел цепочку роты и легко направился к машине, чтобы проводить начальство.

Он не придал никакого значения группе болельщиков с красными флажками, окружившей автобус местной команды. Это все было в порядке вещей. У знакомого темнозеленого уазика он кивнул Неушеву;

— Не подошли еще?

— А куда им спешить. У них рабочий день с утра кончается, — желчно проурчал старшина.

За спиной Комлева, вдруг, раздался отчаянный топот и вопль:

— Серёга! Кургуза бьют!

Комлев оглянулся и увидел, как толпа у автобуса, уже значительно увеличившаяся, колыхалась из стороны в сторону. Ближе из милиции никого не было.

— Врубай сирену! — скомандовал Комлев, успев подумать: «Может, из управления увидит кто», и прыгнул на подножку. — Вперед!

— А начальство? — произнес Неушев.

Но эти слова пролетели мимо ретивого лейтенанта.

Уазик, разбрызгивая грязь, с воем рванулся на толпу. Раздались свистки милиционеров, бегущих со всех сторон. Вместе с ними Афанасий пробился к самому автобусу, у колеса которого сидел футболист. Лицо его было залито кровью.

Комлева за рукав тронул ладный паренек в олимпийской курточке. Сказал:

— Товарищ милиционер! Тут дело серьезное. Ни водителя, ни врача нет. А Васе надо помощь оказать…

— Вон машина, — показал на уазик. — Неушев! Отвезти!

Двое футболистов втащили на заднее сиденье своего товарища. Комлев захлопнул дверцу, и машина рванулась с места.

Тут только Афанасий увидел начальника милиции Саранчина с первым секретарем и подошел к ним:

— Товарищ подполковник! Тут такой случай. Кургузова побили. Футболиста.

— Что, сильно?

— До крови. Я помог отправить его в больницу.

— Хорошо… А машина где? Поехали.

— Машины нет. Я ведь на ней отправил…

Саранчин стал наливаться кровью:

— Да ты что?!

— Скорую надо было вызвать, — назидательно подсказал секретарь.

— Ну, Комлев! Я тебе этого никогда!..

Накатил сентябрь. Остывшее солнце чуть тронуло легкой позолотой кроны деревьев. Нет-нет и город омоет налетевшим внезапно дождем с порывистым ветром. Как-то проходя мимо дежурки, Комлев удивился той внезапной раздражительности, с какой окликнул его дежурный Архаров.

— Замполит! Где тебя, блин, носит! Сбился с ног разыскивать…

— Рота задействована во второй половине дня. Вот я и прихожу, — приблизил часы к лицу — в три.

— Ступай к начальнику, — сердито сверкнул глазами майор.

— Что-то случилось?

— Затвеева арестовали…

— А я причем?