Михаил Федоров – Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества (страница 2)

– У кого она теперь?

– У родителей Тимофея. В Зеленограде. Они сильно не хотели, но он типа: не могу бросить. Такая красивенькая, с разными глазками.

– А что за операция?

– Он звонит своим товарищам: «Надо спасти собаку». Он же находится за «лентой». Он не может на территорию России, начинает договариваться с женой местного, он подвозит Луну до границы Херсона, эта женщина забирает ее оттуда, потом оттуда передает ее товарищам, те товарищи передают другим товарищам, и везут ее сюда. Тимофей об этом писал. Он два года СВО вел, так сказать, мемуарчики. Писал о задачах, о своей жизни почти каждый день. И выкладывал в Телеграмм-канал. И писал про людей, которые ему помогли. Вот там написано. Луна сейчас находится здесь у его родителей. За ней ухаживают. Заставляет гулять с собой.

Невольно представил трогательные отношения, которые связывают теперь эту собачку с родными Тимофея.

3. Курсантская честь. Коса на камень

– Мне майор Алексей рассказывал про историю с погонами, когда майора Алексея от вас «ушли»? – спросил я.

Арсен:

– История была такая. Мы, курсанты, приезжаем в Сельцы. Это учебный центр училища в Рязанской области. Нам говорят, что принято решение о том, чтобы наши синие погоны десантников снять. И вместо этого надеть фальшики (фальшпогоны. – Примеч. авт.) – зеленые камуфлированные погоны с буквой «К». Это вызвало недоумение, что так происходит. Нам говорят: «Все, надо снять». Мы: «Снимать не будем». После чего мы возвращаемся в город-герой Рязань, там построение. Мы выходим на построение. Смотрим, все училище стоит в фальшпогонах.

– В зеленых…

– Да. А наш батальон один стоит в наших красивейших погонах. Все на нас смотрят. Зам. начальника училища стоит: «Командир батальона! Ко мне!» Начинается это: почему ваши курсанты погоны не поменяли? Он: «Товарищ полковник! Виноват, поменяем». Ну все, нам дают два часа времени, чтобы мы поменяли погоны. Соответственно этого не происходит. Никто погоны не снимает. Дальше начинается беседа с зам. начальника училища, соответственно, со всеми помощниками. Соответственно, мы без объяснений ничего снимать не собирались. Потом, если не ошибаюсь, к нам пришел зам. начальника училища полковник Бортан, начал объяснять, что это указание вышестоящего командования о том, что типа они нас демаскируют. Эти погоны нас демаскируют. И стали это рассказывать. А мы стоим и говорим: «А что, мы на войне, что ли?» – «Ну вот это видно. Эти погоны вас демаскируют на полевых выходах». Соответственно, проталкивается предложение в плане того, что можно носить на полевых выходах фальшпогоны, а вот в парадной носить синие. Это, мол, указание командования. Все. Соответственно, всех офицеров сильно взбодрили. Сказали: «Если ваш батальон сейчас не снимет синие погоны, то поедете в войска служить». Всех туда-сюда. Ну и ребята, недолго думая, выходят на журналистов в Рязани, – засмеялся, – собирают погоны, которые, грубо говоря, отказались снять, собирают. Тимофей, например, как и я, у меня до сих пор есть моя курсантская форма.

Курсант Растренин

Арсен прошел по комнате и показал мне в телефон курсантскую форму:

– Вот. И Тимофей тогда погоны не снял. Мы новую форму купили, а старую оставили. Чтобы на память висела.

– Какие вы…

Курсанты хранили ее, как реликвию.

Арсен:

– Потом мы видим, особо-то никто ничего не говорил, видео: «Рязанские курсанты выложили погоны…»

– У памятника Маргелову[4].

– Да. Начинаются действия. Там, Федеральная Служба Безопасности очень интересовались. Алексей Владимирович, несмотря на то, что мы его подставили, сказал: «Если честно, я бы сам так сделал, если бы был курсантом. Вы – большие молодцы! Настоящие офицеры, у которых есть что-то в душе, у которых есть какие-то принципы, у которых есть, так сказать, слово “честь”». Соответственно, после этого началась чистка батальона. Курсанты, которые это сделали, все были отчислены. Ну, в общем, основные люди, которые это сделали. Алексей Владимирович был отправлен в войска. Командиры взводов были отправлены в войска. Командир батальона, – рассказчик смеялся, – тоже был отправлен в войска…

«Отцы и дети», – пронеслось у меня в голове.

Я знал много историй из серии «Отцы и дети», когда старое сталкивалось с молодым, заскорузлое с горячим, обостренным и «находила коса на камень».

– А судьба тех ребят, которых отчислили, – спросил я, – они потом вернулись?

– Если не ошибаюсь, три человека восстановились. Мы, получается, выпустились, а они восстановились на третий курс, и если не ошибаюсь, они закончили. Но не все. Кого уволили по статье за несоблюдение условий контракта, те восстановиться не смогли. Потому что они приходили, но не получилось. А были ребята, которые несмотря на статью пошли служить в 45-ю бригаду специального назначения, в боевых действиях доказали преданность и верность и дальше командир бригады Вадим Иванович Паньков ходатайствовал о восстановлении их в училище.

– Это который в Чечне воевал, у него даже челюсть из ребра?

– Да, легендарный комбат!

– Я упоминал о нем в книге «Воины Новороссии. Подвиги народных героев», там у меня очерк о спецназовце Авраменко с позывным «Пересвет» из 45-й бригады.

На душе становилось теплее, когда слышали о таких командирах.

4. Первый прыжок. Стычки

– А первый прыжок у вас…

Арсен:

– Это на КМБ (курс молодого бойца. – Примеч. авт.). Я думаю, у Тимофея ощущения такие же были. Мы прыгали. Алексей Владимирович нам мотивационную речь: «Вот наконец вы станете стальными парнями!» Все прочее. Соответственно, наоборот, мы думали, мы грезили, мы хотели, чтобы войти… Вы понимаете, тогда еще были. Сейчас все это изменяется, извините за выражение, опущено. Вот я общаюсь с курсантами, среда, в которой мы сейчас, это не та. То ли Алексей Владимирович нам, скорее Алексей Владимирович задавал такую мотивационную жилку, просто жесточайшую. Для тебя все: спецназ, ВДВ, это жизнь прямо! Поэтому для нас прыжки – это войти в «бессмертную гвардию» что ли. Дня нас это было чем-то! Алексей Владимирович даже печатал нам небольшую речь, он нас поздравлял: «Наконец, первый прыжок. Вот вас в небесную гвардию!» У меня со времени КМБ сохранилась, я ему показываю. Он: «Офигеть, прошло почти десять лет, а у тебя до сих пор». Девятый год идет, и у Тимофея это тоже сохранилось. Для нас это память. Для нас это большая честь. И вот перед первым прыжком, я помню, пошел дождь. Нам вручали тельняшки. Нам давали «под жопу» парашютами. Такая традиция. Он вот эти традиции держал. И мы смотрели на старшекурсников, они ходили в беретах. И думали: когда нам эти береты наденут. Алексей Владимирович говорил: «Кто не прыгал, тот берет не заслужил. Когда прыгнете с Ила, тогда получите свои береты».

Памятные детали курсантской жизни, когда на выпуске при последнем прохождении бросают мелкие монеты вверх.

Арсен:

– И вот мы ждали этот момент, думаем: все, вот уже тельняшки. Всегда к этому относились… Чтобы вы понимали, это настолько сильно. Он сразу человеку говорил: «Ты что, не уважаешь наши символы?» И человек сразу после таких слов, не дай Бог, уронит тельняшку. Куда-то ее там положит. Мы видели, что на половые тряпки некоторые курсанты использовали, они говорили: «Она старая». Красная тряпка на быка, в общем!

– Патриоты!

– Ну, как бы да. Тимофей в этом плане сильно выделялся. У меня есть фото, он стоит маленький, ему четыре года, он стоит с флагом России. Для него это не просто полотно с какими-то непонятными знаками, для него это стяг! «Шовинизм» короче… Как у Алексея Владимировича. Для него это все…

«Шовинизм» в плане трепетного отношения к ВДВ.

– А у вас, курсантов, были какие-нибудь стычки…

– Стычки были со старшекурсниками, – продолжал рассказывать Арсен. – Помню, на первом курсе… Старшекурсники, они чуть-чуть, им как-то все равно, они строем особо не ходили. И ходили в столовую сами, когда хотели. У нас была традиция, что сначала идет наш батальон, все повзводно, и только потом заходит старшина. Командир роты. И только потом может следующее подразделение заходить. Я помню, на первом курсе мы были в Сельцах. Получается, первый взвод заходит кушать, второй взвод заходит, третий, и в нас вклиниваются старшекурсники. Типа, молчите, мы сейчас зайдем. Ну и все, соответственно, их берут и из строя выкидывают, – рассмеялся Арсен.

– Старшекурсников…

– Да, они вклинились в наш строй, а для нас тогда это было недопустимо… Алексей Владимирович так воспитывал.

– Хорошо воспитывал!

– Повыкидывали из строя. Они ошарашенные со своими друзьями, пришли в столовую, и там началось выяснение отношений… Там Тимофей был, остальные, и потом, помню, Тимофей говорил типа: «Правильно, так надо… Недопустимо. Есть же офицерские принципы. Ни в коем случае не должно быть вот этого безразличия. Ладно, старшекурсники. В первых курсах «шовинизм» был больной темой, на старших как-то все…

Побольше бы такого добротного «шовинизма» нам русским. Чтобы понимали, кто мы и что мы. А то только «Дядя Сэм» считает, что он – всему голова…

Арсен:

– У них (у старшекурсников. – Примеч. авт.), во-первых, не было такого человека, как Алексей Владимирович. Кремня-наставника. И на старших курсах, на четвертом, на пятом, когда Алексей Владимирович ушел, эти принципы держались за счет той базы, которую он дал, того мировоззрения, которое он сформировал. Вот что такое настоящий офицер, и надо быть только таким! И потом, даже если какие-то вопросы возникали, говорили: это не по-офицерски, это неправильно…