Михаил Ежов – Время камней (страница 77)

Сафир понимал, что предстоит жестокий бой с теми, кто превосходит его и по мастерству, и по числу. Рассчитывать он мог только на магию, внезапность и приспособления, которые вручил ему Эл. Они были тщательно разложены по карманам — так, чтобы легко доставать необходимое.

Сафир извлёк горсть маленьких шариков и зажал их в кулаке. Затем приложил ладонь к двери, и через полминуты замок тихо щёлкнул. Маград выхватил меч и ворвался в комнату, почти одновременно с этим бросив вперёд шарики. Четыре гвардейца ринулись на него, занося обнажённые клинки. Сафир отразил несколько стремительных ударов, ушёл от последовавших за ними выпадов и очутился в середине комнаты. Шарики, тем временем, разлетелись по полу и через секунду лопнули, издав серию тихих хлопков. Из них повалил едкий жёлтый дым. Не обращая на него внимания, преторианцы бросились на Сафира, тесня его к двери в дальней стене комнаты. Это было Маграду на руку, так как оттуда можно было попасть прямо в малый аудиенц-зал императора. Он поспешно отступал, отражая сыпавшиеся на него удары.

Дым быстро заполнял комнату, и вскоре дальше двух шагов уже трудно было что-либо различить. Когда из боковых дверей выскочили телохранители с копьями, мечами и арбалетами наизготовку, они казались бесформенными тенями. Сафир видел лишь тех, кто наступал на него. Он спиной чувствовал, что скоро упрётся в дверь, и свободной рукой достал из кармана металлический тубус. Выдернув зубами пробку, юноша бросил его под ноги нападавшим. Те едва обратили на него внимание, видимо, решив, что противник просто пытается отвлечь их внимание. Из трубки повалил сиреневый дым. Смешиваясь с жёлтым, он приобретал грязно-бурый оттенок. Через несколько мгновений телохранители начали кашлять, из глаз у них потекли слёзы. Сафир наблюдал за ними не без любопытства. Сам он заранее принял противоядие, и только со слов Эла представлял, что должно произойти.

Маград упёрся в дверь и, не оборачиваясь, нащупал ручку. Четвёрка преторианцев, первыми вступивших с ним в бой, потерялась в клубах дыма. Сафир видел скорчившиеся силуэты, пытавшиеся удержаться на ногах. Остальные мелькали в буром тумане подобно теням. Отовсюду доносились выкрики и стоны. Эл говорил, что ядовитые пары обожгут лёгкие изнутри, но последствия не будут смертельными.

Сафир был рад, что удалось обойтись без жертв, и ему не пришлось никого убивать. Отворив дверь, он проскользнул в аудиенц-зал и заперся. Оглядевшись, юноша не увидел Камаэля. Вероятно, тот находился в другом помещении. Сафир прислушался: из-за двери доносились сумбурные вопли, но никто, похоже, так и не понял, что Маград пробрался в покои императора. Сафир осторожно двинулся через тёмный зал, держа меч наготове. Он понимал, что Камаэль мог слышать звуки заварушки и приготовиться к встрече. Пройдя через комнату, он отодвинул занавес и очутился в другом помещении, где была устроена небольшая оранжерея. К ней вела широкая лестница. Сафир начал подниматься, и через несколько секунд оказался среди цветов, горшков и кадок. Вокруг высились пальмы и другие экзотические растения, привезённые в Урдисабан из разных стран. Среди листвы дремали птицы самых причудливых расцветок. Некоторые были в позолоченных клетках, другие сидели прямо на ветках. Сафир шёл между кадками, вглядываясь в темноту между стволами. Но и здесь было пусто. Он открыл дверь в конце оранжереи и оказался в рабочем кабинете императора. Возле кресла горел масляный светильник, давая достаточно света, чтобы читать или писать.

Подойдя к столу, Сафир придвинул лист бумаги, испещрённый записями. Император давал указания легатам относительно военных действий против напавших на границы варваров. Чернила ещё не высохли, перо лежало рядом, и под ним расплылась маленькая клякса — его бросили второпях, не потрудившись даже вытереть. Значит, Камаэль находился в кабинете, когда началась заварушка, и сбежал! Сафир перевёл взгляд на дверь, ведущую в галерею, где располагались мраморные бюсты правителей Урдисабана. Через неё можно попасть в спальню и ещё ряд помещений, в том числе оружейную и трофейную. После исчезновения Маграда, меч и доспехи императора должны были перенести во дворец — пока не будет назначен новый оруженосец. Эта мысль пришла Сафиру в голову между делом, и он досадливо поморщился: ему не хотелось думать о том, что он потерял, поскольку это неизменно вызвало бы воспоминания о недавнем разговоре с Армиэль, который он изо всех сил старался забыть.

Маград решительно вышел на галерею. Высеченные из камня фигуры правителей смотрели в пустоту, похожие на заколдованных великанов. Сафир двинулся между ними, бесшумно ступая по ковровой дорожке. Дверь впереди была распахнута. Без сомнения, через неё совсем недавно кто-то прошёл. Ускорив шаги, юноша вскоре оказался в оружейной. Здесь было пусто и темно. В дальнем конце виднелась большая арка, за которой располагалась лестница, ведущая в трофейную. Сафир решительно пересёк первый зал, взбежал по ступеням и очутился в огромном зале, уставленном по периметру знамёнами, значками, эмблемами, доспехами и оружием побеждённых врагов Урдисабана.

Глава 94

Камаэль Марад-Изтаэрд ждал его здесь. Вооружённый мечом, он стоял в центре комнаты, глядя на Сафира. Зал освещали двадцать ламп, установленных на железных треногах. Видимо, император сам зажёг их.

Маград остановился, чтобы разглядеть своего врага. Камаэль был в тунике. Не надел даже лёгкого панциря, хотя время у него было.

Император пошёл юноше навстречу, поднимая оружие.

— Наконец, мы встретились, — проговорил Сафир, просто чтобы нарушить молчание.

Глядя на Камаэля, он не мог поверить, что это тот самый человек, который когда-то приказал убить его родителей. Лицо, осанка — всё было таким привычным и знакомым, почти родным. Скрепя сердце, Сафир двинулся на своего противника.

— С тобой бесполезно говорить, лорд Маград? — проговорил Камаэль тихо.

— Всё уже сказано! — ответил Сафир, хотя это и далось ему с трудом. — Ты знаешь, зачем я пришёл!

Камаэль слегка кивнул. Их с Сафиром разделяли несколько футов. Мечи скрестились с тихим звоном. По клинкам пробежали огненные отсветы масляных светильников.

— Во имя мести! — проговорил Сафир. — По праву крови!

— Как скажешь! — отозвался Камаэль.

В его голосе слышалось сожаление.

Они отступили друг от друга и тут же бросились в бой. Лезвия рассекали воздух, ударялись и свистели, не находя цели. Для старика император проявлял чудеса ловкости и силы. Они кружили по залу, и опыт Камаэля был достойным противовесом молодости Сафира.

Император нырнул под клинок Маграда и, не оборачиваясь, взмахнул своим. Сафир успел наклониться вперёд, чтобы избежать удара, но почувствовал, как холодный металл, взрезав одежду, пропорол панцирь и царапнул кожу. Рана была неглубокой, но болезненной. Поморщившись, Сафир резко обернулся и тут же бросился на Камаэля. Император поспешно отступил, отражая удары. Его лицо было сосредоточено и спокойно. Маграда это раздражало: он хотел, чтобы противник дрожал от страха, предчувствуя скорую кончину.

Но пока что победа не на его стороне, и даже о преимуществе говорить рано. Камаэль не сдавал позиций и не только защищался, но и умело атаковал. Сафиру же пока не удавалось ни загнать его в угол, ни заставить открыться для точного удара.

Он хотел прикончить императора в честном бою, один на один, безо всяких ухищрений, но преторианцы не будут вечно сидеть перед дверью в покои своего повелителя. Они скоро окажутся здесь — вместе с подкреплением. По крайней мере часть из них уже должна рыскать по дворцу в поисках изменника. Нельзя терять ни минуты!

Сафир воспользовался небольшой заминкой в схватке и сунул руку в карман. Там лежал данный Элом порошок. Зажав горсть в ладони, Маград стал наступать на противника, стараясь вынудить того открыться, но Камаэль слишком хорошо владел навыками защиты.

— Уходи, пока не поздно! — сказал он вдруг.

Голос его срывался: возраст давал о себе знать.

— Ни за что! — Сафир услышал в словах императора признание в том, что силы постепенно покидают его.

Он провёл ещё несколько атак — как ему казалось, довольно изощрённых — но Камаэль отразил и их.

— Скоро здесь будут преторианцы, — сказал император. — Беги!

Сафир заставил себя усмехнуться. Он не чувствовал торжества, но отступать не собирался. Теперь он, как никогда, был близок к осуществлению мести. Маград собирался убить Камаэля любой ценой. Но он не мог подобраться к врагу — движения того были слишком выверены. Существовал лишь один способ заставить императора открыться — и Сафир без колебаний решился на него.

Подняв меч, он бросился в атаку.

Камаэль отражал выпады с прежней методичностью. У него была прекрасная техника, и Сафир видел, что за каждым движением следует единственно правильное. Он надеялся, что это сделает его врага предсказуемым.

Во время очередной серии ударов Сафир чуть дальше, чем следовало, отвёл меч и открыл грудь для удара — ошибка, которую он никогда не допустил бы. Если бы Камаэль не был так опытен, и его движения не были доведены до автоматизма, он успел бы понять, что Маград сделал это нарочно, однако его совершенная техника вынуждала атаковать противника, предоставившего для этого возможность. Рука опередила разум, и меч, со свистом разрезав воздух, полоснул Сафира по груди, с лёгкостью разрубив панцирь и чиркнув по рёбрам. Следующим ударом Камаэль собрался добить незадачливого врага, но в этот самый миг Маград, превозмогая дикую боль, поднёс руку ко рту и что было силы дунул. Алый порошок взметнулся густым облаком и окутал императора. Одного вдоха хватило, чтобы мышцы расслабились, и Камаэль выронил оружие, ставшее вдруг неимоверно тяжёлым.