Михаил Ежов – Время камней (страница 45)
Армиэль… Она не поверит. И не поймёт. Наивно ожидать от дочери, что она встанет на сторону Сафира. Для неё Камаэль — любящий и заботливый отец, а не жестокий убийца, способный осудить одного из самых верных своих вассалов и послать легионеров, чтобы они расправились с ним и его семьёй: тайно от всех, не предавая дело огласке. Если обвинение было справедливым, то зачем было казнить лорда Маграда без публичного разбирательства, как это делалось всегда?!
Сафир застонал, стиснув зубы. Как жестока бывает жизнь, но смертным не гоже роптать на судьбу. Он
Выхватив из ножен короткий кинжал, Сафир метнул его в императора. Того мгновенно закрыл собой один из телохранителей. Клинок со звоном отскочил от панциря.
— Взять! — отдал короткий приказ Камаэль упавшим голосом. — Живым! Лорд болен.
«Лорд не болен, — подумал Сафир. — Лорд прозрел!» И вдруг его пронзила другая мысль: почему он так слепо доверился мимолётному мороку?! Откуда ему знать, что он правдив? Ведь всё увиденное им было так нелогично! Император всегда был добр к нему и отличал. Он воспитал его и отдал ему руку своей дочери. Разве поступил бы он так с сыном того, кого приказал убить?!
Но рассуждать было некогда. Телохранители ринулись на него, а император устремился вверх по лестнице. Сафир отразил несколько выпадов, но воины легко оттеснили его на арену и окружили.
— Сдавайтесь, лорд! — сказал один. — Мы не причиним вам вреда.
— Сафир, опомнись! — за спинами телохранителей появился Нармин. — Брось меч!
В этот момент в Золотой Ложе Эл прошептал что-то своему ленивцу, тот пискнул, и посол неожиданно бросил его вниз. Зверёк ловко перекувырнулся, распластал передние лапы и начал стремительно расти, превращаясь в ящера пятнадцати футов длиной и двадцати в размахе. Зрители с воплями ужаса бросились врассыпную, даже несколько преторианцев растерянно замерли на месте, не сводя глаз с приближавшегося монстра. Их товарищи бесцеремонно повалили императора на лестнице и закрыли своими телами.
Взмахнув кожистыми крыльями, ящер спланировал к подножию лестницы, схватил Сафира когтистыми лапами за одежду и взмыл обратно к ложе. Все в изумлении провожали глазами поразительное существо и похищенного лорда, беспомощно болтающего в воздухе ногами, не знающего, пугаться или радоваться неожиданному избавлению. Эл с неожиданной ловкостью перепрыгнул через барьер ложи и очутился на спине ящера. Похлопав чудовище по шее, он что-то проговорил, и монстр взмыл вверх, покидая вместе со своими седоками Цирк и, судя по всему, Урдисабан. Через несколько мгновений он превратился в точку, а затем и вовсе исчез из вида.
Глава 57
Первый голем, которого показал Зимария Ирвину, походил на гигантского паука, но имел восемнадцать жвал, зазубренные лезвия на ногах и длинное тонкое жало, способное одновременно нанизать человек пять. По словам Зимарии, его доставили в Маор-Агтон недавно — всего восемь месяцев назад.
— Думаю, его сделали в Шасайете, — говорил он, стоя перед клеткой и глядя на тускло поблескивавшего в свете факелов голема. — Там изготавливают много различных чудовищ, одержимых стремлением убивать. Обычно в них поселяют душу умершего человека, предварительно подчинив её себе и наложив необходимые заклятья. Не совсем некромагия, но близко, очень близко. За годы, проведённые здесь, я изучил множество трудов по этому вопросу, — пояснил Зимария, обернувшись к Ирвину. — Впечатляет? — он усмехнулся, заметив, что тот не может оторваться от металлического монстра. — Этот красавчик — настоящее чудо, произведение искусства. Невиданное мастерство! Анкхели изловили его, когда он крушил очередную деревню где-то на северо-востоке. Кажется, какой-то барон решил проучить своих взбунтовавшихся крестьян и натравил на них свою игрушку.
— Колдун?
— О, нет. Просто очень богатый землевладелец. Из тех, что умеют лишь воевать и пировать. Им не под силу создать что-либо подобное, — Зимария насмешливо покачал головой. — Я ведь сказал, этого голема сделали в Шасайете. Примерно таких же использовали во время Великой Войны. Об этом написано много трудов. Если хочешь, я тебе одолжу, — Зимария неопределённо махнул рукой назад, очевидно имея в виду заваленные свитками столы.
— Может быть, потом, — отозвался Ирвин. — Так ты сказал, этот паук убил кого-то?
Зимария невесело усмехнулся.
— Не кого-то, друг мой, а очень многих! Анкхели едва совладали с ним.
Ирвин покачал головой.
— И всё же удивительное создание.
— О, да! Жаль только, что те, кто умеет делать такое, посвятили себя злу. Конечно, шасайетские колдуны редко вмешиваются в дела обычных людей, но всё же использование душ едва ли можно назвать достойным занятием.
— Разумеется, — согласился Ирвин. — Хотя и не все используют свои знания во зло, — он на мгновение задумался и помрачнел, но Зимария отвлёк его внимание, взяв под локоть и заявив, что хочет показать и других обитателей своего хранилища.
Они прошли дальше, и взору Ирвина предстал закованный в сплошные доспехи воин двухметрового роста. Он стоял посреди камеры, опустив руки вдоль туловища и казался одним из тех изваяний, которыми любили украшать свои дворцы владыки древности.
— Кто это? — спросил Ирвин.
— Тоже голем, — ответил Зимария, подходя к прутьям решётки. — Он не опасен. Его нашли в пещере в пустыне. Он был почти занесён песком и успел изрядно попортиться. Взгляни на левую сторону панциря. Видишь, там металл не блестит?
Ирвин кивнул.
— Как он оказался в пустыне? — спросил он, разглядывая зловещую фигуру в покрытых рунами и изъеденных песком доспехах.
— Очевидно, он потерял своего хозяина. Возможно, тот погиб, и его воин остался в пещере, обречённый на вечное бездействие. Расколдовать его нельзя — кто-то наложил очень сильное заклятье. Душа, которую поселили в нём, скорее всего, никогда не попадёт в Зал Умерших, — Зимария покачал головой. — Это очень жестоко, мой друг, когда нет надежды на избавление. Впрочем, душа, помещённая в голема, не может испытывать отчаяние, потому что наложенные на неё заклятья обрекают её на служение одной цели. Иначе кто бы мог ей приказывать?
— И все эти существа будут храниться здесь вечно? — спросил Ирвин.
На мгновение он представил, как големы по какой-то причине оживают и разбегаются по башне с единственным желанием убивать всё, что попадётся на пути. От подобной картины делалось так жутко, что Ирвин невольно поёжился.
— Вечность — слишком неопределенное понятие, — ответил Зимария, знаком приглашая своего спутника идти дальше. — Кто знает, долго ли простоит Маор-Агтон? Возможно, завтра на наш мир обрушатся воды Океана, или налетят невиданные ураганы и сметут всё с лица земли. Скажем так: големы останутся здесь, пока тот, кто построил Чёрную Башню, не решит иначе.
— Скажи, Зимария, что ты знаешь об анкхелях?
— Не очень много. А они тебе ничего не рассказывали?
— Я так понял, что бог, которого они называют Гором, создал их как стражей этого места.
— Да, — Зимария кивнул. — Только бог сумел бы объединить человека с птицей. Никому из смертных, даже самым сильным колдунам, это не под силу.
Они остановились перед клеткой, на полу которой лежал большой металлический шар с многочисленными прорезями.
— Этот безобидный на вид голем уничтожил не один караван, — сказал Зимария. — Не подходи близко! — добавил он, заметив, что Ирвин сделал шаг к камере. — Из этих щелей в любую секунду могут появиться лезвия. Представь ощетинившийся мечами шар, катящийся по пустыне и превращающий в кровавое месиво людей и животных. Впрочем, я преувеличил: разбойники, владевшие им, использовали свою игрушку только против людей. Лошади и верблюды стоят слишком дорого, чтобы убивать их. Он появился здесь четыре года назад и до сих пор не утратил своих смертоносных способностей. Если приблизишься, он наверняка нападёт.
— Скажи, а что анкхели делают с теми, кто посылает големов убивать людей? — спросил вдруг Ирвин.
— Ничего, — ответил Зимария. — Они не судьи, а только исполнители воли своего бога. Тот велел им заключать в Маор-Агтон существ, которые приносят людям вред, и они делают это. Наказание истинных виновных их не интересует.
— Разве это справедливо? Отобрать у убийцы оружие не значит остановить его. Он может обзавестись другим, — Ирвин был искренне удивлён.
— Я согласен с тобой, мой друг, но анкхели — не палачи. И они не обязаны заниматься нашими делами. По большому счёту, нам вообще повезло, что Гору пришло в голову позаботиться о нас, простых смертных.
— Что ж, теперь и мы в каком-то смысле служим на пользу людям, — Ирвин невесело усмехнулся.
Зимария взглянул на него, затем сказал:
— Ты ведь не хочешь оставаться здесь, верно?
— Конечно, нет. Я вообще попал сюда случайно. По ошибке. Так, по крайней мере, мне кажется.
— Мне тоже здесь надоело, — доверительно сказал Зимария, останавливаясь перед следующей клеткой, которая была почему-то задёрнута плотным занавесом. — Слишком долго я пробыл в общество этих металлических убийц, — он потянул за свисавший сбоку шнур, и ткань с тихим шелестом отъехала в сторону.
Ирвин невольно ахнул: в огромной клетке сидела гигантская птица. Бронзовые крылья были сложены и переливались в свете факелов, перья горели жёлтым огнём, стальные клюв и когти казались сделанными из серебра.