Михаил Ежов – Время камней (страница 15)

Здесь существо снова должно было ждать.

Процессия вошла в ворота некрополя, где её встретили жрецы, жившие в Ниамаде и следившие за могилами. Теперь они возглавили шествие, распространяя вокруг себя дым от ароматических масел, наполнявших золотые кадильницы на длинных тонких цепочках, которыми жрецы размахивали, словно маятниками. Впереди возвышался двенадцатиярусный зиккурат, в основании которого зиял квадрат тоннеля, ведшего в недра гробницы — туда, где предстояло покоиться нефритовому гробу императрицы Флабрии.

Сафир подумал, что и сам мог бы быть похороненным в пустом саркофаге, а его тело гнило бы на морском дне, объеденное рыбами и источенное солью. Он тряхнул головой, стараясь отогнать мрачные мысли. Но здесь, среди могил, мокрых от дождя, под низким пасмурным небом, сделать это было не так просто.

Существо пробудилось и услышало наверху шум: голоса, топот ног, удары железа о железо и заунывный стон труб. В подземелье проникал тонкий запах ароматических масел и дыма.

В голове зазвучал голос Хозяина, он приказывал подняться по стене и вылезти наружу. Зачем…? Чтобы убить! Время пришло. Пора исполнить волю Хозяина.

Существо развернуло кольца своего суставчатого тела и устремилось по стене вверх, к люку, через который пробивался свет. Многочисленные ноги цеплялись за едва различимые выступы камня, позволяя передвигаться по отвесной плоскости не хуже насекомых.

Семнадцать глаз существа увидели тусклое солнце, серое небо и тяжёлые облака. Справа приближалась процессия людей, пышно одетых, издающих громкие стенающие и торжественные звуки. Цель была среди них. Существо устремило на неё взгляд и замерло в ожидании.

Сафир увидел, как чёрная блестящая лента выскользнула из какой-то щели и, описав в воздухе широкую дугу, опустилась в толпу. Вопли ужаса раздались со всех сторон, люди бросились врассыпную. Телохранители императора выхватили мечи и заслонили Его Величество и Армиэль, одновременно тесня их в сторону какой-то гробницы. Сафир бросился к ним, обнажая оружие. Вокруг метались перепуганные люди. Многие падали, сталкиваясь друг с другом или путаясь в одежде. Уродливое существо стремительно приближалось, перебирая суставчатыми ногами, усаженными длинными тонкими шипами. Плоское тело разбрасывало царедворцев и жрецов, прокладывая себе дорогу через хаос обезумивших от ужаса людей, и Сафир вдруг понял, что оно пытается добраться до императора и Армиэль. Он бросился наперерез, не думая о том, сможет ли остановить чудовище, одна только голова которого была размером с человека. Он видел четыре жвала, усеянные мелкими острыми зубами, раздвоенный язык, походящий на змеиный, и голубые полусферы глаз, расположенных вертикально в два ряда и сходившихся к челюстям буквой «V». Сафир прыгнул вперёд, занося меч для удара. Он метил в основание головы, туда, где, по его представлениям, у существа должна была находиться шея.

Глава 21

Чудовище было уже в пяти шагах от императора и его дочери, заслонённых телохранителями. Сафир опустил клинок, хрустнул хитиновый панцирь, существо резко дёрнулось, юношу обожгло, словно кнутом — тонкий суставчатый ус полоснул его поперёк лица и груди, отбросив футов на восемь. Сафир поднялся и вытер с лица кровь. Чудовище, не обращая на него внимания, бросилось вперёд. Последовала короткая схватка с телохранителями: Раэль-Гард был обезоружен ударом жвала, Амак-Шаиз ударил существо по голове, отсёк один ус, но тут же отлетел в сторону и, ударившись о стену гробницы, потерял сознание; Вель-Габар был убит ещё до того, как сумел достать противника, — жвала обхватили его и разрезали на четыре части; Самаль-Кадар отрубил существу переднюю конечность, увернулся от уцелевшего уса, но был сбит с ног рванувшимся вперёд монстром.

Император Камаэль стоял с обнажённым мечом, закрывая собой дочь. На лице у него была написана мрачная решимость умереть в бою. Сафир к этому времени уже находился рядом с чудовищем. Занеся меч, он рубанул изо всех сил. На него брызнула густая, дурно пахнущая жёлтая жидкость. Существо дёрнулось, изогнулось, его многочисленные ноги подкосились, и оно рухнуло на землю, шевеля жвалами и судорожно подёргиваясь. Сафир на секунду замер, не веря своим глазам, затем перехватил меч остриём вниз и вогнал клинок чудовищу в голову.

Через пару мгновений всё было кончено. Монстр превратился в длинную плоскую хитиновую ленту, неподвижно лежащую среди гробниц Ниамада. Его окружила толпа людей, с опаской приблизившихся к поверженному существу. Армиэль оказалась в объятиях Сафира, императора поддерживали под руки Раэль-Гард и Амак-Шиаз. Самаль-Кадар расталкивал толпу, расчищая дорогу. Их окружали подоспевшие легионеры, отряд которых шёл в конце процессии. Нефритовый гроб валялся на земле, брошенный в панике. Люди расходились, с опаской поглядывая на трещины и открытые входы в гробницы. Жрецы сновали взад и вперёд, окуривая место вокруг убитого чудовища на случай, если здесь было замешано колдовство.

Когда императора Камаэля, его дочь и Сафира под охраной доставили во дворец, о несостоявшемся покушении знал уже весь город. Легионеры прочёсывали Ниамад и подвалы столицы в поисках других монстров, но было ясно, что они никого не найдут. Существо перенесли в лабораторию придворных магов и алхимиков, которым предстояло разобраться в его природе. Ни в Урдисабане, ни в одной из близлежащих земель подобных тварей не водилось. В этом уверили императора самые авторитетные придворные зоологи.

Служанки уложили Армиэль в постель, и её окружили доктора. Император выпил какой-то раствор, предложенный ему придворным лекарем, но от остальных медицинских услуг отказался. Сафира осмотрели, но никаких травм, кроме синяков, не нашли. Ушибы смазали густой мазью, пахнувшей смолой, и велели пить успокаивающий настой каких-то трав, который ему вручил осматривавший его врач. И это не было лишним, ибо Сафира трясло, и он никак не мог унять дрожь, хоть и стыдился этого.

Погибшего Вель-Габара принесли, по распоряжению императора, во дворец и начали готовить тело к похоронам. Были также приглашены его родственники. Гроб императрицы Флабрии подобрали жрецы и завершили обряд захоронения сами, без лишних свидетелей, а вход в пирамиду запечатали.

Когда вечером Сафир, наконец, пришёл в свой флигель, разделся и лёг в постель, сон сразу же сморил его — сказались волнения прошедшего дня. Но ночь его не была спокойной.

Почти сразу Сафира окружили тревожные видения: конный отряд легионеров спускался по извилистой дороге по направлению к трёхэтажному дому, в котором юноша без труда узнал свой, находящийся на юге, там, где располагалось его родовое имение.

Солдаты въехали в ворота и остановились перед крыльцом. Какой-то пожилой человек в ливрее вышел им навстречу, но капитан убил его прежде, чем тот успел произнести хотя бы слово. Легионеры устремились в дом, расправляясь со всеми, кто попадался им по пути. Женский визг, грохот ломаемой мебели и бьющейся посуды наполнили дом. Кровь широкими полосами ложилась на стены, растекалась по узорчатому полу. Солдаты во главе с капитаном побежали вверх по лестнице, и сердце Сафира забилось быстрее. Он уже знал, что произойдёт там, в спальне… Но видение погасло, и вместо него появилось другое: смуглого всадника с окладистой бородой окружили всадники. В руках у него был полуторный меч, у них — копья. Он обрубил несколько направленных на него наконечников, но остальные пронзили его. Когда человек упал на землю, легионеры спешились и достали свои мечи. Потом всё померкло, но Сафир знал, кем был убитый. Он не раз видел его портрет на стене своего дома, проходил мимо него, иногда останавливаясь, чтобы вглядеться в родные черты.

Кошмар закончился, его сменили другие сны, и ночь длилась ещё долго, и слёзы, выступившие из глаз Сафира, успели высохнуть прежде, чем он проснулся.

Прежде, чем свет окончательно померк в глазах существа, оно увидело картину из далёкого прошлого, внезапно всплывшую в его искалеченной памяти: существо окружил десяток воинов. Они направляли на него свои копья и что-то кричали, но оно не понимало ни слова, ибо не знало их языка. Потом оно сражалось, но совсем недолго. Боль вдруг пронзила его со всех сторон.

А воины надвигались, и лица их были искажены злобой и торжеством.

Глава 22

Герцог Даршак сидел на стуле за своим столом и отмечал на карте продвижение войск. Его руки были до локтей закрыты кожаными перчатками, которые он почти никогда не снимал. Нет, он не стеснялся того, что они казались сделанными из жидкого металла, напротив, он мог бы гордиться ими, но каждый взгляд на них напоминал герцогу, что когда-нибудь за этот божественный дар придётся расплатиться. И кто знает, чего потребует Унгкер?

Лорд провёл на карте красную линию, означавшую направление движения основных карательных войск, которые теснили на восток, к Туманному Хребту, отряды орков, ещё продолжавших сражаться — в основном, чтобы спасти свои жизни. Каждый день приходили сообщения, и почти все содержали добрые вести. Хоть Норфолд и остался единственной крепостью, устоявшей перед ордой, Ольтодун победил. К Норфолду стягивались уцелевшие отряды людей, и их сразу отправляли на восток добивать орков. Страна ещё могла окрепнуть. К счастью, соседний Карсдейл состоял с Ольтодуном в дружественных отношениях, а Вайтандар был уничтожен несколько лет назад неким Рогбольдом и его армией, о которых потом никто никогда ничего не слышал. Таким образом, можно было не опасаться, что кто-нибудь попытается воспользоваться ослабленным состоянием Ольтодуна.