Михаил Ежов – Вперёд в СССР! Том 4 (страница 44)

Я вкачал побольше энергии в ещё одну покрытую нафталином технику. Определитель. Источник изменений в слое выдаёт себя мощным энергетическим всплеском. И старая техника позволила мне безошибочно вычислить дистанцию. Вместе с направлением.

Эмиссар расположился прямо над нами.

А занималась эта сволочь тем, что сворачивала коридоры в подобие лестницы Эшера, чтобы я не выбрался из ловушки.

Вспышка света.

Нечто врубилось в лабиринт, расшвыряло его обломки по аморфной серости и заставило некрода отшатнуться. Нечто перестало быть лучом, оформилось в человеческую фигуру и приветливо помахало нам рукой.

Брянцев.

— Я уж думал, ты не придёшь.

— И пропустить такую драку? — возмутился учитель.

Над левым плечом анимансера соткалась вечно недовольная жаба.

— Кто обижает моего ученика⁈ — взревел Брянцев. — А ну, пошёл вон из этого слоя!

Не успел я опомниться, как более опытный товарищ активировал Лифт. Это легендарный навык, позволяющий вышвырнуть кого угодно на более глубокий план. Не обязательно смежный.

Пространство вскипело, забурлило.

— Ну! — Брянцев раздражённо уставился на меня. — Поддержите!

Лифт требует прорву энергии.

И анимансера, запустившего этот ад, необходимо подпитывать.

Му с Чупой взялись за дело.

Чудовищное давление, постепенно нарастая, пробило невидимые границы слоя. Лифт свернулся в трубу и потащил нас в неведомые дали. Всех, включая эмиссара. Ощущение было такое, словно сплавляешься вниз по американским горкам.

Субъективно прошло не больше тридцати секунд, и нас вышвырнуло в пустыню с безоблачным ночным небом. Над горизонтом застыла полная луна. Вокруг мерцали звёзды. Чуть поодаль громоздились залитые белым светом руины, а холод пробирал до самых костей… Пришлось напомнить себе, что в этом мире у меня никаких костей нет. Да и сам я — условность. Мыслящая абстракция.

Чернильный сгусток, сплошь состоящий из переплетённых канатов тьмы, завис над песками. У души эмиссара не было ни глаз, ни рта, ни других органов чувств. И тем не менее, она нас воспринимала.

А ещё нас воспринимали те, другие.

Обитатели глубинных пластов.

— Готовьтесь, — тихо сказал Брянцев.

Заслоняя звёзды, к нам устремились громадные тени. Хищники этого мира. Я не сразу понял замысел учителя, но когда понял — искренне восхитился.

Жабыч по приказу хозяина что-то сотворил.

К чёрному клубку эмиссара прилипло светящееся пятно.

Глубинные демоны сменили траекторию движения и устремились к новой жертве. Пятно оказалось меткой, привлекающей этих хищников.

Выброс!

Учитель вновь применил одну из своих хитрых техник, и нас утянуло в воронку, образовавшуюся прямо в небе. Вдогонку устремилась волна потустороннего ужаса.

Эмиссара рвали на части.

Кабинет шефа собрался вокруг меня подобно конструктору.

После затянувшейся битвы из подпространства возвращаться нелегко. Я знал анимансеров, которые полагали, что наш мир — это всего лишь ещё один пласт метавселенной, в которой обитают духи, демоны и прочие непонятные существа. А приход эмиссаров эти психопаты объясняли погружением Земли в более глубокий слой.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы осмыслить происходящее.

На ковре лежит Виктор Викторович Козлов. Дышит ровно, руки раскинуты, глаза закрыты. Есть и другие — неизвестный мне пожилой менталист с синим значком на лацкане пиджака. Двое мужиков из Проекта, один из которых был заместителем Козлова. И женщина с острыми, немного хищными чертами лица.

Я, как и прежде, сидел на полу в позе лотоса.

Почти никто не обратил на меня внимания.

Неожиданно Козлов выпрямился, сел и обвёл глазами кабинет. Задержался на моём лице. Оценив обстановку, бросил приказ:

— Всем выйти. Остаться Громову.

Я попытался вспомнить, как все эти люди вообще тут оказались. Дверь я захлопнул. Но это не означает, что её нельзя открыть при большом желании. Шеф устроил знатный переполох.

Козлов тяжело вздохнул, обошёл свой необъятный стол, сел в кресло и уставился на меня.

— Что скажешь?

— Вы хоть сами понимаете, что произошло?

— Ну, как это описать… — Виктор Викторович зябко повёл плечами, словно его внезапно охватил холод. — Было неприятно. Словно какая-то тьма перед глазами. И давление. Меня пытались выжать из собственной головы. При этом изучали, сканировали. Никогда ничего подобного не испытывал.

— Это нападение эмиссара.

Козлов потёр лицо ладонями, достал из ящика стола пузырёк валерьянки и накапал себе в стакан. Выпил.

— В меня вселялись?

— Да.

— Что им помешало?

— Я.

— Будешь? — Козлов указал на валерьянку.

— Нет, воздержусь.

— Влад, я твой должник. И давай уберём ложную скромность, — перехватив мой взгляд, Козлов стал ещё более угрюмым. — Идёт война. Ты меня, можно сказать, вытащил с того света. Я это не забуду.

— Виктор Викторович, — мягко произнёс я. — Эмиссары не могут вселяться во всех подряд. Нужна предрасположенность.

— Это как? — насторожился шеф.

— Душевный раздрай. Депрессия, чувство вины, одиночество. Ссора с кем-нибудь из близких. Чья-то смерть или болезнь, которую вы остро переживаете. Разум ослаблен — и некроды в него лезут.

— Значит, так.

— Именно так.

Снова тяжёлый вздох.

— Ты очень хорошо разбираешься в этих тварях, — наконец, выдал Козлов. — Не просто убиваешь их. Владеешь теоретической базой.

— Я менталист.

Шеф недоверчиво хмыкнул.

А потом сказал:

— Зачем тебе это знать? Про мои проблемы?

— Чтобы понять, насколько вы уязвимы.

— Думаешь, я слабое звено.

— Каждый человек слаб, по большому счёту. Вопрос в степени этой слабости. Мы живые.