Михаил Ежов – Вперёд в СССР! Том 4 (страница 27)

Взрывы слышны не были.

От вспышек наши глаза защитила поляризация лобового стекла.

Над холмом поплыли клубы густого дыма…

— Хорошо идут, — оценил Бурундуков.

У меня внутри всё кипело. Старые привычки вынуждали броситься в бой, помочь ребятам. Но здравый смысл подсказывал, что хорошо обученные, прошедшие через несколько войн штурмовики должны справиться с поставленной задачей.

Дроны транслировали бой в онлайн-режиме.

Бортовой компьютер выводил на экран видео, снятые с разных ракурсов. Вот перекинувшийся в тигра анималист ударом лапы раскраивает череп жуткой твари, смахивающей на Чужого. Вот ещё одна тварь разлетается в клочья от выстрела из дробовика. Вот эмиссар прыгает на физика в чёрном шлеме, но его сбивает штурмовик в экзодоспехе…

Уследить за всем было нереально.

Организованный штурм превратился в хаотичную мясорубку.

Матерились по рации командиры, кто-то указывал направление на группу врагов, кто-то пробивал импульсным молотом вставшее на пути заграждение…

Часть наших парней уже прорвалась за первую линию обороны.

Я глазам своим не поверил.

В дыму мелькали шустрые тени врагов, их там было нереально много. Десятки! Единичные выстрелы, но в целом… понеслась рукопашная.

Съёмка с высоты в несколько метров не давала полной картины, но я по достоинству оценил мощь боевых менторов. За чертой города, при отсутствии гражданских, никто себя не сдерживал. Контактники били врага ножами, добавляя электрический урон. Анималисты рвали глотки. Пирокинетки жгли в прямом и переносном смысле…

Прекрасно себя показали операторы «мишек». Двигались быстро, крушили врага плазменными серпами, иногда расстреливали из спаренных пулемётов Токарева. Убойная мощь этих штук была такой, что попавшие под огонь эмиссары превращались в окровавленные ошмётки.

Световые гранаты рвались то тут, то там.

Противники не были к этому готовы.

Наши ребята либо работали в шлемах, либо прикрывались фильтрами ТЭДов. Анималисты умели перестраивать зрение. А вот некроды… порой теряли ориентацию. Это их и сгубило.

Эфир заполняли переговоры штурмовиков.

— Группа «эмок» на три часа!

— Дима, убери вон тех придурков под Башней!

— Инга, отступи! Посылаю «мишек»!

— Ять, сколько их?

— Ира, зачищайте крыши! Там эти макаки скачут!

И всё в таком духе.

— Вика, — сказал я. — Пусть хоть одного в живых оставят для допроса. Инге скажи, она проконтролирует.

Девушка кивнула и передала мысленное сообщение одной из штурмовых групп.

Мясорубка продолжилась.

Бурундуков выводил на экран трансляции с разных дронов, некоторые опускались довольно низко. Вспышки, рассекающие туманную муть трассы, электрические разряды контактных менторов. Брызги крови, разлетающиеся ошмётки. Гибкие тела анималистов, прыгающих по крышам бытовок.

И тут в эфир прорвался вопль:

— Суки! Антоху рвут!

— Где?

— На девять часов! Да помогите же!

Серия матов, выстрелы, тяжёлые удары.

Мы с Бурундуковым переглянулись.

— Шеф! — раздался голос Рудницкой. — Твари бегут!

— Турели — к бою! — рявкнул я.

На противоположной стороне холма заработали крупнокалиберные спаренные пулемёты. Я услышал их механический вой на всех радиочастотах.

— Шеф! — доложила Инга Зимина. — Вырубили одного!

— Чем? — уточнил я.

— Разрядом, — последовал чёткий ответ. — Надо паковать.

— Возьмите в кольцо, — приказал я. — Наденьте подавители. Остальным группам — продолжить зачистку.

Хорошая вещь — подавители.

Я вообще не понимаю, как здешние инженеры ухитрились дойти до такого. Встречаются наручники, но гораздо чаще — гибкие ленты, захлёстывающиеся вокруг запястий и лодыжек. Эти модели сворачиваются и твердеют, так что хрен снимешь. А настроить можно как на подавление способностей ментора, так и на полную блокировку нервных импульсов. Подробностей я не знаю, но отключить мозг буйного психопата или эмиссара с помощью подавителя вполне реально. На несколько часов — без последствий.

Посыпались отчёты:

— Группа Михайлова, сектор зачищен.

— Группа Жукова — чисто.

— Рудницкая — чисто.

— Инге подсобите, — бросил я.

— У неё тоже, — отрапортовал Жуков. — Мои постарались.

— Круговая оборона, — приказал я. — К Башне не прикасаться. Подготовьте территорию для биологического отдела.

— Шеф, разрешите доложить? — это Михайлов.

— Слушаю.

— Мы установили контроль, живых эмиссаров не осталось. Но тут… скотобойня, в общем. Да вы и сами всё видите, дроны же летают.

— Вижу, — вздохнул я. — Просто ничего не трогайте.

— Так точно.

— Вика, — обратился я к девушке-телепату. — Вызывай наших ксенобиологов. Пусть саркофаг захватят. И побыстрее… Мы не знаем, сколько продержатся подавители.

Саркофаги — штука полезная.

Во всех смыслах.

В этих «гробах» можно перевозить не только мёртвые или умирающие организмы, но и вполне бодрых противников. Там целая навороченная система, похожая на стазис из фантастических книг. Процессы в организме замедляются, практически останавливаются в ноль.

К моменту прибытия спецов из Управления я уже был на холме. Прощупывал Башню на ментальном уровне, но так и не разобрался, что это такое.

Парни в биозащите прибыли первыми. Убедившись, что эмиссар не представляет угрозы, технично упаковали его в саркофаг с помощью одного из наших кинетиков. Не снимая подавителей, захлопнули крышку, активировали систему заморозки и убрались в свой белоснежный фургончик. Ненадолго. Вернувшись с портативными анализаторами, пробирками и разными непонятными инструментами, занялись сбором образцов.

Разложение эмиссаров уже шло полным ходом.

Вместе с технарями из научного отдела приехали Курц и Козлов. Учёные принялись восхищённо пялиться на Башню, затем — разворачивать своё оборудование. Курц присоединился к команде исследователей, обвешавшись амулетами. А Козлов подошёл ко мне.

— Ух, навоевал ты здесь, Громов.