Михаил Ежов – Вперед в СССР! Том 3 (страница 6)

— Товарищ Аксёнов, я не уверен, что могу обсуждать эти вещи до того, как мы с вами оформим официальный перевод и посвятим вас в суть проблемы.

— У меня должен повыситься допуск.

— Сейчас переговорю с Козловым. Но мне нужно знать, готовы ли вы работать под моим началом.

— Если ваш начальник одобрит мою кандидатуру, — задумчиво протянул Аксёнов, — то да, я готов работать в Проекте. Это интересно, и я смогу быть полезным.

— Договорились.

Через полчаса у меня был официальный перевод Аксёнова в спецотдел «Грань». Сразу после этого мой новый сотрудник получил базовый допуск к Проекту. Мне, например, уже выдали расширенный.

— Теперь рассказывайте, что у вас тут происходит, — аналитик пристально посмотрел на меня.

За четверть часа я успел выделить Аксёнову рабочее место со стационарных компьютером, и сейчас тот подключался к локальной сети.

Я ввёл сотрудника в курс дела.

Рассказал об эмиссарах, их связи с некродами, потенциальной угрозе безопасности и возникшей необходимости формирования силового крыла Проекта.

— Не складывается, — покачал головой Аксёнов. — Что мешает Козлову привлечь имеющиеся подразделения? Как вообще можно пробить финансирование, да ещё в столь короткие сроки, на целый спецотдел?

Мы ступили на скользкую дорожку.

Я не мог рассказать о своём прошлом, но получалось, что всё завязано на мою скромную персону. Пришлось импровизировать:

— Мои способности, товарищ Аксёнов, выбиваются за пределы стандартной менталистики. Почему-то я умею противостоять агентам внедрения некродов. Возможно, это связано с экспериментами моего отца, но к этим данным не подпускают даже Козлова.

— Допустим, — скептически протянул аналитик. — И как вы видите развитие спецотдела?

— Загляните в профиль, я скинул досье тех, кто может потенциально с нами работать. Сейчас вы получите информацию о боевых возможностях эмиссаров. Исходя из этого будем набирать людей.

— Что произошло в закрытом городе? — Аксёнов уже добрался до первых перекрёстных ссылок. — Вы были там?

— Конечно.

И я вкратце изложил Аксёнову то, что видел своими глазами.

Мы потратили около часа на обсуждение кандидатов, характер возможных спецопераций, требований к экипировке, взаимодействию внутри отдела. После этого Аксёнов запросил доступ к ещё нескольким засекреченным файлам, которые были для него недоступны. Виктор Викторович санкционировал, мы всё решили по сети. Дальше аналитик занялся своей непосредственной работой. Сказал, что в течение дня выработает оптимальный алгоритм быстрого развития «Грани».

Через сорок минут начали прибывать другие кандидаты. Сначала Зимина, потом Жуков с Михайловым. Я скормил им дозированную порцию правды и дал несколько дней на размышление. Сам же решил воспользоваться полным допуском к Проекту 786, чтобы составить мнение о деятельности Козлова.

Перебирать вагон документов не пришлось.

Всё было структурировано, снабжено перекрёстными гиперссылками. Возникло ощущение, что я не секретные бумаги читаю, а какую-нибудь сетевую энциклопедию. С оглавлением, списками и таблицами, фото и видеоматериалами. Чем глубже я погружался во всё это, тем больше понимал, во что вляпался. И дело не только в эмиссарах. Проект имел одну сверхзадачу — выяснить, что такое менгиры. Люди, работавшие на Козлова, сидели сплошь по закрытым городам. То, чем они занимались, было маркировано грифами приоритетной государственной важности. Помимо научных трудов, лабораторных отчётов и экспериментов я мог просматривать рапорты самого Козлова и его помощников, отправленные «наверх». Из этих рапортов следовало… А много чего следовало.

Например, я обнаружил ссылки, ведущие на отца.

Все упоминания исследований Громова сводились к простому факту: удалено из общего доступа. Некоторое время отец работал в Проекте. Начинал здесь работать, во всяком случае. А потом его перевели в некое жутко секретное ведомство, которое даже себя на карте найти не сумеет. И это ведомство, насколько я понял, отчитывалось напрямую в аппарат генерального секретаря.

Факты с трудом укладывались в голове.

Зачем столь ценного сотрудника расстреливать по обвинениям в госизмене? И вообще, часто ли в этом Союзе кого-то расстреливают? Я проверял, нечасто. Статья имелась, но в новостях — ни одного реального случая. Я поверю, что специалиста уровня Громова-старшего могут упрятать в какой-нибудь «несуществующий пансионат». Но расстреливать… Сомнительно. Исходя из этой логики, предположение западных спецслужб о том, что отец жив, не выглядело таким уж фантастическим.

Продолжая изучать рапорты Козлова, я пришёл к неутешительным выводам.

Простых ответов не будет.

Менгиры — это не инопланетные тела. Не спонтанно образовавшиеся формы кристаллической жизни. И даже не результаты неудавшихся экспериментов западных военных.

Похоже, эти штуки из другого мира.

Глава 4

Кажется, я начал понимать интерес эмиссаров к менгирам. Обелиски служили не просто источниками магии, но являлись чем-то вроде проводников, связующих звеньев между мирами. Они лезли к нам из некоего иного измерения, куда некроды, видимо, очень хотели попасть. Возможно, их экспансия в другие миры была не просто империалистической. Похоже, галоды искали менгиры. И вот, наконец, нашли! В нашем мире. И теперь больше всего им хотелось проникнуть сюда и открыть себе дорогу на Землю, чтобы захватить обелиски. И, судя по всему, они знали, что с ними делать. Учитывая религию и философию некродов с их культом смерти, нетрудно догадаться, что ничего хорошего.

И мой отец подозревал что-то подобное. Он вплотную приблизился к пониманию природы менгиров, осознавал, что они — лишь вершины айсбергов, остальная часть которых кроется в ином измерении, о котором здешние одарённые и учёные даже не подозревают. И он пытался «услышать» обелиски. Расшифровать их послания. Для этого и таскал сына к менгиру. Похоже, мой носитель был не таким уж и обычным парнем, как я считал до сих пор. Владлен Громов мог слышать обелиски, и его отец пытался использовать этот Дар.

Почему же он не довёл исследования до конца? Зачем совершил предательство? Ведь он понимал, что это положит конец его работе.

На эти вопросы я найти ответы не мог. Пока не мог. Но должен был. Потому что галоды явно опережают нас в плане понимания того, для чего служат менгиры, и как их можно использовать. Начинать с нуля — потеря времени. Если даже мой отец проводил исследования тайно, он не мог не записывать результаты. Учёные просто так не делают. Возможно, они спрятаны им, а может, хранятся в КГБ или иной схожей структуре. И к ним нужно получить доступ, причём, как можно быстрее. Вот только для этого нужны аргументы, которые однозначно и неоспоримо докажут местной бюрократии: работу необходимо продолжить! Либо же, если она идёт, пусть поделятся. В конце концов, мы в одной лодке.

Спецотдел должен помочь мне отыскать эти аргументы. И моё подсознание — тоже. Кто бы ни спрятал результаты исследований менгиров, он поставил мне блок. А значит, в моей голове было, что прятать. То, что сейчас в моих руках — лишь малая часть, ниточка, ведущая к истине. Я это чувствовал. А может, надеялся. Но надо искать. Надо.

Завершить чтение документов я не успел: стук в дверь заставил прерваться. Свернув на компьютере окна, я открыл и замер на пороге, глядя сверху вниз на приземистого, кругленького мужичка с венчиками курчавых волос над мясистыми, торчащими ушами. Маленькие серые глазки буквально утопали в складках век, нос был крошечным и походил на розовую кнопку, а рот улыбался широко, как будто я встретил не незнакомца, а старого друга, с которым не виделся несколько лет.

— Приветствую, мой дорогой товарищ! — с ничем не оправданным энтузиазмом воскликнул коротышка, бесцеремонно хватая мою правую руку обеими своими и принимаясь её яростно трясти, глядя мне в глаза. — Соратник и коллега! Безмерно счастлив с вами познакомиться! Корней Максимилианович Бурундуков, к вашим услугам.

— К каким ещё услугам⁈ — опешил я, не понимая, что происходит.

Попытался высвободить ладонь, но коротышка держал на удивление, крепко. И выпускать не собирался.

— О, вас не предупредили? — расстроился он. — Я ваш водитель. По статусу вам теперича полагается. Приказ свыше! — и он воздел указательный палец в потолок, состроив одновременно торжественную и загадочную мину.

Я воспользовался тем, что он поднял одну руку, чтобы, наконец, высвободиться.

— Владлен Громов. А…

— О, я в курсе, — перебил Бурундуков, лыбясь изо всех сил. — Вы теперь большой начальник, мой друг. Так приятно видеть, как молодеют управленческие кадры! Молодым везде у нас дорога, да?

— У вас документы какие-нибудь есть? — быстро вставил я, воспользовавшись тем, что мой собеседник сделал паузу, дабы вдохнуть воздуха.

— А как же! — обрадовался Бурундуков. — И приказ о назначении при себе имеется. Вот, извольте полюбоваться.

И он всучил мне в руки извлечённое из внутреннего кармана пиджака удостоверение сотрудника КГБ и изрядно помятый листок. Пока я изучал написанное, печати и автограф Козлова, Бурундуков переминался с ноги на ногу, сверля меня взглядом. Что весьма нервировало.

Аксёнов с любопытством наблюдал за этой сценой, но не вмешивался.

— Вроде, всё в порядке, — сказал я, возвращая водителю бумагу и удостоверение.