Михаил Ежов – Вигго: Наследник клана (страница 2)

— Вот и отлично! Тогда давайте приступим. Сначала формальности.

С этими словами врач достал из ящика стола два скреплённых степлером листка.

— Это отказ от претензий и согласие на участие в эксперименте. Заполните данные и подпишите внизу. Я пока пойду распоряжусь, чтобы готовили операционную.

Он встал, но возле двери задержался.

— Вы точно решились? — спросил он, обернувшись.

Чуть помедлив, я кивнул. Вариантов всё равно не было.

— Тогда читайте и подписывайте. Я скоро вернусь.

Когда врач вышел, я внимательно изучил два выданных мне листка. Там не было ни слова о деньгах. Похоже, всё, и правда, бесплатно. И, конечно, вы высшей степени незаконно. Если что-то пойдёт не так, мой труп, скорее всего, просто вывезут на свалку. А эти бумажки сожгут. Мне их дали просто для виду. Ладно, наплевать!

Вытащив паспорт, я быстро заполнил пустые поля и поставил внизу подпись.

Верил ли я, что мне здесь помогут? Нет. Но проигнорировать пусть даже самую призрачную возможность вылечиться просто не имел права.

Врач вернулся через несколько минут после того, как я подписал документ. Мельком взглянув на него, бросил обратно в ящик стола.

— Пойдёмте. Операционная готова.

Мы прошли по двум коридорам и оказались в небольшой белой комнате, облицованной кафелем сверху донизу. В центре стоял стол, возле которого возвышалась футуристичная громоздкая установка, сверкавшая сталью и стеклом. С неё свисали провода и прозрачные трубки.

— Раздевайтесь и ложитесь, — велел врач, подходя к прибору и принимаясь то ли проверять, то ли настраивать его. — Не буду вдаваться в подробности нашей методики. Она, разумеется, секретна. Но суть заключается в том, что мы погрузим вас в искусственную кому и перельём особую кровь. Полностью заменим вашу на ту, которую подготовили. Собственно, именно в продукте, который вы получите, и заключается основа лечения. Это наша разработка, которая воздействует на весь организм, борясь с зловредными клетками. По сути, ваша новая кровь станет вашим лекарством. Она не гарантирует исцеления, но значительно повышает шансы. Результативность на животных достигала восьмидесяти шести процентов. Разделись? Тогда ложитесь.

Я вскарабкался на стол и вытянулся, глядя в потолок.

— Сейчас я введу катетеры. Минут через пять вы уснёте. Вернее, погрузитесь в медикаментозную кому. Не пугайтесь, мы это делали много раз. Когда переливание будет закончено, мы вас из неё выведем. Понаблюдаетесь у нас до вечера, а потом поедете домой. Но придётся регулярно наведываться. Сами понимаете. Мы будем следить за вашим состоянием.

Я почувствовал укол в локтевом сгибе. Затем ещё один. Врач перешёл на другую сторону и ввёл третью иглу. Затем принялся облеплять мне грудь присосками. Под конец натянул на голову сетку с холодными датчиками.

— Готовы?

Чёрт, во что я ввязался⁈ Может, просто сорвать с себя всю эту хрень, встать и уйти⁈

Но вместо этого я ответил:

— Да. Приступайте.

Зажужжал аппарат. Через некоторое время во рту появилось ощущение металла. Язык и щёки постепенно онемели. Больше я ничего не чувствовал, пока меня не начало клонить в сон. Глаза закрылись сами собой, и я провалился в пустоту.

Глава 2

— Вселение произошло удачно. Закрепляем. Шесть… Пять… Четыре… Три… Два… Один! Всё, экземпляр готов к проверке.

Голос доносился, словно со дна колодца. И постепенно приближался, становясь громче.

Открыв глаза, я увидел людей в белых халатах и прозрачных масках. На одеждах виднелись не отстиравшиеся пятна, и едва ли это были следы вишнёвого варенья.

Я повернул голову. Люди в масках двигались размеренно, уверенно. Не спешили. Видать, привычным делом занимались.

Комната очень походила на ту, в которой мне начали делать переливание, но была гораздо больше. В чем дело? Меня перевели куда-то? И где Валентин Юрьевич? Я поискал его глазами, но не нашёл.

— Экземпляр N102-R, — глухо произнёс чей-то голос. — Начинается тестирование.

Справа в поле моего зрения с противным тонким визгом въехал отполированный диск, утыканный софитами, как торт сорокалетнего девственника. Он выглядел почти как в хирургической, только массивней, и походил на сопла космического корабля. Линзы же напоминали иллюминаторы подводной лодки.

Врачи подошли ко мне и обступили. Было в их фигурах и в том, как они слегка наклонялись ко мне, желая получше рассмотреть, нечто зловещее. Один протянул руку в чёрной неопреновой перчатке и опустил поочерёдно два рубильника — готов поклясться, я видел точно такие же в фильме про казнь на электрическом стуле. В глаза мне ударил резкий белый свет. Пришлось зажмуриться.

Я попытался встать, но оказалось, что меня что-то удерживает. Похоже, руки и ноги были зафиксированы. Вот гадство! Я решил высказаться по этому поводу, но тут выяснилось, что в рот мне вставлена пластиковая штуковина, и я могу только грызть её зубами.

Чёрт! Да что вообще происходит⁈ Не так я представлял себе вывод из комы.

— Время? — глухо спросил кто-то.

— Пять секунд… Десять…

Интересно, чего мы ждали. Явно лечение, если это было оно, не закончилось. Почему тогда я пришёл в сознание?

— Пятнадцать… Двадцать… — размеренно отсчитывал глухой голос.

Что, мы собираемся взлетать, что ли? — попытался я мысленно пошутить, чтобы приободрить себя, но не вышло: совершенно очевидно, что ни черта хорошего отсчёт мне сулит.

— Неплохо, — проговорил кто-то.

— Рано судить, — ответили ему.

— Двадцать пять… Тридцать…

Так прошла минута. Постепенно у меня возникло ощущение физического дискомфорта, но я никак не мог понять его причину.

— Появляется ожог, — сказал один из врачей.

В голосе прозвучала досада.

— Да, увы, — его коллега тоже был разочарован. — Похоже, и этот ни на что не годится. Очередной генетический мусор.

Вот так разговоры в присутствии пациента! По-моему, это перебор, даже если тебя лечат бесплатно. Не было б у меня во рту пластиковой хрени, я бы, конечно, не стесняясь в выражениях, высказался по поводу генетического мусора и всего остального.

И, кстати, в каком смысле ожог⁈

— Минута и тридцать секунд. Ожог первой степени.

Я почувствовал жжение. Оно распространялось по всему телу. По мне словно разбегались паучки с раскаленными докрасна лапками. Мелкие такие противные твари.

Становилось всё горячее. Огонь проникал в каждую клетку моего тела, пытаясь превратить её в раскалённый уголёк. Когда терпеть уже не было сил, я заорал. Вернее, замычал, потому что рот был заткнут.

— Ожог второй степени, — равнодушно констатировал голос из-под маски.

Вот ведь грёбаные, грязные ублюдки! Суки! Твари! Отморозки! Какое это вообще имеет отношение к переливанию крови⁈

Тело горело так, что хотелось сдохнуть! Парадоксальное заявление для человека, который только что был готов на всё ради того, чтобы выжить. И, тем не менее, боль была просто невыносимой!

— Волосяной покров теряет пигментацию. Проверьте глаза.

Пальцы в перчатке раздвинули мне веки. Ох, был бы я свободен, пожалели бы эти уроды, что взялись меня «лечить»!

— Радужная оболочка меняет цвет! Организм подстраивается под излучение! Но мало, мало!

— Это ещё ничего не значит.

— Кожа слезает, поражены мышечные ткани.

Сухой, деловитый тон. Как он контрастировал с тем, что я сейчас испытывал! Исследователи, чёрт бы их побрал! Учёные! Ещё врачами себя называют! Да такие только в нацистских лагерях, наверное, были!

— Вливайте кровь!

К пластиковой штуковине в моём рту подсоединили гофрированный шланг. Я почувствовал, как в глотку потекла солоноватая жидкость.

Чёрт! Почему в рот-то? Кто так вообще делает переливание⁈ И потом, я же видел, как мне вставляли в вены катетеры!

— Экземпляр не реагирует на кровь! Регенерация не запускается.

— Посмотрите на глаза!

— Ого! Вот это новость! Изольда, глянь-ка!