Михаил Ежов – Вигго: Наследник клана (страница 19)
— Что же это вы, дружочек, без приглашения? — спросил Вей, поднося ко рту мундштук кальяна. Вислые усы задёргались от беззвучного смеха. Вампир напомнил мне гусеницу из книги Кэрролла. — Собачек моих обидели, охранников порешили. Нехорошо, право!
Я ускорил шаг, хотя понимал, что всё время он так лежать не станет, и замочить его прямо на диване не удастся.
— Не подходите, не подходите! — засмеялся Вей. — А то вы с холода! Впрочем, раз уж заявились, не желаете ли чаю? Могу предложить улунг. Весьма бодрит, особенно по утрам. Впрочем, я давно не завтракаю. Во всяком случае, не на рассвете.
Вампир отложил кальян и хлопнул в ладоши. Звук эхом разнёсся по комнате.
Тут же из-за чёрной лакированной ширмы, расписанной пеонами, появился худощавый мужчина с зализанными волосами. Одет он был в свободный лиловый комбинезон с белой оторочкой. Рукава казались очень широкими и слишком длинными: из них торчали только кончики пальцев. На китайца он совсем не походил. Значит, не соврала Анна, говоря, что в каждом клане есть представители разных наций.
— Зиан, — проговорил Вей. — Прими гостя. Плесни ему чайку, будь добр. И погорячее!
Я понял, что передо мной слуга. Камердинер. И, по совместительству, телохранитель.
Зиан достал из широких рукавов по кинжалу. Я видел такие в фильмах про мастеров вин-чуна. Широкие, с защитой пальцев, они назывались «бабочки». Благодаря просторным рукавам камердинер и сам походил на крылатое насекомое. По тому, как уверенно и снисходительно он держался, стало ясно, что с ним придётся повозиться.
— Батрачишь на босса? — проронил я, желая его поддеть. — Это он заставляет тебя ходить в пижамке? Нет, тебе идёт, честное слово. Просто пупсик! Он сам тебя спатки укладывает?
Вывести противника из душевного равновесия, особенно когда он так уверен в себе, дорогого стоит.
Камердинер ухмыльнулся: он мой нехитрый маневр легко разгадал. Но это не значило, что мои слова его не задели.
— Тупые охотники приходили и до тебя, — сказал он, поигрывая сверкающими лезвиями. — Некоторым даже удавалось добраться до этой комнаты. Здесь их путь и прекращался!
— Ну, любой путь где-нибудь да кончается, — парировал я. — Если ты намеревался меня запугать, то зря потратил силы. И, кстати, не гони: мне отлично известно, что раньше на твоего хозяина заказы не поступали.
— Какие мы борзые и самоуверенные. Или просто любим потрепать языком? — камердинер приподнял брови, словно ожидая ответа.
Я поднял руку.
— Слушай, по-моему, что-то свистит. Кажется, чайник.
На лице Зиана появилось выражение недоумения. Он не просекал, к чему я клоню.
— У тебя на кухне чайник кипит, — пояснил я. — Дуй туда, пока не поздно, Золушка!
— Хватит слов! — посерьёзнел вампир. — Тебе пора подыхать, придурок!
Наконец, мы бросились друг на друга. Я поторопился огреть камердинера хлыстом, но промахнулся: слуга сделал шаг в сторону, и плазменная кишка впустую щёлкнула об пол, оставив на нём чёрный выжженный след. Зиан в ответ осыпал меня градом ударов. Он двигался легко и грациозно, словно прирождённый танцор. Рукава порхали, как крылья фиолетовой бабочки! Было в этом что-то артистическое. Кинжалы сверкали, я отражал больше половины атак (к счастью, настоящий вин-чун не так смертоносен, как его показывают в фильмах — там всё-таки постановочные бои, в которых главное — зрелищность), но лезвия то и дело оставляли на мне порезы. Я понимал, что, если начну бить, то пропущу слишком много ударов. Должен был существовать иной способ. Отступая, я заметил, что иногда камердинер всё-таки промахивался. То есть, даже блок ставить не требовалось. Происходило это, если я делал шаг назад в момент, когда он почти касался меня клинком. Видимо, это было особенностью его боя. Этим следовало воспользоваться. Выждав случая, я схватил противника за вытянутую руку. Зиан замер, на его тонком лице появилось удивлённое выражение. Я ударил его хлыстом, который неожиданно обвил шею камердинера. Ого! Похоже, я открыл новый приёмчик!
Вампир отчаянно пырнул меня в бок кинжалом, который сжимал свободной рукой. Лезвие скользнуло между пластинами броника и вошло под рёбра. Я едва не вскрикнул от резкой, обжигающей боли. Но показывать врагу слабость — ни за что! Терпеть, пока возможно, — вот мой девиз.
Бок жгло неимоверно! Засранец же ещё начал проворачивать лезвие, чтобы открыть рану. Мои зубы скрежетали так, что, казалось, вот-вот раскрошатся. Схожее ощущение я испытывал, когда разыгрался аппендицит. Меня еле успели довезти до больницы. После операции врач сказал, что ещё минут сорок, и я бы окочурился. Помню, утро следующего дня показалось мне самым ярким за всю предшествующую жизнь. Солнце светило по-особенному тепло, облака были белее обычного, небо выглядело прозрачным, как стекло. И пахло вокруг просто упоительно. А может, я просто впервые тогда обратил на всё это внимание.
Но предаваться воспоминаниям мне было некогда. Зиан выдернул клинок и продолжал яростно атаковать.
Ещё удар и ещё! Не такие болезненные, ибо теперь он попадал в пластины, но в любую секунду мог попасть и между ними. А это означало бы ещё одну серьёзную рану. Насколько меня хватит? Я понятия не имел. Регенерация не поспевала за появляющимися ранами.
Самое обидное: я не мог защититься, потому что обе руки были заняты: в одной я держал хлыст, а в другой — запястье противника. Вампир продолжал пытаться порезать меня. Бок пылал, кровь текла из полученной раны, половина тела почти онемела от неё и частых ударов. Зиан был силён, и даже когда попадал в пластины, это ощущалось как удар молотком.
Я сообразил, что приём с захватом шеи хлыстом должен иметь логическое продолжение. В детстве у меня была игрушка: летающая тарелка, которую нужно было раскручивать специальной встроенной в ручку нитью, чтобы она поднялась в воздух. Дёрнув оружие назад, я потащил его на себя, что было сил. Зиан издал пронзительный крик, когда плазменная кишка сжалась вокруг его горла. Он упал на колени, и кинжалы вывалились из ослабевших рук! Камердинер выпучил глаза, рот его открылся, язык вывалился. Не самое приятное зрелище. Я упёрся вампиру в грудь ногой, чтобы рвануть хлыст. Кишка натянулась и дрожала, как струна японского сямисэна, плоть шипела, испуская нестерпимую вонь. Я тащил изо всех сил, и голова носферату, наконец, отлетела! Вертясь волчком, она покатилась по полу, разбрызгивая во все стороны кровищу. Почти как тарелка, которую мне подарил отец.
Слегка пошатываясь и зажимая рану в боку, я подобрал оба кинжала-бабочки, кинул их в рюкзак в качестве трофеев и припал к телу Зиана, чтобы высосать кровь. Мне срочно требовалась регенерация!
Послышался вопль Вея. Вампира расстроила гибель верного клеврета, его можно было понять. Я надеялся, что горе китайца не продлится долго, и вскоре он разделит участь камердинера.
Но мне нужно было время, чтобы восстановиться. А я сильно сомневался, что Вей станет дожидаться, пока я регенерируюсь.
Китаец спрыгнул с дивана. Я думал, что он начнёт крутиться и размахивать ногами в стиле кунг-фу или просто кинется на меня. Но вместо этого Вей засеменил вдоль стены, не сводя с меня глаз. Странная тактика. Что он задумал?
— Так ты, значит, поганый микмак⁈ — прошипел Вей, не сводя с меня глаз. — Своими питаешься, тварь⁈
— Ну, своими не своими… Короче, да — вами, кровососами погаными!
— А ты сам кто⁈ Не кровосос, что ли? Не замечаешь в своих словах противоречия?
— Да плевать! Мне заплатят, когда я прикончу тебя, поэтому я здесь. Убью тебя, заодно и пообедаю.
— Заплатят? Так ты… охотник⁈ — Вей выглядел ошарашенным. — С каких пор люди принимают в свои ряды носферату⁈
— Видимо, с этих самых.
— Какого хрена вам от нас надо⁈ — резко и злобно поинтересовался Вей, семеня вдоль стены. В своём красном халате с золотыми кистями он походил на куклу из магазина восточных сувениров. — Зачем охотитесь на нас?
Похоже, ему было угодно маленько поболтать перед смертью. Что ж, я решил уважить упыря. Главное — это давало мне время восстановиться. Если б Вей не так сильно поразился сделанному открытию, он бы сообразил, что не в его интересах точить со мной лясы. Но, видимо, микмаки вселяли в вампиров что-то вроде суеверного ужаса.
— Почему охотимся? — переспросил я. — Ну, если отбросить моральную составляющую (вы, если помнишь, убиваете людей, чтобы пить их кровь), то всем нужны деньги, полагаю. Чтобы было, на что жить.
— Небось, думаете, что мочите монстров⁈
— По правде говоря, я особо не заморачиваюсь насчёт всяких там размышлений. Но, раз уж ты интересуешься, то да, иначе назвать вас трудно.
Вей вдруг расхохотался. Слишком театрально, как по мне. Дойдя до конца стены, он развернулся и двинулся обратно.
— Да ведь мы почти ничем не различаемся! — выпалил он, явно имея в виду вампиров и людей.
Но я-то теперь был носферату.
— Иногда «почти» — это довольно много.
— Чушь! — возразил Вей. — Повод, за который можно зацепиться при желании. Оправдать геноцид!
О завернул! Это, видимо, на него так истребление клана «Эрманарих» подействовало.
— Не скажи. Мужчины и женщины, например, тоже почти одинаковые. Однако это не значит, что между ними нет разницы. Ну, если ты не в Таиланде, конечно.