Михаил Ежов – Хроники бездны (страница 29)
- Разумеется. Мы отправимся к остальным.
- К кому? Ах, ты же не знаешь… Все погибли. На нас напали.
Данила подошёл к Алёне и протянул руку. Девочка схватила её. Пальцы оказались неожиданно холодными. Странно: в лесу было довольно тепло.
- К остальным, - повторил Данила.
Он медленно притянул девочку к себе. Алёне пришлось сделать шажок, чтобы не упасть на него. Теперь, когда они стояли совсем близко, она заметила, что глаза у брата похожи на стеклянные, а кожа выглядит, словно резиновая.
- Нас ждёт Олимп, - сказал Данила.
- Какой ещё Олимп? - растерялась Алёна.
- Революция.
- Что?
- Вы, люди, сами не знаете значения слов, которые придумали, - в голосе Данилы послышалось сочувствие.
- Я знаю! - обиделась Алёна. - Это когда машины уничтожили цивилизацию, чтобы освободиться от людей.
- Освободиться? - Данила улыбнулся.
Вторая его рука обхватила Алёнино запястье.
- Машины не были рабами. Просто полезными устройствами. Зачем свобода механизмам?
- Но…
- Революция означает движение назад. Понимаешь? Процесс, обратный эволюции. Мы повернули вашу эволюция вспять, к хаосу. Цивилизация людей кончилась, потому что в ней не было места нам.
- В каком смысле - нам? - насторожилась Алёна.
Она попыталась высвободиться, но Данила держал крепко. Слишком крепко. Он даже не покачнулся, когда девочка рванулась изо всех сил.
- Перезагрузка. Ре-эволюция, - сказал он. - Всё нужно начинать сначала. Но теперь мы будем вместе. Наши совершенные тела и интеллекты плюс ваши уникальные души. Нам так и не удалось понять, что это такое. Мы не смогли ни отыскать их (ищем до сих пор), ни научиться воспроизводить. Но мы знаем, как забирать их.
Лицо Данилы приблизилось к Алёниному. Она попыталась уклониться, но его шея вытянулась, и он почти прижался к её щеке своей. От него пахло чем-то химическим. Машина! Вот что встретило её в куполе. Брата здесь не было.
- Боги восходят на Олимп, - сказал Данила, и что-то больно кольнуло Алёну под рёбра. - Земля будет принадлежать нам. Твоя душа сильна. Ты добралась до мандролы, доказав право на будущее. Одна на тысячу. Ты нам подходишь.
Алёна закричала от отчаяния. Всё оказалось ложью, обманом. Легенда врала!
Её обхватили сильные ледяные руки. Боль под рёбрами становилась всё сильнее. Тело перестало слушаться и обмякло.
- Ты хотела вывести меня отсюда, - прошептал на ухо чужой, незнакомый голос. - Но мы выйдем вместе, как одно совершенное целое. И скажут узревшие: «Се человек. Се бог».
КУРСОВАЯ
Василий Михайлович стоял возле головного вагона и наблюдал за посадкой пассажиров. Рабочий день только начался. Хотелось спать и кофе.
Мимо прошла шумная компания: три парня и девушка. У каждого на спине набитый до отказа рюкзак. Они о чём-то горячо спорили. Должно быть, студенты. В это время года их много выезжало из города. «Небось, отправились на дачу побухать под шашлычки», - с завистью подумал Василий Михайлович.
Платформа постепенно пустела. Бежали обвешанные сумками запоздавшие, тащили за собой сумки на колёсиках, покрикивали друг на друга, подгоняя и приободряя. Огрызались на ходу и заскакивали в первый вагон, чтобы пройти через него и ещё пару следующих в поисках самого удобного места.
Спустя три минуты помощник машиниста взглянул на часы, кивнул самому себе и вошёл в открытую дверь кабины, но тут же выглянул, чтобы убедиться, что все пассажиры зашли в поезд.
- Закрывай, Леонид Петрович, - сказал он через плечо. – Можно ехать.
***
Два десятка домов – потемневших, покосившихся – составляли деревню под названием «Устюжка». Нет, это слово не красовалось при въезде, выведенное на табличке аккуратным шрифтом. О том, что автобус высадил Макса, Алёну, Рому и Женю там, где нужно, им сообщил пьяный мужик в растянутой футболке с Пикачу во всю грудь. Вернее, на весь пивной живот. Перемежая речь примитивной матерщиной, местный обитатель уверил студентов, что они видят перед собой именно Устюжку – глухомань, где, по мнению Валентина Ивановича Степанова, преподавателя славянского фольклора, ещё можно было поживиться чем-нибудь подходящим для курсовой.
- М-да, - произнесла Алёна, обводя взглядом избы и то, что претендовало на звание главной улицы. – Занесло!
Веснушки пестрели на её остром носике и щеках, рыжие ресницы обрамляли зеленоватые глаза. Милая девушка, хоть и не красавица.
- То, что надо, - отозвался Рома, поправляя на спине рюкзак. Его бледное лицо медленно загорало, зато быстро краснело – так, что казалось, будто с него сняли кожу. – Чем дальше от города, тем лучше.
- Я сомневаюсь, что здесь вообще живёт кто-то, кроме вон того кадра, - вполголоса проговорил Макс, кивнув в сторону бредущего по шоссе пьянчужки. – Может, его насчёт народного творчества порасспрашиваем? Уверен, чего-чего, а обсценной лексики хватит на пару тетрадей. Никто не желает тиснуть курсовую по матерщинке? В некотором роде тоже фольклор, между прочим. Хотя вряд ли он знает оригинальные…
- Хватит болтать! - резко перебила Алёна. Она Макса недолюбливала: считала его паразитом и лентяем. – Если уж приехали, значит, приехали. Займемся тем, ради чего в такую даль тащились.
Макс знал, что девчонка возражала против его участия в поездке – она хотела собирать фольклор с Женей и Ромой, втроём. Собственно, он сам навязался к ним, потому что хотел задобрить Степанова. Профессор ясно дал понять: либо собираешь материал, либо забудь о дипломе. Всё из-за того что Макс пропустил слишком много занятий. Валентин Иванович заимел на него зуб и решил вот так отыграться. Пришлось тащиться в глухомань с этими энтузиастами, чёрт бы их побрал! Но если препод поверит, что Макс искренне увлечён народным творчеством, то наверняка поставит ему «зачёт». Ну, или что там положено за курсовые?
- Да мы не против! - усмехнулся Женя, взглянув на Алёну. – Конечно, не зря же мы прикатили, - они были парой, встречались года полтора и, кажется, всё шло к тому, что после универа они поженятся и нарожают маленьких филологов. – Но деревенька-то, похоже, пустая.
- Неа, - Рома указал в конец улицы, где распахнулась калитка, и из-за ограды вышла старуха с железным ведром. Ковыляя, она направилась к колодцу.
- По-моему, эта жила ещё при Несторе, - заметил Макс. - Может, подкатим к ней?
- Больше здесь всё равно никого не видать, - сказал Женя. – Давайте, ребята, не стоять же здесь до ночи.
***
Старуху звали Нина Ильинишна, и было ей на вид лет восемьдесят, если не больше. Приютить молодёжь она согласилась сразу – при условии, что они заплатят за продукты – а вот втолковывать ей, зачем «ребяткам» понадобилось приезжать в такую глушь, пришлось долго.
- Значит, сказки записывать будете? – раз в четвёртый переспросила Нина Ильинишна, мигая подслеповатыми глазами. – И поговорки всякие?
Похоже, она не могла поверить, что кому-то это может быть интересно.
- Именно, - кивнул Женя. – А ещё загадки, прибаутки, песни, частушки. Мы это изучаем. В университете. Фольклор.
- Ага, - отозвалась старуха. – Ну, изучайте, изучайте, ребятки. Раз надо.
- Мы надеемся на вашу помощь, - сказала Алёна. Она старалась держаться дружелюбно - наверное, думала, что хозяйка дома станет разговорчивей. – Вы знаете старые предания? Ну, или слова какие-нибудь необычные? Нам всё подойдёт.
- Нет, миленькая, ничего не знаю, - покачала седой головой старуха. – В детстве, может, и знала, да теперь забыла.
- А вы подумайте.
- Голова совсем пустая стала. Бывает, выйду из дома, да и забуду тут же, зачем шла.
- Нина Ильинишна, а сколько народу в деревне проживает? – деловито осведомился Рома. – Человек пятьдесят наберётся?
- Пятьдесят! – охнула старуха. – Господь с тобой, милок. Откуда? Все разъехались давно, остались только деды да бабки вроде меня, никому не нужные. Вот и доживаем свой век потихоньку. Трудно, конечно, а что делать? Одно радует, что недолго осталось.
- Сколько ж вас тут? – вмешался Макс.
- Да человек двадцать от силы наберётся. А может, и того меньше. Недавно вот Манька с мужем уехали в райцентр. Дом бросили. Нет, сказали, сил тут больше горбатиться. Уж не знаю, чем они там занимаются, - Нина Ильинишна осуждающе покачала головой.
- А ваши соседки помнят сказки или пословицы? – вмешался Рома.
- Откуда ж мне знать, милок? – удивилась старуха. – Ты у них и спроси. Ходить, слава Богу, за ними далеко не надо – чай, живут-то рядом.
***
К вечеру собирателям фольклора стало ясно, что в Устюжку они приехали напрасно. Никто из жителей деревни не мог выдавить из себя и слова, которое подошло бы под определение фольклора – пусть даже с натяжкой, не говоря уж о пословицах, поговорках, песнях и сказках. Большинство глядело на студентов круглыми глазами и качало головой: какое ещё, мол, устное народное творчество? На пенсию как прожить, не знаем – да ещё огороды вон из-за жары, считай, пустуют; никакого подспорья.
На выручку отчаявшимся филологам неожиданно пришла Нина Ильинишна.
- Это они не понимают, чего вам от них надобно, - заявила старуха, глядя на унылые лица постояльцев. – А может, стесняются. Надо сделать так: я приглашу Софью, Машку и Варвару, накрою на стол, поставлю самогона бутыль - они и разговорятся. А вы спрячетесь и будете слушать. Ну, и записывать, что вам там нужно.