Михаил Ежов – Башня из красной глины (страница 2)

– Нет. Забили горло глиной.

– Чем-чем?!

– Глиной.

– Какой?

– Красной.

– Анализ сделали?

– Пока нет. Его только вчера вечером привезли.

– Когда будет?

– Не раньше завтрашнего утра.

– Чего так долго?

– Есть реакции, которые требуют времени, знаете ли. Они не могут проходить быстрее, чем… словом, не все можно ускорить.

– Ладно, только не затягивайте, ладно?

– Как смогу – сделаю. Получите с пылу с жару. Но должен предупредить, что вокруг Питера полно мест, где можно достать красную глину.

– А в городе?

– И в городе. Например, в аптеке или в цветочном магазине. Но такую глину я сразу отличу.

– Каким образом?

– Она очищена.

– Ясно. А можно по составу глины определить, откуда она?

– С большей или меньшей степенью вероятности. Но это будет только территория, а не конкретное место. В лучшем случае карьер. Но глину можно выкопать и на берегу реки, так что… – Патологоанатом пожал плечами. – Никакой точности.

– Сделайте все, что сможете.

– Конечно. Мне самому интересно. Я с такими делами еще не сталкивался.

– Ну еще бы! Они попадаются не так часто.

– Я слышал, что вам приходилось расследовать что-то похожее. – Тумарин испытующе взглянул на полицейского.

– Не факт, что мы сейчас имеем дело с серийным убийцей, – возразил Смирнов. – Возможно, случай окажется единичным.

– Вы ведь на самом деле так не думаете?

– Почему?

– Такие психи не останавливаются. Тут же невооруженным глазом виден modus operandi! Кажется, так вы это называете?

Смирнов задумчиво кивнул.

– Тот, кто убил этого человека, постарался раздобыть глину, – проговорил он медленно. – Для него имело значение, что засунуть ему в глотку. И записку он вложил не просто так. Я думаю, это никакое не «П». Надо выяснить, что это за символ, – возможно, в этом ключ.

– К чему?

– К мотиву.

– Я постараюсь узнать все, что можно. Но знак очень уж… нехарактерен.

– Я понимаю.

– Покажите его профессору. Тому, который согласится вас проконсультировать. Я сделаю ксерокс.

– Давай.

Патологоанатом и Смирнов вышли из прозекторской в комнату, где стояли компьютер, принтер, факс и сканер – приборы, которые были необходимы для быстрой и качественной отправки результатов анализов и прочих обследований. Из нее вели три двери: в прозекторскую, в лабораторию и в холл.

Тумарин быстро скопировал листок и протянул Смирнову. Тот сложил его и сунул в карман.

– Есть еще что-нибудь, что я должен знать об этом трупе?

– Пока нет. К завтрашнему утру я закончу более тщательный осмотр и составлю полный отчет.

Следователь кивнул:

– Ладно, будем пока работать с тем, что есть.

Попрощавшись с патологоанатомом, Смирнов вышел из морга и направился к своему старенькому «мицубиси». Садясь за руль, подумал в очередной раз о том, что пора бы сменить машину. Но руки никак не доходили.

Полицейский направился в участок.

Лето выдалось жаркое и сухое. На улице было двадцать три градуса в тени при полном безветрии. В голову пришло, что в такую погоду трупы разлагаются особенно быстро. Мужчина, которого Смирнов несколько минут назад видел на столе прозекторской, сохранился относительно неплохо – его нашли в собственном холодильнике. Обнаружила тело жена убитого, когда вернулась вечером домой. Она уезжала в Новгород на медицинский симпозиум и приехала только к одиннадцати вечера. К тому времени ее муж был мертв уже часа четыре. Это удалось выяснить не по состоянию тела, а исходя из показаний свидетелей. Этот предварительный отчет Смирнов получил сразу, как только явился в морг: Тумарин протянул ему листок едва ли не на пороге. Сейчас он лежал у следователя в кармане вместе с ксерокопией записки, оставленной во рту убитого.

Опрошенные по горячим следам свидетели показали, что Марухин Александр Викторович, профессор медицины, почетный член чего-то там, вышел из НИИ, где работал в течение последних тридцати четырех лет, сел в свой БМВ и поехал домой. Встречался ли он с кем-нибудь по дороге, неизвестно. По крайней мере, пока. Эту информацию перед тем, как Смирнов отправился в морг, сообщил ему Дымин, опер, находившийся под его началом. Затормозив на перекрестке, следователь достал мобильник и набрал его номер.

– Привет, это я. Да, уже уехал. Видел, конечно. Слушай, вещи Марухина у тебя? Отлично. Проверь контакты в его мобильнике. И журнал вызовов обязательно. Надо выяснить, не звонил ли он кому-нибудь после того, как вышел из НИИ. Если нет, проверяй последние звонки: он мог договориться о встрече заранее. Если была любовница, она может не признаться, так что я полагаюсь на твой нюх. Да ладно, не скромничай. Пока все. Я сейчас приеду, привезу кое-что. Вместе посмотрим. Ах да, вот что еще: подбери мне пару контактов каких-нибудь профессоров по мифам и легендам. Ну, не знаю, на философском или историческом факультетах попробуй. Мне надо у них проконсультироваться. По какому поводу, объясню, когда приеду. Все, буду минут через двадцать. Давай.

Отключившись, Смирнов свернул на аллею и повел машину между двумя рядами высоких тополей, с которых уже слетел пух. Он затормозил возле стеклянного магазина, чтобы купить йогурт и что-нибудь к чаю. Через пять минут полицейский уже снова ехал в сторону участка. Он добрался даже раньше, чем обещал, – не больше чем за четверть часа.

Дымин, молодой опер, который должен был вот-вот пойти на повышение, ждал Смирнова в его кабинете. Он сидел за компьютером, одной рукой придерживая телефонную трубку, а другой водя мышкой по черному коврику.

– А в понедельник? – говорил он, когда вошел Смирнов. – Во сколько вам будет удобно? Около пяти? Хорошо, договорились. Да, конечно, он не опоздает. Спасибо. Где вас найти? Ага, понял. Всего доброго.

Повесив трубку, Дымин шутливо свел глаза к носу и театрально вздохнул:

– Ох уж эти профессора!

– Что такое? – Смирнов сел в кресло, которое ему уступил опер. Сам Дымин занял свободный стул.

– Да вечно они заняты! То лекции, то семинары, то им, видите ли, позарез надо в библиотеку, потому что для них отложили какой-то том, на который претендуют двадцать человек. Короче, такое впечатление, что люди на войне.

– Может, так и есть? – хмыкнул Смирнов. – Договорился с кем-нибудь?

– Ты же слышал. – Дымин взял бумажку для записей и карандашом быстро на ней что-то накорябал. – Держи!

– Что это? – Следователь быстро пробежал текст глазами. – Ну и почерк у тебя. Как курица лапой.

– Какой есть.

– Викандров?

– Ага. Максим Юрьевич. Профессор, как ты и заказывал. Преподает философию. Ниже адрес. Ждет тебя в понедельник в пять у себя на кафедре. Если что, спросишь, тебе подскажут, где его найти.

– А раньше никак?

Дымин развел руками:

– Не привередничай, ждать всего лишь до завтра.

– Больше никому не звонил?

– Не успел. Ты меня озадачил всего минут десять назад.

– Пятнадцать.