Михаил Ермолов – Разрушение СССР. Политика и музыка (страница 2)
А озабоченные внутри СССР «потратить нажитое непосильным трудом», сторонники паразитирования немногих, никуда не делись после войны – очень многие, кто были озабочены «служением и созиданием, социальной справедливостью» полегли на фронтах, что очень ослабило СССР на каком-то временном отрезке, а те, кто были озабочены «потратить нажитое непосильным трудом», укрепили свои позиции, и таких оказалось предостаточно. Для этой категории советских граждан Запад казался все более явно «роднее».
Конечно, предпринимались попытки вывести такого рода «деятелей» на чистую воду – всякие там «кампании про безродных космополитов». Прямо скажем, не слишком успешные кампании.
Чтобы выросло новое поколение «служения и созидания», которое смогло бы заменить погибших на фронтах Великой Отечественной войны сторонников нового справедливого мироустройства, требовалось определенное время.
А способов «нажить» в разных «заварухах», которые пережила наша страна даже с 1917 года, было много для тех, кто хотели «нажить». Ну, Ильф и Петров, к примеру, создали образ Остапа Бендера – героя 1920-х годов, годов НЭПа, озабоченного «нажить» и «потратить нажитое непосильным трудом», и желательно – в Рио-де-Жанейро, героя «на все времена».
После революции и во время Гражданской войны – разграбить барские усадьбы. И грабили! Ну, присвоить имущество «репрессированных контриков», пока тебя самого не репрессировали, – и присваивали. Ну а уж война – «кому война, а кому мать родна».
После войны произошла такая «перетасовка» общества, что всплыло столько полубесхозных драгоценностей, художественных ценностей, которые можно было с выгодой за бесценок прибрать к рукам… И людей, готовых на такие операции, было предостаточно, несмотря на все старания нового государства воспитать и расставить на ключевые должности «правильных людей», которые за «служение и созидание, социальную справедливость».
Ну, конечно, тех, для кого «прибрать к рукам» – главное, было абсолютное меньшинство, но ведь было! И меньшинство это сохранялось, а может, и увеличивалось…
А те, кто продвигали идеи «служения и созидания, социальной справедливости», испытывали все большее сопротивление, пока не произошли государственный переворот 1953 года и процесс сворачивания идей «служения и созидания, социальной справедливости» вместе с отказом от «Красного» проекта, противостоящего глобальной невольничьей цивилизации. По сути, курс был взят на смену социализма капитализмом в отдаленной перспективе.
«Зачем нам «Красный» проект, зачем нам борьба с Западом, мы за «мирное сосуществование», СССР силен, ну а когда ослабнет и развалится с нашей помощью… Ну да «после нас хоть потоп», когда это еще будет, на наш век хватит»…
Каковы новые задачи кадровой политики в новых условиях у переродившейся верхушки, совершившей государственный переворот в 1953 году? А постепенно менять старые кадры, которые за «служение и созидание, за социальную справедливость» на новые, для кого главное – «нажить непосильным трудом» и иметь возможность «потратить нажитое непосильным трудом». Пока так. И ломать старые порядки «служения и созидания, за социальную справедливость». О яхтах и виллах – ну это совсем пока рано. Все-таки тех, для кого «служение и созидание, социальная справедливость», Советское государство успело «наплодить» очень много. Да и государство с новым мироустройством существовало, хоть и было уже приговорено руководством. И соревнование «Красного» проекта, уже отмененного, с «Западным» проектом глобальной невольничьей цивилизации шло очень успешно – до отмены «Красного» проекта в цифрах это невиданные темпы роста ВВП страны ну и – очевидный рост благосостояния граждан, пропорционально вкладу этих граждан в общее дело созидания страны, что воспринималось совершенно нормально.
И «процесс пошел», начиная с 1953 года, причем, конечно, под лозунгами «больше социализма», возвращения к «ленинским нормам». Иначе нельзя. До полного развала СССР дистанция огромного размера – думали, не меньше 10 лет, а оказалось, понадобилось в четыре раза больше. Но взялись за всяких там «строителей», озабоченных «служением и созиданием, социальной справедливостью» крепко, окрестив их «сталинистами». Для ясности – те, кто способны успешно строить новое государство, причем невиданными в истории темпами, те – «сталинисты». А те, кто фактически взялись за разрушение этого государства, ратовали за отказ от социализма и переход к капитализму и новый передел ресурсов этого нового государства в пользу, в том числе, и капиталистических государств (а это настоящая измена) – те были окрещены «ленинцами». В «ленинцах» оказались те, кто всей душой были за сворачивание социализма и переход к капитализму.
Сначала получилось грубовато – Хрущев выглядел полным идиотом, быстро развалил многое, но не справился с главной задачей – развалить СССР этак к году 1965-му. Если в 1961 году магазинные полки опустели по всей стране и по всей номенклатуре товаров – тотальный дефицит, то в 1951 году картина была другая – магазинные полки по всей стране «ломились» от всевозможных товаров – и промышленных, и продовольственных.
Но в 1961 году партия как бы показывала – «социализм – это тотальный дефицит, а вот при капитализме…»! Те, кому было доверено «представлять» нашу страну в основном на гастролях в ведущих странах Запада, рассказывали про магазины «там» и магазины «тут».
И все-таки пришлось отложить полный развал «на попозже» из-за гигантских успехов в освоении космоса и первый в мире полет советского космонавта Юрия Гагарина.
В 1964 году Хрущева сместили со всех постов, но не окрестили его изменником, вредителем и шпионом, а только назвали «волюнтаристом» – ну, типа «дурак, что с него возьмешь?» Хотя ущерб экономике от деяний Хрущева заставлял даже вспомнить гитлеровское нашествие. А значит, кадровая политика Хрущева, направленная на продвижение тех, для кого «потратить нажитое непосильным трудом» на первом месте, не была пресечена, не была подвергнута ревизии. Все «хрущевцы» остались на своих местах и могли продолжать хрущевскую работу по развалу СССР.
Причем, пропагандистски, кто же будет декларировать смену направления развития страны со «служения и созидания, социальной справедливости» на «нажить непосильным трудом» и, главное, иметь возможность «потратить нажитое непосильным трудом»? Кто будет поднимать лозунг перехода от социализма к капитализму, чтобы избавиться от дефицита? Никто не будет, рано еще, но курс был давно задан и поддерживался. И руководством СССР, реальными властными группировками в руководстве, и СССР, и коллективным Западом, с которым «наши» группировки давно установили контакт для согласованных действий по переводу СССР из социализма в капитализм, причем на системной основе (как пример – Дартмутские ежегодные координационные встречи представителей руководства СССР и Запада).
В общем, в 1970 году Ленин как основатель государства нового типа оставался важным символом продолжавшей существовать страны с новыми принципами мироустройства, связанной вроде бы со «служением и созиданием, социальной справедливостью».
Коммунисты ведь совсем недавно, если взять 1970 год, реально воевали в годы войны, проявляя массовый героизм, а с другой стороны, процесс «нажить непосильным трудом» и, главное, иметь возможность «потратить нажитое непосильным трудом» после войны, давно шел полным ходом, набирая обороты – особенно после переворота 1953 года, – выкидывая на самый верх властных структур и спецслужб «правильных» людей – все больше и больше.
Композитор А. Петров как руководитель ленинградской композиторской организации, очевидно, был при власти и, очевидно, как талантливый художник чувствовал «куда ветер дует», чувствовал основную, официально не объявленную «линию партии» и, естественно, был озабочен правильным выбором политического направления, «правильным» пониманием «линии партии». Официальные лозунги – это одно, а осторожная реальная политика партии – это совсем другое.
Выбор был сделан вместе с руководством СССР в пользу политического направления «нажить непосильным трудом» и, главное, иметь возможность «потратить нажитое непосильным трудом» – конечно, с учетом значительных ограничений, связанных с продолжавшим существовать государством СССР, построенном на других принципах мироустройства в сравнении с капстранами. Выбор был сделан в пользу постепенного и осторожного перехода от социализма к капитализму: ну как же – при социализме – дефициты, а при капитализме…» Про 1951 год с отсутствием дефицитов не вспоминаем.
С яхтами по-прежнему надо было подождать, с виллами на Лазурном берегу – тоже. Ну а чтобы понятно было, куда надо двигать, – вот вам Швеция под боком, «витрина», ведь совсем недалеко – йа-йа-а-а – «шведский социализм». Ведь «социализм» же? Мы так тоже хотим, у нас в СССР ведь тоже социализм?
Ну а фавелы Рио-де-Жанейро? Да это мираж, сказки…. Да нищих регионов, в которых живут миллиарды предельно нищих людей по всей планете Земля, – «пруд пруди» по всему миру… Но мы видим только «шведский социализм»… Если у них «социализм», то и у нас так будет. А после 1991 года, после разгрома социалистического СССР и превращения его в «зону дикого капитализма» с названием Российская Федерация, оказалось, что пенсии-то у нас сегодня в десять раз меньше шведских – вот ведь до чего «доборолись», и десятки триллионов наших «нажитых трудом советских людей, вдохновленных социальной справедливостью», долларов куда-то подевались, до наших карманов, карманов советских людей, создававших эти реальные триллионы долларов, не дошли.