Михаил Эм – Время кенгуру. Книга 2 (страница 47)

— Не интересует.

— Я покажу, где находится храмовая казна.

— Не интересует.

— Я скажу, как защитить храм от испанцев. По крайней мере, задержать их продвижение.

— А вот это уже интересно.

— Развяжите меня, и я расскажу.

— Священное животное предупреждало меня, что я не развязывал вас, уважаемый Урумбо. Могу обещать следующее. Через некоторое время, перед тем, как отправиться на заливные луга бессмертия к священным животным, я выведу вас наверх и отпущу. Итак, внимательно слушаю. Как защитить храм от испанцев?

Урумбо задергался, но выбора у него не было.

— В моем кабинете, — прошипел он сквозь зубы, — находится рычаг. Если на него нажать, в желоба, расположенные вокруг храма, прольется горючая жидкость, из наших храмовых запасов. Рядом с первым рычагом находится второй, поменьше. Если нажать на него, горючая жидкость воспламенится. Пока не кончатся храмовые запасы, никто не сможет войти на территорию храма солнечного божества.

— Я проверю сообщенные вами сведения.

С такими словами я заткнул рот Верховного жреца кляпом.

После этого, поручив Ивану Платоновичу наблюдать за связанным, выбрался из подвального помещения и направился на встречу с Орловским.

Оставалось надеяться, что испанцы, если уже и появились под Теночтитланом, еще не успели обойти озеро и заглянуть в храм солнечного божества. Но испанцы непременно это сделают, и очень скоро.

Глава 24

Сражение продолжалось всего пару часов, но положение казалось уже безнадежным.

Потеряв несколько человек при попытке штурма, испанцы изменили тактику. Они выдвинули вперед мушкетеров и начали планомерный обстрел баррикады. Защитники укрывались за камнями, однако сами уже не могли обстреливать конкистадоров, которые мало-помалу приближались.

Через некоторое время испанцы настолько сблизились с баррикадой, что смогли за ней укрываться. Фактически, по одну сторону сваленных в кучу камней находились инки, а по другую — конкистадоры. Обе стороны готовились к тому, чтобы откинуть противника в противоположную сторону.

Команды к атаке прозвучали одновременно. Воины с обеих сторон распрямились и произвели залпы: одни — из мушкетов, другие — из пейнтбольных маркеров. Обеим сторонам были нанесены серьезные потери, однако наибольшие потери понесли защитники Теночтитлана.

Граф Орловский понял, что необходимо отступить, иначе испанцы пройдут по их трупам.

— Отступаем! — крикнул он.

Инки, пригибаясь и отстреливаясь на ходу, побежали. Среди камней осталось с десяток скрюченных тел. С той стороны баррикады раздались торжествующие крики на испанском. Вскоре испанцы взобрались на баррикады, затем стали спускать со стороны города. Путь в Теночтитлан был открыт.

В этот момент по мрукси передали:

«Вниманию моих поклонников. Я, солнечный бог Виракоча, прошу главнокомандующего инкскими войсками графа Орловского срочно прибыть в храм. За заслуги в деле защиты родины от иноземных посягателей я, солнечный бог Виракоча, намерен забрать графа Орловского с собой на солнце.»

Взгляды инков обратились на своего главнокомандующего, которому была оказана столь высокая честь.

— Занимайте дома, оборудуйте в них позиции! — поспешил крикнуть Орловский, указывая на ближайшие к мосту здания.

Солдаты кинулись исполнять указание.

К этому времени Портальто, Араульто и Атасиу, выстроившие баррикады на других мостах, находились уже подле графа. Они присоединились к Орловскому, когда стало понятно: испанцы предпримут штурм по одному направлению.

— Почему ты не идешь в храм солнечного божества, граф? — спросил графа Портальто. — Виракоча ожидает тебя.

— Подождет, — отрезал Орловский.

Они вбежали в ближайший дом, служивший бутиком модной одежды, и заняли боевые позиции. Вернее, позиции заняли храмовые служители, у которых имелись пейнтбольные маркеры, остальные воины прикрывали тылы.

— Шариков остается мало, — пожаловался один их храмовых служителей.

— Где вы их берете? — спросил Орловский.

— В храме.

— Почему не взяли больше запасов?

— Мы забрали все, что имелось.

Орловский выругался про себя. Пополнение боезапаса следовало обсудить с Андреем, который наверняка смог бы помочь, но теперь было поздно.

Между тем испанцы преодолели баррикаду и приближались.

— Граф, вам пора в храм, — напомнил Атасиу. — Вы не можете ослушаться Виракочу.

— Граф Орловский отбывает в храм солнечного божества, — во всеуслышанье объявил Араульто. — Виракочи забирает его с собой на солнце.

Инки издали один дружный одобрительный вопль.

Граф Орловский, опустив голову, произнес:

— В мое отсутствие передаю всю полноту командования Атасиу.

— Спасибо, граф, — поблагодарил благородный туземец.

Орловский выбежал из бутика и направился в противоположную сторону — туда, где над храмом изгибалась солнечная дуга, в наступающих сумерках все более и более заметная.

В конце улицы граф обернулся. Испанцы добрались до домов, где засели инки. Видимо, боезапасы кончились у обеих сторон, поэтому сражались врукопашную. На Портальто набросились не менее четырех человек. Могучий туземец с рычанием отбивался от наседавших. Араульто изящно фехтовал на копьях с закованных в латы конкистадором. Атасиу предпочитал действовать обсидиановым мечом.

Увидев своих товарищей в опасности, Орловский почувствовал мощный выброс адреналина. Он выхватил из-за пояса звездчатую булаву, и ноги сами понесли его в гущу сражения.

Я выскользнул из солнечной дуги и запер за собой золотую решетку. Затем проскользнул по продолжавшему пустовать храму к выходу.

С противоположной стороны озера разворачивалось сражение. Испанцы, не имевшие численного превосходства, предпочитали не распылять силы, а штурмовать один из четырех мостов. И, кажется, преуспели.

С высокой храмовой лестницы я наблюдал перестрелку. Место сражения заволокло клубами дыма, вследствие чего видимость ухудшилась. Испанцы организовали наступление с почти непрерывной мушкетной стрельбой. Непрерывность достигалась за счет того, что, выстрелив, конкистадоры передавали мушкеты назад по цепочке, для перезарядки, сами же в это время получали уже перезаряженное оружие. Таким способом испанцы смогли продвинуться вплотную к баррикаде.

Стрельба на недолгое время затихла, потом, как по команде, загрохотало вновь. Стороны произвели встречные залпы, в результате чего множество людей, раскинув руки, попадали наземь. Испанцы оказались удачливей — инки отступили. Мне показалось, что среди отступавших я заметил графа Орловского, но мне хотелось думать, что это другой человек.

Орловскому настала пора прийти в храм солнечного божества. Солнце начинало садиться. В принципе, мы не были привязаны к закату по времени и вполне могли подождать, но существовали другие риски. Например, риск того, что храмовые служители, занятые сейчас защитой Теночтитлана, возвратятся в храм. Кроме того, в храм могли наведаться испанцы. Большая часть их войска располагалась на противоположном холме, за озером. Однако, обойти озеро было делом нескольких часов: появись такое желание, конкистадоры появятся в храме еще до утра. Такой грандиозный храмовый комплекс сам по себе привлекал внимание. А тут еще висящая над храмом солнечная дуга — надо полагать, такого великолепия конкистадоры в своей Испании не видели.

«Ты способен оставить Григория здесь?» — спросил меня внутренний голос.

«Он знал, на что шел, — ответил я со всей возможной твердостью. — И знал, когда необходимо возвратиться. Я сообщил ему время и место встречи.»

«Он твой друг.»

«Вселенная может погибнуть», — сообщил я сакраментальное.

«Запрещенный прием», — пробормотал внутренний голос.

Пока мы беседовали, сражение развернулось уже на улицах Теночтитлана. Испанцы ворвались в город и очевидно теснили наших: графу Орловскому пора было появляться. Но он не появлялся.

Из-за близлежащего холма, по эту сторону озера, появились вооруженные люди. Их металлические доспехи блестели в лучах заходящего солнца. Я понял, что конкистадоры все-таки обошли озеро, но не по берегу, а по ближним холмам, чтобы до последнего момента оставаться незамеченными. В моем распоряжении оставалось минут пятнадцать. Стало очевидным, что дожидаться Орловского бесполезно: он не успеет. Если вообще намеревается прийти: воинские баталии, сопровождавшиеся значительным выбросом в кровь адреналина, могли оказаться милей спасения. Единственное, чего я не понимал, с какой стати Орловский принял завоевание испанцами Южной Америки ближе к сердцу, чем нашествие Наполеона на Россию. Возвращался бы в Петербург и воевал с Наполеоном, сколько душе заблагорассудится.

Думать о причинах, побудивших графа Орловского остаться в империи инков, стало совсем некогда. Я взбежал по лестнице в храм и быстрым шагом направился в кабинет Верховного жреца.

Двери в храме Виракочи не запирались. Я толкнул дверь ногой и оказался в знакомом кабинете, где не так давно подвергался допросам. Урумбо не обманул: в стене я обнаружил два рычага, побольше и поменьше. С некоторым усилиям я потянул за первый рычаг: где-то в глубине стен послышался бульк. Подождав с минуту, пока горючая жидкость не разольется по желобам (я надеялся, что все случится так, как пообещал Верховный жрец), я отжал второй рычаг.

Бегом я направился к выходу, желая посмотреть, что случится.