Михаил Эм – Время кенгуру. Книга 2 (страница 41)

Орловский прокричал, что сказал ему Великий инка, на английском. С той стороны — расстояние между процессиями составляло порядка пятидесяти метров — ответили:

— Мы выражаем свое почтение Великому инке. Мы приплыли в вашу страну торговать. Оружие служит нам для защиты от диких зверей и разбойников.

Отвечал Писарро — граф Орловский узнал его по приметной внешности и бархатной одежде, видневшейся из-под кольчуги.

Дальнейшая беседа между Атауальпой и Писарро протекала следующим образом.

Атауальпа: Мне достаточно махнуть рукой, как все ваши корабли будут сожжены, подобно первому.

Писарро: Я верю, Великий инка. Мы убедились в твоем могуществе.

Атауальпа: Я могу выставить против каждого твоего воина целую армию.

Писарро: Но мы не собираемся воевать. Мы пришли выразить почтение, а также удивление перед твоим могуществом. Мы пришли посмотреть знаменитый город Теночтитлан, стоящий посреди озера — одно из чудес света.

Атауальпа: Поскорее выражайте свое почтение. После этого расходитесь по домам. Я могу сопроводить в Теночтитлан десять человек, считая тебя.

Писарро: Я согласен, Великий инка.

По команде предводителей, процессии начали сближение. Граф Орловский рванулся назад, в противоположном направлении. Когда колонны инков и испанцев соприкоснулись, он снова находился в арьергарде, вместе с Портальто, Араульто и Атасиу, и мог наблюдать происходящее издали.

Встречные колонны соприкоснулись и смешались, как две разноцветных жидкости разных объемов. Отличать инков от испанцев было довольно легко за счет несхожей одежды: парадная одежда инков была преимущественно красной, а одежда конкистадоров представляла собой металлические латы, синие кафтаны и штаны.

Итак, колонны смешались. Орловский не знал, как в его отсутствие будет объясняться Атауальпа и Писарро (кроме графа, никто со стороны инков английским не владел), но еще раз послужить в качестве переводчика не посчитал возможным. Адреналин вырабатывался в достаточных количествах, а самоубийцей граф Григорий Орловский не был.

Конкистадоры смешались с инками. Послышались оживленные голоса, не понимавшие друг друга, но пытавшиеся объясниться. Началось взаимное солдатское братание — то, чего граф больше всего боялся.

Через некоторое время Орловский заметил, что цвета в толпе как будто перераспределяются. Цвета инков стали оттягиваться к центру толпы, тогда как испанские цвета — к краю. Причем испанские цвета оттягивались не к одному краю, а ко всем одновременно, как будто более легкая жидкость всплывала из центра более тяжелой жидкости к краям.

Орловский, находясь в арьергарде, увидел, как несколько конкистадоров, продолжающих улыбаться и время от времени помахивать рукой веселящимся инкам, пытаются обойти толпу по часовой стрелке. С другой стороны, против часовой стрелки, приближались несколько таких же улыбающихся конкистадоров. Еще немного, и окружение будет закончено.

Орловский подал Портальто, Араульто и Атасиу знак к отступлению. Для внешнего наблюдателя они просто повернулись и направились по мостовой обратно в Теночтитлан. Цепь конкистадоров, опоясывающая толпу, сомкнулась уже за ними.

— Быстрее! — произнес граф Орловский, в опасении, что может получить пулю в спину.

Впрочем, четверо из нескольких тысяч человек, направившиеся обратно в столицу, никого не интересовали. Орловский, Портальто, Араульто и Атасиу успели отдалиться от толпы где-то на полверсты, когда тишину холмов нарушил мушкетный залп, с последующими криками.

Друзья обернулись. В отдалении металась человеческая — впрочем, уже мало напоминающая человеческую — толпа. То и дело слышались выстрелы. Можно было предположить, что первый залп последовал по команде. Затем Писарро распорядился стрелять без команды, по мере перезарядки мушкетов.

— Может, обойти испанцев и поджечь корабли? — предложил Араульто.

— Они хорошо охраняются либо барражируют вдали от берега, — ответил Орловский. — К тому же это никак не поможет Теночтитлану устоять. Завтра Писарро будет там. Нам надо поторопиться, чтобы организовать сопротивление.

Портальто, Араульто и Атасиу согласились с графом и направились в обратный путь. Они понимали: мало кто из свиты Великого инки возвратится в столицу.

Вечером в мою комнату явился Урумбо, в сопровождении нескольких высших жрецов.

— Понимаете, Андрей, — начал Верховный жрец свою речь. — Вы являетесь одним из нас. Однако, таинственное исчезновение священного животного… Жреческая коллегия требует от меня дпринять некоторые меры для проверки вашей причастности к данному инциденту.

Когда Урумбо начинал стелить слишком мягко, от него следовало ожидать подвоха.

— Какие именно меры? — поинтересовался я.

— Вы должны подвергнуться испытанию священным дымом.

— Что это такое?

— Процедура установления истины.

— Не смертельная, надеюсь?

— Даже не болезненная.

— Испытание должно проходить в присутствии высших жрецов?

Я указал на высших жрецов, стоявших за спиной Урумбо.

— Конечно, Андрей, конечно, — засуетился Урумбо. — Жрецы не помешают. Они, так сказать, безмолвные свидетели испытания. Предлагаю начать. Итак, испытание священным дымом состоит в следующем. Испытуемый курит сигару. Жрец в это время задает испытуемому вопросы, тот отвечает. По характеру выдыхаемого дыма жрец определяет, правду говорит испытуемый или лжет.

— Я не курю.

— Десяток затяжек, Андрей. Совершенно безвредно для организма.

— Хорошо, я готов рискнуть.

Урумбо вытянул из принесенной с собой шкатулки толстую сигару, напоминающую кубинскую, и раскурил.

— Видите, ничего страшного, — заметил Верховный жрец, передавая мне сигару.

Я поднес сигару к губам и втянул в себя дым. Ничего страшного действительно не происходило. Обыкновенное курево, насколько могу судить.

Я выпустил дым сквозь ноздри и зажал дымящуюся сигару между двумя пальцами, как Черчилль на каком-нибудь дипломатическом рауте.

— Теперь я стану задавать вопросы, — произнес Урумбо сосредоточенно. — Вы отвечаете. После этого делаете затяжку и выпускаете дым.

— Через ноздри или через рот? — быстро спросил я.

— Безразлично. По характеру дыма я определяю, сказали вы правду или солгали. После чего я задаю следующий вопрос, и процедура повторяется.

— Ок, — кивнул я.

— Кинжал — это оружие? — задал первый вопрос Урумбо.

Видимо, первый вопрос был тестировочным.

— Оружие, — подтвердил я и выпустил дым через ноздри.

Дым принял шарообразную форму и поплыл в направлении Верховного жреца.

— Великолепно, — сказал Урумбо, уворачиваясь.

Вслед за ним увернулись остальные жрецы, и дымный шар уплыл в коридор.

— А теперь скажите, вернется ли священное животное через десять дней?

— Оно может вернуться.

Я затянулся и выдохнул, уже через рот, при этом пытаясь выдуть кольцеобразную форму. Несмотря на мои старания, дым принял удлиненные очертания.

— Отвечайте более конкретно, — взвизгнул Урумбо.

— Животное вернется. Но когда, я точно не знаю. Скорее всего, в течение нескольких дней.

Дым свернулся клубочком и уплыл к потолку.

— Чего вы добиваетесь? — спросил Верховный жрец.

— Возвращения домой.

Дым принял идеально шарообразное очертание.

— Зачем вы захотели стать жрецом?

На мгновение я замешкался, подыскивая более подходящий ответ.

— Не задумывайтесь! Отвечайте сразу!

Жрецы за спиной Урумбо возмущенно закивали.