Михаил Эм – Время кенгуру. Книга 2 (страница 25)

Когда Андрэ вернется из боевого похода, я непременно сообщу ему, с какой дрянной женщиной он связался в своем будущем! Своим поведением она позорит моего мужа. Если Андрэ сам не поймет, как с Этой Особой следует поступить по справедливости, я ему подскажу.

Ах, дорогой Андрэ, где же ты? Возвращайся поскорее, я так по тебе истосковалась.

План был таким. Ночью мы подкрадываемся к лагерю конкистадоров и берем всех в плен. В случае сопротивления — уничтожаем. Затем вплавь добираемся до корабля и поджигаем его, тем самым останавливаем испанское вторжение в империю инков.

Идти со мной вызвались Портальто, Араульто и Атасиу. Просился Орловский, но я графа не взял: ему придется возглавить отряд в случае, если я пострадаю.

— Я плаваю, как рыба, — заметил Орловский.

Я задумался.

— Если так, — ответил я, — тогда я снимаю часовых, затем принимаю на себя общее командование. А ты, Григорий, поджигаешь корабль Писарро.

На том и порешили.

Стараясь, чтобы ни один камушек не покатился под нашими ногами, мы с Портальто, Араульто и Атасиу подкрались к лагерю конкистадоров и принялись наблюдать. В лагере было спокойно. Двое часовых, с мушкетами на плечах, прохаживались по песку перед сундуками, которыми была огорожена территория. В палатках было тихо. Мне хотелось думать, что в палатках спят, а не караулят в засаде.

Луна скрылась за тучей. Я кивнул товарищам, и мы расползлись в разные стороны. Важно было не просто ликвидировать вражеский лагерь, а ликвидировать, не подняв шума. Если на корабле услышат, поднимут тревогу. Если и не высадят десант на берег по причине ночной поры и полной неизвестности, то в любом случае будут начеку: подплыть к кораблю и поджечь его уже не удастся.

Ядовитой змеей я скользил по песку в направлении часового. Когда часовой поворачивался ко мне лицом, я замирал, превращаясь в безвредную ночную тень, а когда отворачивался — подползал поближе, оставляя за собой извивающийся след.

Договорились, что Атасиу возьмет на себя второго часового, тогда как Портальто и Араульто разберутся с конкистадорами, оставшимися в палатках.

Часовой дошел до противоположной крайней точки, которую сам себе отметил, и направился обратно, в мою сторону. Я напряг мышцы, готовясь к прыжку.

Часовой дошел до противоположного предела и, кажется, что-то заподозрил. По крайней мере, он остановился и принялся пристально вглядываться в мою сторону. Вряд ли он успел увидеть что-нибудь большее, чем черную тень. Я произвел прыжок, запрыгнув часовому на плечи. Под моей тяжестью часовой рухнул на песок. Я оглушил врага джебом и метнулся ко второму часовому, с которым разбирался Атасиу. Туземцу не удалось подобраться к часовому незаметно, тем не менее Атасиу хладнокровно выбил из рук противника мушкет и спокойно дожидался, когда часовой вытащит из ножен шпагу. Часовой почему-то не кричал, не пытался поднять тревогу, а, видимо, намеревался вступить с Атасиу в честный поединок. Я хотел кинуться на второго часового и сбить его с ног, но Атасиу дал понять, что в этом нет необходимости и что он сам с этим человеком разберется.

Я метнулся к палаткам и увидел забавную картину. Одна из палаток была опрокинута и свалена в кучу. На этой куче сидел могучий Портальто и молотил по ней своими огромными кулаками. Со второй конкистадорской палаткой разбирался Араульто — иначе, но тоже весьма эффективно. Он просунул в матерчатый проем звездчатую булаву и ей призывал на выход находящихся в палатке конкистадоров. Те понимали и выходили с поднятыми руками. Кричать никто не пытался — все понимали, что со звездчатой булавой шутки плохи.

Вскоре все находившиеся на берегу конкистадоры были связаны. На всякий случай я запечатал тряпками их рты. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из плененных конкистадоров поднял тревогу, тем самым обрек нашу военную операцию на неудачу — графу Орловскому вместе с Портальто, Араульто и Атасиу предстояло еще сжечь конкистадорский бриг.

Глава 14

Андрей снял часовых, и граф Орловский с удовольствием передал ему командование над отрядом.

Оставалось сжечь корабль с конкистадорами. Андрей сработал чисто, на корабле никто ничего не заметил, однако стоило поторопиться. Тревога могла быть поднята в любой момент, по чистой случайности.

— Готовы, ребята? — спросил Орловский у Портальто, Араульто и Атасиу.

Те, довольные, ощерились. Под ногами туземцев валялся десяток связанных конкистадоров, с кляпами во рту.

— Горючую смесь принесли?

Араульто указал на герметично запечатанные баллоны с жидкостью:

— Здесь.

Горючую жидкость заимствовали поблизости, отправив за ней несколько человек из отряда. Как выяснилось при общении с сотенным, горючую жидкость добывают неподалеку, из-под земли. Андрей сказал, что жидкость называется нефтью, однако в данный момент Орловскому было безразлично, что горючая жидкость собой представляет и как называется. Он знал лишь, что с помощью горючей жидкости можно сжечь конкистадорский бриг, что обеспечит, во-первых, возвращение домой, а во-вторых, мощный адреналиновый выброс в кровь.

— Забираем баллоны, — приказал Орловский своей команде. — Дальше действуем, как договаривались. Подплываем к кораблю, опорожняем баллоны на борт, поджигаем, уплываем. Чем будем поджигать?

Портальто вытащил из-за пояса два камня, ударил ими друг об друга. От удара посыпались искры.

— Хорошо. Еще вопросы есть?

Вопросов не было.

Все разделись и, толкая перед собой баллоны с горючей жидкостью, поплыли к бригу с конкистадорами.

Из-за туч выглянула луна, по воде пробежала яркая желтая дорожка. Орловский легонько ругнулся, но понадеялся, что плывущие по воде баллоны сойдут за обычные кокосовые орехи или пучки водорослей. Назад нельзя было возвращаться в любом случае.

Плыли довольно долго — корабль находился на приличном расстоянии от берега. Хорошо, что держались неподалеку друг от друга: никто не отставал и не вырывался вперед. Орловский намеренно не спросил, водятся ли в этих водах акулы, и чувство опасности приятно щекотало грудь.

Оказавшись под бортом покачивающегося на волнах судна, отважная четверка аккуратно раскупорила баллоны с горючей жидкостью. Чтобы горючую жидкость не отнесло течением от борта, Атасиу взобрался на якорь и уже оттуда щедро расплескал из баллонов по деревянной корабельной обшивке. Пустые баллоны выкинули, и они уплыли по течению.

Оставалось поджечь борт и спасаться бегством.

— Поджигай! — прошептал Орловский Портальто.

Портальто вытащил из-за пояса, который только и был на него надет, один камень, поискал второй и не нашел. Снова поискал и наконец убедился, что второй камень, по всей видимости, выпал из-за пояса во время заплыва.

Граф Орловский выругался — хотя по-прежнему шепотом, но уже крепко. Они находились в воде, далеко от берега. Нырять за потерянным камнем на протяжении всего пути было глупо, а спичек в империи инков не знали.

Размышление над проблемой отняло у графа не более секунды. Шепнув товарищам, чтобы отплывали от борта подальше, а огонь он раздобудет, граф Орловский ухватился за якорный канат и полез наверх. Наверху перевалился через бортик и попытался оглядеться.

Луна снова скрылась за тучу, поэтому тьма была хоть глаз выколи. В капитанской каюте горела свеча, однако общаться с Писарро в столь невыгодных для себя условиях Орловский не собирался. У противоположного борта он заметил несколько пляшущих красных точек. Конкистадоры перекуривали и о чем-то негромко беседовали.

Делать было нечего, и Орловский, постаравшись принять по возможности более непринужденную позу, направился к этой компании.

При виде голого человека разговоры прекратились. Орловский жестами показал, чтобы ему дали закурить. У него что-то спросили, по-испански. Один из конкистадоров протянул недокуренную папиросу. Орловский схватил ее, прикурил и чуть не бегом направился к якорному канату. Теоретически, он мог прыгнуть с борта — в этом случае оказался бы в относительной безопасности, но тогда горячая папироса непоправимо потухла бы. Это вариант не годился. Спускаться в воду следовало по якорному канату, рядом с которым была расплескана горючая жидкость, и никак иначе.

В спину Орловскому еще что-то крикнули, уже громче.

— Fuck you, — огрызнулся граф Орловский, добегая до якорного каната и перенося одну ногу через бортик.

На палубе призывно закричали. Раздался мушкетный выстрел, и граф Орловский почувствовал, как в плечо ему ударила пуля.

Не выпуская из рук драгоценной папиросы, граф перевалился через борт и, уцепившись за якорный канат, заскользил вниз. Оказавшись над самой водой, у борта, обильно политого горючей жидкостью, Орловский поднес к нему тлеющую папиросу. Борт вспыхнул — сразу, сильным чадящим пламенем.

Убедившись в том, что огонь не потухнет, Орловский разжал руки и упал в волны. Сверху выстрелили еще раз, но промахнулись. Больше стрелять не стали — вероятно, заметили огонь, и стало не до поджигателя.

Уворачиваясь от возможных пуль, Орловский поднырнул, а когда вынырнул, на значительном удалении от борта, почувствовал, что слабеет. Раненая рука занемела и плохо двигалась. Он ухватился за воду. Вода расступилась, и граф почувствовал, что проваливается в нее всем телом. В этот момент Орловского подхватило сразу несколько рук, принадлежащих его верным друзьям: Портальто, Араульто и Атасиу.