Кувыркается в воздухе.
Гера (Хрюку): Эй ты, порхающая бегемотина, далеко на всякий случай не отлетай! Мало ли что – место все-таки незнакомое. (Маринке). Слышь, Марин, а что это за дверца?
Маринка: Понятия не имею.
Гера: Народ что говорит?
Маринка: Ничего.
Гера: Так ты, подруга, ни с кем не общалась?
Маринка отрицательно мотает головой. Гера разглядывает очередь, что-то прикидывая, когда ему на голову приземляется повеселевший Хрюк.
Хрюк: Посадка завершена успешна!
Гера: Чуть шею не сломал, толстый.
Хрюк: Здесь ничего не сломаешь, Гера. Мы же на том свете!
Мы в раю!
Садится на пол с блаженной улыбкой, означающей конец земным страданиям и огорчениям. Через минуту с непоследовательностью примитивного существа спрашивает:
Мы здесь надолго?
Гера: Навеки.
Блаженная улыбка сползает с губ Хрюка. На незамысловатое чело ложится печать отрешенности.
Хрюк (доверительным тоном): Гера, я хочу хрюкнуть.
Гера: Технически невозможно. Сам соображать должен, толстый, все-таки несостоявшийся инженер-строитель… Нет, я сочувствую твоим мучениям: вечность без выпивки – так ведь и с ума сойти недолго. Кстати, в самом деле не понимаю, где обещанные райские кущи, нектар, флейтисты, нагие гурии, возлежащие на благоухающих подстилках из живых цветов…
Маринка (ворчит): Нагих ему подавай! Скажи спасибо, одетые есть.
Гера: Спасибо, конечно, но…
Очередь снова приходят в движение: кто-то исчезает за дверцей, тогда как на противоположном конце очереди с легким хлопком добавляются новопреставленные души. Сначала умерший с непривычки стонет и мечется, не осознавая, куда попал, но старожилы что-то ему объясняют, и новичок затихает, прекращает паниковать, успокаивается, словно ожидая чего-то… Не дальнейшего ли поворота судьбы?
Хрюк (печально): Как часто люди умирают.
Гера: А ты думал?
Пробует взлететь и взлетает.
Пойду полетаю, подышу свежим воздухом. А вы сидите тихонько, как мышки. Не шелохнитесь, никуда не ходите.
Хрюк: Куда отсюда уйдешь?
Маринка: Нажрались, сволочи… Лучше бы я вас не встретила.
Размазывает слезы по щекам, вспоминая прошлую жизнь.
Сцена 4
В надежде получить информацию, Гера устремляется в начало очереди.
Сходу минует несколько малоинтересных групп – в основном, уродливых стариков и старух в больничных пижамах, – пока не останавливается напротив своеобразного зрелища: развороченных взрывчаткой вьетнамцев с вещевого рынка. Один из вьетнамцев держит в руках голову – сложно разобрать, свою или чужую.
Голова вьетнамца (видя Геру, приветливо ему улыбается): Все хоросе… Все хоросе…
Гера: Нет, у этих ни черта не разузнаешь.
Перелетает к двум выясняющим отношения личностям – как сразу становится понятным, водилам.
1-й водила: Ты зачем, сука, меня подрезал? Зачем подрезал, спрашиваю?
2-й водила: Меня самого, урод, с внешней стороны подрезали. Если бы я вправо не вывернул, меня бы фура в лепешку разнесла.
1-й водила: А так не в лепешку, придурок?
Гера: Э, мужики… Случайно что-нибудь о здешних порядках не слышали?
1-й водила: Скажи, парень, ну не западло подрезáть, когда по левой полосе «Ауди» сто восемьдесят выжимает?
2-й водила: Ты, мудила с Нижнего Тагила…
Гера, плюнув, устремляется дальше. Пожилая женщина сидит погруженная в себя, сложив руки на коленочках, и просветленно улыбается.
Гера (вежливо): Здравствуйте.
Пожилая женщина: Здравствуй, сынок.
Гера: Давно здесь загораете?
Пожилая женщина: Часика полтора, как преставилась, спаси Господи и помилуй. Внучонка жалко, без бабушки остался… Тебя как зовут, сынок?
Гера: Германом.
Пожилая женщина: А моего внучонка – Володенькой. Только он помладше тебя будет.
Гера: Случайно не знаете, что за той дверью?
Показывает на дверь, в которую как раз залетают дождавшиеся очереди души. Одна из душ пытается улизнуть, однако насильно втягивается внутрь. После чего дверь наглухо захлопывается.
Пожилая женщина (увлеченно): Володечка у меня в четвертом классе учится, а второй внучок, Степочка, от Людмилы – совсем еще махонький…
Гера (теряя терпение): Бабушка, за чем стоим, не интересовались?
Пожилая женщина (с лучезарной улыбкой истинно сумасшедшей): Ты, сынок, не расстраивайся: все, все там, то есть здесь, будем. У меня знакомая, у ней тоже сынок от ветрянки помер. В институт поступил и сразу помер. Вот и мое времечко приспело, только Володеньку со Степочкой жалко, больно славные ребятишки получились. Понянчить их до окончания школы хотелось, да видно, не придется теперь…
Гера, оставляя бесполезную старуху за спиной, с расстройства минует несколько перспективных душ, приземляясь у следующей, кажущейся на первый взгляд не такой перспективной. Отдельно от всех – в полном одиночестве и прострации – дожидается очереди небритый мужчина в тренировочных штанах.
Гера (с досады не так вежливо): Привет.
Мужчина в тренировочных штанах (неожиданно внятно, даже разумно): Здравствуйте, молодой человек.
Гера: От цирроза печени скончались?
Мужчина в тренировочных штанах: От цирроза.
Гера: Как вам в раю? Не дует?
Мужчина: Здесь сквозняков нет…
Гера взлетает.
Только вы ошибаетесь: это не рай.
Взлетевший было Гера тормозит на полном ходу.
Гера: Так-так-так… А что это за место, по-вашему?
Мужчина (подтягивая спадающие тренировочные штаны): Это распределитель.
Гера: Распределитель чего? Ах, да, догадываюсь… Но вам доподлинно известно, что распределитель?
Мужчина: А по-другому быть просто не могло.
