Михаил Елисеев – Вторая Пуническая война (страница 2)

Также ценность работы Полибия заключается в том, что бывший начальник конницы Ахейского союза обладал обширными познаниями в военном деле и хорошо знал то, о чём рассказывал читателям. Это принципиальный момент. В отличие от Тита Ливия, который был сугубо кабинетным ученым и часто не понимал того, о чем писал, Полибий был практиком. У греческого историка при описании сражений отсутствуют различные нелепости, которыми столь часто грешил его римский коллега. Во «Всеобщей истории» Полибий приводит подлинные документы, письма, официальные надписи и договоры (в частности, договор между Карфагеном и Македонией). Несмотря на дружбу со Сципионом Эмилианом, вряд ли сосланный в Италию эллин мог свободно работать в государственном архиве республики, где хранились важнейшие документы. При этом с некоторыми актами, например, договорами и постановлениями сената, он всё же мог ознакомиться. Другое дело – Эллада и Македония, где перед Полибием были раскрыты двери всех правительственных учреждений. Этот момент тоже необходимо учитывать.

Общеизвестна проримская позиция Полибия как историка. Особенно это бросается в глаза, когда он рассказывает о завоевании римлянами Иллирии, Македонии и Греции. На эту особенность творчества Полибия обратил внимание Ф.Г. Мищенко, автор перевода «Всеобщей истории» на русский язык: «В высокой степени знаменательно, что историк, кровный эллин по происхождению, языку и образованию, боровшийся и претерпевший за независимость родины, ставит себе задачею написать такую историю своего времени и ближайшего предшествующего, в которой решительно преобладающая речь отводится варварскому Риму»[2].

Парадокс заключается в том, что в главах, посвященных Пуническим войнам, проримские симпатии автора чувствуются значительно меньше, чем в главах, где рассказывается о событиях на Балканах. Будучи эллином, историк близко к сердцу воспринимал всё, что касалось взаимоотношений между Римом и Элладой, а до Карфагена ему, по большому счету, не было никакого дела, что позволяло в определенной степени сохранять некую беспристрастность, хотя и удавалось это далеко не всегда: «Тогдашний историк, принадлежа по происхождению и личным связям к известной общественной группе, участвуя непосредственно в политических событиях своего времени, оказывался бессильным, при всем желании быть правдивым и беспристрастным, отрешиться вполне от некоторых предубеждений или предрасположений в оценке наблюдаемых явлений»[3].

Полибий предпочитает излагать конкретные факты, а не занимается пересказом различных баек и слухов. Недаром Ливий активно использовал труд Полибия при написании «Истории Рима» и считал его «писателем, которым нельзя пренебречь» (XXX, 45). В дальнейшем римский историк назовет уроженца Мегалополя «писателем, который надёжен во всём, что касается римской истории вообще и в особенности тех событий, которые развёртывались в Греции» (XXXIII, 10). Несомненно, что Полибий был гораздо лучше осведомлен о положении дел в Элладе, чем в Италии. Историк был лично знаком с участниками событий Второй Македонской войны и последовавшего за ней «освобождения» Греции от македонского господства. Сам Полибий принимал активное участие в третьей войне между Римом и Македонией и поэтому рассказывал о ней именно как очевидец. Стоит заметить, что впоследствии он принял участие в осаде Карфагена и стал свидетелем гибели великого города. Но это была уже Третья Пуническая война.

Третьим нашим важнейшим источником по истории Второй Пунической войны является «Римская история» Аппиана. В отличие от Полибия и Тита Ливия, Аппиан построил свой труд не в хронологическом порядке. Его произведение охватывало период от царских времён до современной Аппиану эпохи (II в. н. э.) и было построено по этническому принципу. Историк описывает историю различных территорий вплоть до их присоединения к Риму, причем в том порядке, в каком они попали под его власть. Из 24 книг до нас дошли целиком VI–VIII и XII–XVII, от некоторых сохранились небольшие, а порой и довольно значительные фрагменты. Несмотря на добротность работы Аппиана, приводимые им факты иногда расходятся с данными других историков, поскольку он неточен с именами, датами, последовательностью событий и географическими названиями. Сведения, которые сообщает Аппиан, необходимо сопоставлять с известиями других античных авторов, но при этом в «Римской истории» есть информация, которая отсутствует как у Полибия, так и у Тита Ливия.

Второй Пунической войне Аппиан уделяет большое внимание. Это книга VI о войнах римлян в Иберии, книга VII под названием «Война с Ганнибалом» и книга VIII «О событиях в Ливии». «Война с Ганнибалом» посвящена итальянской кампании великого полководца, в ней рассматриваются события от перехода через Альпы до отплытия карфагенской армии в Африку. Книга об испанских войнах охватывает период от прибытия Гамилькара Барки в Иберию до взятия Нуманции Сципионом Эмилианом. Значительное место в этой книге Аппиан уделяет событиям Второй Пунической войны. По аналогичному принципу построена книга «О событиях в Ливии», повествование в ней начинается с основания Карфагена финикийцами и заканчивается гибелью города. Тем не менее основная часть этого раздела посвящена боевым действиям в Северной Африке во время второй войны между Римом и Карфагеном.

Это наши основные источники по истории Второй Пунической войны.

Плутарх, автор «Сравнительных жизнеописаний», затронул тему Ганнибаловой войны в биографиях Фабия Максима Кунктатора и Марка Клавдия Марцелла. В отличие от Полибия, Тита Ливия и Аппиана, описавших ход исторических событий, Плутарх ставил перед собой несколько иную цель: «Мы пишем не историю, а жизнеописания, и не всегда в самых славных деяниях бывает видна добродетель или порочность, но часто какой-нибудь ничтожный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем битвы, в которых гибнут десятки тысяч, руководство огромными армиями и осады городов. Подобно тому, как художники, мало обращая внимания на прочие части тела, добиваются сходства благодаря точному изображению лица и выражения глаз, в которых проявляется характер человека, так и нам пусть будет позволено углубиться в изучение признаков, отражающих душу человека, и на основании этого составлять каждое жизнеописание, предоставив другим воспевать великие дела и битвы» (Alex. 1). Плутарх любит пересказывать различные сплетни и байки, но в его «Сравнительных жизнеописаниях» сохранилось множество ценнейших фактов, о которых умалчивают другие авторы.

Римский историк Корнелий Непот, живший в I в. до н. э., автор книги «О знаменитых иноземных полководцах», написал биографии двух карфагенских военачальников – Ганнибала и Гамилькара Барки. Главное сочинение Непота называлась «О знаменитых людях» и состояло из нескольких книг, где присутствовали биографии полководцев, деятелей культуры и других выдающихся личностей. Биография Ганнибала невелика по объему, тем не менее, рассказывая о жизни и боевом пути полководца, Непот допускает несколько ошибок.

Некоторую информацию нам дает Луций Анней Флор (70—140 гг. н. э.) в своих «Римских войнах» в двух книгах. Полностью эта работа называется «Эпитомы Тита Ливия» и представляет краткий обзор военной истории Римской империи. Ход Второй Пунической войны кратко излагается в первой книге.

Римский историк Флавий Евтропий написал «Бревиарий от основания города», где вкратце изложил историю Рима до времени правления императора Валента. Книга III «Бревиария» полностью посвящена Второй Пунической войне, но также, как и рассказ Аннея Флора, повествует о ней очень лаконично и сжато.

Совсем немного информации по интересующей нас теме можно найти в «Стратегемах» Полиэна и в книге Секста Юлия Фронтина с аналогичным названием. В этих трудах рассказывается о некоторых тактических приемах и военных хитростях полководцев античности. Есть среди них и участники Второй Пунической войны, в частности Ганнибал, Сципион Африканский, Марцелл и Гай Клавдий Нерон. О них же рассказывал и Валерий Максим в «Достопамятных деяниях и изречениях».

I. Гай Фламиний. Солдат Рима

1. Войны с галлами и битва при Теламоне

Римскому консулу Гаю Фламинию очень не повезло в исторической литературе. Он прославился как военачальник, который в силу своих личных качеств и отсутствия таланта полководца попал в приготовленную Ганнибалом ловушку и погубил римскую армию у Тразименского озера. Но так ли это? Неужели римляне, когда их государство подверглось смертельной опасности, доверили армию человеку, совершенно некомпетентному в военном деле? Или же всё было не совсем так, как пишут об этом историки античности?

Отцом Гая Фламиния был некий Гай, а дедом Луций, информация об этом содержится в «Капитолийских фастах»[4]. Будущий консул происходил из плебейского рода. Сведений о его жизни, за исключением военных предприятий, в которых он принимал участие, сохранилось очень мало, и собирать их приходится буквально по крупицам. Информация о деятельности Фламиния во благо Рима на гражданском поприще, разбросанная по трудам писателей античности, является обрывочной и неполной. Недаром Карл Нич справедливо заметил, что «при настоящем состоянии предания мы не можем проследить подробно те бурные конфликты, в центре которых он стоял»[5]. Поэтому о жизни этого человека будет рассказано в контексте войн эпохи. Прежде всего речь пойдет о войнах с галлами.