Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 96)

Новый командующий тщательно проанализировал деятельность предшественника и пришел к выводу о том, что без флота противника победить не удастся. Он отправил приказ правителям Киликии, Кипра и Финикии прислать к нему боевые корабли, а пока собирался флот, начал усиленно обучать и тренировать свое наспех набранное воинство. На все эти дела Мегабиз потратил год, зато, когда выступил в поход, у него под командой было хорошо организованное и обученное войско, а вдоль побережья двигался мощный флот. Численность персидской армии Диодор Сицилийский по привычке определяет в 300 000 человек, а количество кораблей в три сотни, но мы эту цифирь всерьез воспринимать не будем.

А чем все это время занимался Инар со своими союзниками? Да ничем серьезным, поскольку вместо того, чтобы готовиться к отражению нового персидского вторжения, они продолжали топтаться у «Белой стены». И укрепление не взяли, и к войне как следует не подготовились. Расплата за такую бездеятельность наступила быстро.

Инар совершенно не ожидал появления на театре боевых действий новой армии персов, и к тому же в сопровождении большого флота. Потерпев в первой стычке неудачу, он отвел войска от Мемфиса вниз по течению Нила, к острову Просопитида. В этом месте два рукава реки соединяются искусственным каналом, и именно здесь встали лагерем афиняне. То, что происходило дальше, можно охарактеризовать как бои местного значения, поскольку, по информации Фукидида, осада персами острова длилась год и шесть месяцев. Ситуация грозила зайти в тупик, но военные инженеры Мегабиза сумели отвести воду от канала и посадить на мель афинские корабли. Грозные триеры завязли в грязи и стали совершенно бесполезны.

Узнав об этом, Инар бросил союзников на произвол судьбы и пошел на переговоры с персами. Другой руководитель восстания, Амиртей, увел свои войска в низовья Нила, где находились его владения. Это была болотистая местность, там персы не могли ни развернуть конницу, ни использовать флот. Что же касается афинян, то они подожгли свои триеры и приготовились к последней битве, поскольку путь персам на остров был открыт.

О том, что произошло дальше, Фукидид и Диодор Сицилийский приводят совершенно противоположную информацию. Согласно тексту Фукидида, большая часть афинян погибла, и лишь немногие через Ливию добрались до Кирены, а оттуда уплыли в Афины. Диодор же, напротив, пишет о том, что эллины сумели договориться с Мегабизом, беспрепятственно покинули Египет, и по маршруту, указанному Фукидидом, вернулись на родину. В этом сведения историков совпадают.

Но египетская эпопея на этом не окончилась. Уже после того, как афиняне покинули Просопитиду, в восточный рукав Нила, называемый Мендесийским, вошли 50 триер Делосского союза. Находившиеся на кораблях моряки, воины и стратеги понятия не имели о разразившейся катастрофе. Их прислали на смену находившимся в Египте эллинам, и они никак не ожидали, что их земляков здесь уже нет. Поэтому нападение финикийских кораблей со стороны моря, а персидской пехоты – с суши было для афинян и их союзников полной неожиданностью. Лишь немногие триеры сумели ускользнуть из этой ловушки.

Что же касается Инара, то предательство не пошло ему впрок. Он был схвачен, отвезен в Персию и спустя какое-то время умер на кресте. Амиртей засел в болотах Нижнего Египта и продолжал оказывать персам отчаянное сопротивление. Но для Артаксеркса это уже не имело принципиального значения, поскольку вся остальная страна находилась под его властью.

Египетская авантюра афинян закончилась грандиозным провалом. Но что самое интересное, эта неудача ничему не научит афинских граждан. Пройдет не так много времени, и в разгар Пелопоннесской войны они затеют экспедицию на Сицилию. На этот раз масштабы катастрофы далеко превзойдут египетский разгром. И если в 454 г. до н. э. все для Афин обошлось, то прямым следствие сицилийской авантюры станет поражение в войне и ликвидация Делосского союза.

4. Битва при Саламине на Кипре. 450 г. до н. э

В 457 г. до н. э. в Афины возвращается из изгнания Кимон. Согласно Корнелию Непоту, «после пяти лет изгнания он был снова призван на родину» (Cim. 3). Произошло это, прежде всего, потому, что Афины стали терпеть неудачи в борьбе со Спартой и ее союзниками. В битве при Танагре в 457 г. до н. э. афинская армия потерпела поражение от лакедемонян. И пусть оно не имело решающего значения, но для афинских властей прозвучал тревожный звонок и они его услышали. Ситуация для афинян складывалась тревожная: «Они были разбиты на границах Аттики и ожидали на следующую весну тяжелой войны» (Plut. Pericl. 10). При таком положении дел Кимон был нужен Афинам, поскольку являлся лучшим полководцем Эллады и мог успешно противостоять спартанцам на поле боя. С другой стороны, он был самой подходящей фигурой для того, чтобы заключить с лакедемонянами мир. Стратег по-прежнему пользовался в Спарте большим уважением и, используя личные связи, мог посодействовать заключению мира между двумя государствами. Примечательно, что к возвращению Кимона на родину приложил руку Перикл, перед этим немало посодействовавший его изгнанию. Но политическая целесообразность в данной ситуации оказалась выше личных амбиций.

Как это происходило, сохранился рассказ Плутарха. Перикл чутко уловил желание народа вернуть Кимона и при посредничестве сестры стратега Эльпиники заключил с ним негласное соглашение. Суть его заключалась в том, что Перикл будет осуществлять в Афинах гражданскую власть, а Кимон займется исключительно военными делами (Plut. Pericl. 10). До поры до времени мирные переговоры со Спартой тянулись достаточно вяло, но когда в Афины пришло известие о катастрофе в Египте, власти встряхнулись и резко активизировали процесс. В биографиях Кимона и Перикла Плутарх обращает внимание на то, что именно благодаря вернувшемуся из изгнания стратегу прекратилась война с лакедемонянами. Фукидид пишет о том, что было заключено перемирие сроком на пять лет (I, 112).

После этого у афинских властей оказались развязаны руки, и они решили продемонстрировать Артаксерксу военную мощь Афин. Показать Ахеменидам, что неудача в Египте – это просто исключение из правил. Для ведения войны с персами было выделено 200 триер (Plut. Cim. 18), а командующим был назначен Кимон. Планировалось, что главный целью похода будет Кипр и освобождение киприотов от персидского господства. Если бы этот план удался, то персидскому могуществу в регионе был бы нанесен сокрушительный удар.

Но Кимон как стратег мыслил гораздо шире афинского правительства. Он поставил перед собой глобальную цель, «задумав не более и не менее как полный разгром Персидской державы» (Plut.Cim. 18). Кипр был лишь первым шагом к ее достижению. Поэтому, когда афинские триеры плыли к острову, полководец отделил от главных сил 60 кораблей и отправил их в Египет, где среди болот Нижнего Египта продолжал борьбу Амиртей. Кимон решил действовать на разных стратегических направлениях и наносить удары по противнику с разных сторон.

О том, какие силы персы противопоставили эллинам, нам поведал Диодор Сицилийский. Беда в том, что они опять взяты с потолка и не отражают реального положения дел. Невольно создается впечатление, что историку очень нравиться цифра триста. Он к ней постоянно апеллировал во время рассказа о египетской экспедиции афинян, не обошел вниманием и на этот раз. По его подсчетам, персидская армия в очередной раз насчитывала 300 000 воинов, а флот – 300 боевых кораблей (XII, 3). Вот такая порочная тенденция. Между тем Артаксеркс не был великим колдуном и чародеем, у которого по взмаху волшебной палочки из воздуха появляются трехсоттысячные армии, а огромные флоты начинают бороздить моря. Даже если предположить, что это те самые войска, которые сражались против афинян в Египте, то получается, что они за несколько лет боев не понесли никаких потерь. К тому же здесь возникает вопрос о снабжении, поскольку содержать такую орду в течение длительного времени очень накладно.

Главные силы персов базировались в Киликии, сухопутной армией командовал Мегабиз, а флотом, состоявшим из финикийских и киликийских судов, – Артабаз. Сведения о дальнейшем ходе кампании несколько противоречивы. Плутарх пишет о том, что Кимон разбил царский флот и стал захватывать города на Кипре (Cim. 18). Фукидид о сражении ничего не говорит, а просто фиксирует тот факт, что эллины начали осаждать на Кипре город Китий (I, 112). Рассказ Диодора Сицилийского более подробен, другое дело, насколько он достоверен. Уж очень он напоминает неправильное изложение битвы при Эвримедонте, когда флот Кимона метался между побережьем Памфилии и Кипром. По свидетельству Диодора, эллины высадились на Кипре, захватили города Ктесий и Марион, но как только узнали, что к острову подходит персидский флот, сели на триеры, вышли в море и разбили Артабаза. При этом было захвачено 100 вражеских кораблей. После этого Кимон повел свой флот к берегам Киликии, высадил войска на сушу и нанес поражение армии Мегабиза, причем в сражении погиб афинский стратег Анаксикрит. Одержав две победы, Кимон вернулся на Кипр, где и продолжил боевые действия на острове (Diod. XII, 3). Такова версия Диодора Сицилийского.