Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 91)

V. Противостояние в Восточном Средиземноморье

1. Эллины наступают. 470 г. до н. э

Заключительный этап Греко-персидских войн недостаточно освещен в письменных источниках, поскольку повествование Геродота завершается взятием Сеста афинянами в 478 г. до н. э. Информация об этом периоде есть в биографиях Кимона, написанных Плутархом и Корнелием Непотом, труде Фукидида, у Фронтина и Полиэна. Но явно этого недостаточно. Тем не менее будем разбираться.

После того как Фемистокл отошел от военных дел и занялся решением внутренних и внешнеполитических проблем, афиняне на должность стратега выдвинули Ксантиппа. Вместе со спартанским царем Леотихидом Ксантипп нанес персам поражение при Микале и овладел Сестом. Но после этого имя стратега исчезает из письменных источников, и не исключено, что он либо погиб, либо умер от болезни. Новым командующим афинским флотом становится Кимон.

Сын Мильтиада был очень яркой личностью. Скульптурных портретов и изображений Кимона до нас не дошло, но у Плутарха сохранилось описание внешности легендарного стратега: «Был он, по свидетельству поэта Иона, безупречен и внешностью – высок, с прекрасными густыми вьющимися волосами» (Cim. 5). По свидетельству того же Иона, Кимон пел «весьма приятным голосом»[84]. Потомственный аристократ, он был до безумия храбр на поле боя и необычайно щедр во время мирной жизни. Умел красиво говорить и обладал немалым даром убеждения. Был страстным поклонником спартанских нравов, но честно исполнял воинский долг по отношению к Афинам. Блестящий стратег и тактик, Кимон был именно тем человеком, который был нужен государству в это тревожное время.

Первой самостоятельной военной операцией Кимона стал захват города Эиона во Фракии в 477 г. до н. э. К этому времени Павсаний был уже отстранен от командования, а прибывший ему на смену Дорикс был вынужден вернуться в Спарту. Союзники признали Кимона своим командующим, и стратег решил развернуть наступление на фракийском побережье Эгейского моря. Цель кампании была простой – выбить из региона персидские гарнизоны.

Город Эион стоял на берегу реки Стримон. Командовал многочисленным гарнизоном знатный перс Бут, человек храбрый и решительный, беззаветно преданный своему царю. Узнав о прибытии вражеского флота и высадке армии эллинов на берег, Бут нисколько не испугался, стянул к Эиону все находившиеся поблизости персидские отряды и выступил навстречу Кимону. Однако в открытом бою потерпел поражение и был вынужден отступить в Эион. Греки осадили город.

Но Бут и не думал сдаваться. Засев за крепостными стенами Эиона, он отражал все атаки эллинов и при этом, с помощью живших за Стримоном фракийцев, доставлял в осажденный город продовольствие. Грамотно построенная вражеская оборона поставила Кимона в очень сложное положение. Пока Эион не был взят, эллины не могли продолжать наступление, поскольку оставлять в тылу крепость с сильным гарнизоном, во главе которого стоит умный и решительный военачальник, было смерти подобно.

Тогда Кимон пошел другим путем и отправил к Буту посла с предложением сдать город, а самому с войсками уйти в Малую Азию. Но командир гарнизона с презрением отверг это предложение, поскольку превыше всего ценил верность своему царю. Бут решил сражаться до конца и уведомил об этом своего противника. Судьба кампании повисла на волоске.

Впрочем, стратег правильно оценил обстановку и принял единственно верное решение в сложившейся ситуации. Оставив Эион в блокаде, Кимон переправился с большим отрядом через Стримон и атаковал союзных персам фракийцев. Наголову разгромив неприятеля, стратег дал команду своим военачальникам занять все близлежащие населенные пункты войсками и тем самым перекрыл подвоз припасов в Эион. С этого момента судьба города и гарнизона была решена.

Однако Бут продолжал сопротивление. Когда же в крепости совсем не осталось продовольствия, командир гарнизона велел сложить на площади огромный костер и распорядился сжечь в нем все ценное имущество. После этого перс выхватил акинак, прошел на женскую половину дома и прикончил жену с детьми. Затем Бут убил наложниц и слуг, а их тела повелел воинам бросить в огонь. Всю казну персы со стен высыпали в воды Стримона. Покончив со всеми этими делами, командующий прошел на площадь и бросился в костер, не желая оказаться в плену. Эион пал.

Поступок Бута произвел на персов огромное впечатление. Ксеркс часто выражал искреннее восхищение его доблестью и постоянно ставил в пример другим военачальникам. Проживающих в Персии сыновей погибшего Бута за верность и мужество отца царь осыпал дарами и почестями. По свидетельству Геродота, «за этот подвиг, как это и подобает, персы восхваляют его еще и до сего дня» (VII, 107). Что же касается Кимона, то вместо города ему досталось огромное пепелище. Ни добычи, ни пленных взять не удалось, все и вся погибло в огне. Но стратегу это было безразлично, поскольку он теперь мог беспрепятственно двигаться вдоль побережья. А на захваченных землях афиняне последствии построят город Амфиполь.

Кимон вел армию через Фракию на восток, изгоняя из городов персидские гарнизоны. Эллины как метлой прошлись вдоль северных берегов Эгейского моря, очистив регион от вражеских войск. Фракийские и геллеспонтские наместники Ксеркса спешно покидали вверенные им крепости и бежали в Азию. Лишь город Дориск, где Ксеркс некогда устраивал смотр своих войск перед походом на Элладу, оказал жесточайшее сопротивление эллинам. Командир гарнизона Максам и его воины сражались так отчаянно, что войска Кимона так и не сумели овладеть городом и были вынуждены отступить. Впрочем, принципиального значения это уже не имело, поскольку весь регион, за исключением Дориска и Херсонеса Фракийского, был уже освобожден от персов. Тем более удивительно, что и при жизни Геродота Ахемениды продолжали удерживать Дориск. Ксеркс во всеуслышание объявил, что Максам у него лучший сатрап, и с тех пор ежегодно посылал ему богатые дары. Впоследствии Артаксеркс I продолжал посылать ценные подарки потомкам Максама (Herod. VII, 106). Персидские цари умели ценить храбрость и преданность своих подданных.

Кимон же заслужил искреннее восхищение афинян своими воинскими подвигами. Стратег получил такие почести, каких не удостаивались ни его отец Мильтиад, ни Фемистокл. Плутарх, рассуждая о том, почему так получилось, приходит к выводу, что если раньше афиняне только оборонялись, то теперь, под командованием Кимона, они сами начали отбирать земли у персидского царя.

В 476 г. до н. э. стратег провел еще одну успешную операцию по захвату острова Скирос. В этот раз его противниками были не персы, а племя долопов, проживающее на острове и промышлявшее морским разбоем. Кампания была молниеносной, войска Кимона, не встречая серьезного сопротивления, быстро захватили Скирос и изгнали с него долопов. На их землях поселились афиняне. Таким образом, с именем афинского стратега оказались связаны новые афинские колонии в Эионе, Амфиполе и на Скиросе. Недаром Диодор Сицилийский пишет о том, что именно Кимон распределял землю на наделы колонистам (XI, 60). При этом полководец умудрился заработать солидный политический капитал, объявив о том, что нашел на Скиросе могилу легендарного афинского царя Тезея. Давным-давно победитель Минотавра был подло убит на этом острове, и теперь, после стольких лет, его останки возвращались на родину.

Следующим военным предприятием Кимона стало изгнание регента Павсания из Византия в 471 г. до н. э., о котором уже упоминалось выше. У Плутарха (Cim. 9) и Полиэна (I, 34, 2), есть рассказ о том, как Кимон и союзники делили добычу. Поскольку эллины выразили доверие афинскому стратегу и попросили его разделить все по совести и справедливости, то он поступил следующим образом. На одной стороне площади он поставил захваченных в плен голых персов, а на другой стороне велел свалить в кучу их одежды, украшения, оружие и доспехи. После чего предложил союзникам выбирать, что они хотят взять себе – пленников или их добро. У эллинов глаза разгорелись, и они охапками потащили пурпурную одежду и кафтаны персов, их браслеты, ожерелья, цепочки и воинское снаряжение. Кимон только посмеивался в ответ на насмешки союзников, говоривших, что афиняне берут себе «нагие тела мало привычных к труду людей». Но смех сразу прошел, когда в Византий из Лидии и Фригии потянулись родственники пленных персов и стали за большие деньги их выкупать. Кимон успевал только деньги пересчитывать и раскладывать их по ящикам. Вскоре у стратега скопилось столько денежных средств, что он в течение четырех месяцев мог самостоятельно содержать флот, а значительное количество золота осело в казне афинян. Теперь уже афинские воины и моряки смеялись над союзниками.

Тот факт, что в Византии было захвачено в плен так много персов, не должен вызывать удивление. Как уже говорилось, без помощи персидского царя у Павсания не было никакой возможности удержаться в этом городе, поскольку он действовал не как представитель Спарты или командующий эллинской армией, а как частное лицо. Теперь у него не было под рукой крупных воинских контингентов. И взять их было негде, а одна триера, на которой Павсаний прибыл с Пелопоннеса, не в счет, с ее экипажем Византий не удержишь. Вот и появились в городе и его окрестностях персидские отряды; данный факт логично укладывается в схему взаимоотношений регента с Ксерксом и Артабазом. И афиняне не просто так обратили внимание на Византий, их встревожил Павсаний не сам по себе, а то, что он становился проводником влияния Ахеменидов в регионе. Поэтому концентрация персидских войск в Византии вызвала ответную реакцию со стороны Афин. Отсюда и поход Кимона.