Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 48)

Изучив и сопоставив сведения источников, можно сделать следующие выводы. Фермопилы – это место, где пространство ограничено с одной стороны горами, а с другой стороны – морем и болотом. Общая протяженность прохода составляет около 7 км. Примерно на середине ущелья находятся горячие источники, от которых Фермопилы и получили свое название – Теплые ворота. Три небольшие речки – Асоп, Дриас и Мелас – сбегают с гор и впадают в море, однако серьезного препятствия для тех, кто передвигается по ущелью, не представляют.

Идущий из Фессалии путник сначала должен был пройти через так называемые Западные ворота Фермопил, за которыми долина несколько расширялась, поскольку скалы отступали от моря. Миновав селение Анфелы, он подходил к Средним воротам, где около теплых источников проход снова резко сужался. Дальше долина снова расширялась и затем вновь сужалась на выходе из ущелья, около деревни Альпены. Здесь были Восточные ворота.

Как видим, в ущелье было несколько рубежей, где можно было грамотно организовать оборону. Во-первых, это позиция у Западных ворот, там, где находились Анфелы (как следует из текста Геродота, здесь по дороге могла проехать только одна повозка). Для наступающих из Фессалии персов данная позиция стала бы первым серьезным препятствием. Во-вторых, построенная фокейцами в районе Средних ворот древняя каменная стена, которую эллины собирались восстановить. И в-третьих, узкий проход у деревни Альпены в конце ущелья. Получается, что в случае необходимости греки могли отступить в глубину прохода и встретить противника на новых позициях.

Были и другие плюсы. На узком пространстве между Трахейскими скалами и водами Малийского залива персидское командование не могло развернуть конницу и боевые колесницы. Таким образом, главные ударные силы армии Ксеркса сразу же вычеркивались из сражения. При этом и численное превосходство персов переставало играть существенную роль, поскольку толку от него в теснинах Фермопил не было никакого. Ксеркс мог послать в битву ровно столько войск, сколько греки могли отразить. В свете изложенного выше, позиция у Фермопил представлялась идеальной.

Но не все было так хорошо, как казалось на первый взгляд. Мы помним, что Геродот упомянул о тропе через горы, ведущей в обход Фермопил. Правда, «отец истории» сразу оговорился, что эллины о ней узнали только тогда, когда пришли в ущелье, но суть проблемы от этого не менялась. Важнейшую информацию сообщает Павсаний, поскольку неожиданно выясняется, что тропа была не одна: «Есть две тропинки через гору Эту: одна – проходящая над Трахином по большей части по обрывам и очень крутая, другая – проходящая по земле энианов, более легкая и удобная, чтобы по ней провести войско; это та самая тропа, пройдя по которой, некогда мидиец Гидарн напал с тылу на эллинов, бывших с Леонидом» (X, XXII, 5).

Положительным фактором было то, что греческое командование об этом своевременно узнало. Как говорится, предупрежден – значит вооружен. Наличие этих троп никоим образом не гарантировало персам победу, потому что перед азиатами вырисовывался призрак горной войны. Правда, в рядах армии Ксеркса было немало горцев, привыкших воевать среди скал и утесов, однако в горах всегда легче обороняться, чем атаковать. Своевременно приняв все необходимые меры для отражения вражеского наступления через горы, эллины могли избежать опасности обхода. Отборные войска персов, как и их численное превосходство, были бесполезны в сложившейся ситуации.

Все зависело от того, как будут действовать в таких непростых обстоятельствах союзники и насколько грамотно их военачальники организуют оборону Фермопил.

О человеке, который командовал греческой армией в битве при Фермопилах, известно до обидного мало, в отличие от других героев Греко-персидских войн, информация о Леониде крайне скудна. Плутарх написал его биографию, но до наших дней она не дошла[62]. В «Изречениях спартанцев» этого же автора сохранилась подборка высказываний легендарного царя, однако некоторые из них приписываются другим людям. Но, даже имея столь скудные сведения письменных источников, мы можем увидеть Леонида как человека и как полководца.

Герой Фермопил был настоящим спартанцем, со всеми достоинствами и недостатками, присущими этому народу. Был храбр и силен, говорил кратко, но по делу. Недаром Плутарх в качестве примера привел маленький эпизод из жизни царя: «Когда кто-то принялся рассуждать о важном деле, но некстати, царь Леонид промолвил: “Друг, все это уместно, но в другом месте”» (Lycurg. 20). Типичный ответ гражданина Лакедемона.

Леонид был третьим сыном спартанского царя Анаксандрида и по большому счету имел минимальные шансы на трон. Но судьба распорядилась так, что его сводный брат по отцу Клеомен погиб при загадочных обстоятельствах, а единокровный старший брат Дорией был убит во время экспедиции в Сицилию: «имея двух старших братьев, Клеомена и Дориея, Леонид далек был от мысли о царском достоинстве. Однако Клеомен, умирая, не оставил по себе детей мужеского пола, а Дориея в то время уже не было в живых (он кончил дни свои в Сицилии). Так-то царская власть перешла к Леониду, и потому еще, что он был старше Клеомброта (этот последний был самым младшим сыном Анаксандрида), и особенно потому, что женат был на дочери Клеомена» (Herod. VII, 205). Об этом пишет и Павсаний: «Так как у Клеомена не было потомков мужского пола, то власть перешла к Леониду, (третьему) сыну Анаксандрида, родному брату Дориея» (III, IV, 7). Леонид был женат на единственной дочери Клеомена Горго. Это была та самая Горго, которая, будучи ребенком, помешала Аристагору из Милета подкупить своего отца и тем самым в немалой степени поспособствовала тому, что восставшие ионийцы так и не получили военную помощь от Спарты. Теперь девочка выросла, и не исключено, что ей гораздо больше хотелось стать царицей, чем быть царевной.

Мы не знаем, был причастен Леонид к смерти Клеомена или нет, по крайней мере, ему это было выгодно. Брат и по совместительству тесть Леонида был заключен эфорами под стражу и вскоре найден мертвым. Официальная версия гласила, что Клеомен сошел с ума и покончил жизнь самоубийством, однако в это с трудом верится. Но, как бы там ни было, Леонид стал царем. Произошло это в 487 г. до н. э.

О его правлении практически ничего не известно, вплоть до начала персидского нашествия античные авторы о Леониде не вспоминают. За исключением Полиэна, оставившего невнятный рассказ о некой военной кампании, в которой принимал участие спартанский царь: «Леонид, вторгшись в землю врагов, разослал ночью одних – в одно место, других – в другое и приказал, когда будет дан сигнал, рубить деревья и поджигать сельские дома. Видя это, находящиеся в городе решили, что врагов очень много, не вышли против них, но позволили им увести добычу» (I, 32, 3). На вопрос, с кем же в данный момент воевали спартанцы, можно ответить только предположительно. Вероятнее всего, боевые действия происходили либо на территории Арголиды, либо в Аркадии. Но как бы там не было, как военачальник Леонид действует очень грамотно.

Геродот вообще ничего не рассказывает о царствовании Леонида и только перечислит его предков: «Наибольшим значением пользовался и стоял во главе всего войска лакедемонянин Леонид, сын Анаксандрида, потомок Леонта, Еврикратида, Анаксандра, Еврикрата, Полидора, Алкамена, Телекла, Архелая, Гегесилая, Дорисса, Леобота, Эхестрата, Эгия, Еврисфена, Аристодема, Аристомаха, Клеодея, Гилла и Геракла» (VII, 204). Вот, собственно, и все.

Впрочем, существенный штрих к портрету легендарного полководца добавляет Диодор Сицилийский: «Спартанский царь Леонид, гордясь своей храбростью и искусством стратега, командовал теми, кто был послан в Фермопилы» (XI, 4). Вот это уже гораздо ближе к истине, поскольку совершенно непонятно, что именно восхитило Геродота в Леониде до битвы при Фермопилах. А Диодор это объясняет – храбрость и искусство стратега, что подтверждается свидетельством Полиэна. Можно не сомневаться, что именно спартанский царь разрабатывал план обороны Фермопил.

Рассмотрим вопрос о составе и численности союзной армии, выступившей на защиту прохода: «В ожидании персов находились в этом месте следующие эллины: триста тяжеловооруженных спартанцев, тысяча тегейцев и мантинейцев (по пятьсот тех и других), сто двадцать человек из аркадского Орхомена и тысяча человек из остальной Аркадии; столько было аркадцев. Из Коринфа здесь было четыреста человек, из Флиунта – двести и из Микен – восемьдесят; столько явилось из Пелопоннеса. Из Беотии было семьсот человек феспийцев и четыреста фиванцев.

Кроме этого, вызваны были на помощь со всеми своими военными силами опунтские локры и тысяча фокийцев» (Herod.VII, 202). Без ополчения опунских локров, численность которого «отец истории» не указывает, получаем 5200 воинов.

Сопоставим данные Геродота с теми сведениями, которые приводит Павсаний: «Против мидийцев собрались тогда следующие из эллинов: лакедемоняне с Леонидом не более 300, тагеатов 500, столько же из Мантинеи, от орхоменян из Аркадии 120, от остальных городов в Аркадии 1000, 80 из Микен и из Флиунта 200, вдвое больше коринфян; от беотян прибыло: из Феспий 700 и фиванцев 400. 1000 фокейцев стерегли тропинку на (горе) Эте, ко всему эллинскому войску надо причислить и это количество. Числа локров, живших под горой Кнемидой, Геродот не дал, но он сказал, что они явились от всех городов; однако и их число можно установить с довольно точным приближением к истине: если на Марафон афиняне пришли все, со включением даже тех, возраст которых был неподходящим для несения военной службы, и рабов, и всего их пришло не более 9000, то боеспособных локров, пришедших к Фермопилам, никак не могло быть свыше 6000. Таким образом, все войско состояло из 11 200 человек. Но всем известно, что и эти не оставались все время на охране Фермопил: кроме самих лакедемонян, феспийцев и микенцев, остальные покинули Фермопилы, не дождавшись конца битвы» (X, XX, 2). Без ополчения опунтских локров получаем те же 5200 бойцов, как и у Геродота, разночтений практически нет. При этом «отец истории» не указывает численность отряда локров, отметив, что они прибыли «со всеми своими военными силами»!