Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 23)

Артафрен стоял на башне акрополя и смотрел на погибающий город. У подножия скалы бушевало море огня, нестерпимый жар поднимался вверх, от едкого дыма задыхались на стенах лучники. Небо скрылось за черной пеленой, рев пожара заглушал грохот битвы и крики умирающих людей. А затем что-то случилось. Эллины попятились от крепостных ворот, отступили от стен, закинули за спину круглые щиты и стали спускаться с горы в город. Персы не верили своим глазам, глядя на отступающих врагов. Греки не только уходили от акрополя, они вообще покидали Сарды. Не желая продолжать бой на рыночной площади и берегу Пактола, гоплиты побежали к городским воротам, чтобы не сгореть заживо. За городом, на равнине, собиралось эллинское войско. С почерневшими лицами, в закопченных доспехах и обгорелыми гребнями на шлемах, греческое воинство представляло странное зрелище. До самой темноты стратеги собирали выходивших из пылающего города пехотинцев, а когда ночь опустилась на землю, повели войска обратно к морю.

За спиной уходивших греков пылали Сарды, огненный столб поднимался до самого неба. Эллины даже не сумели разграбить город, поскольку пожар лишил их этой возможности.

Наутро Артафрен со скалы обозрел огромное черное пепелище, в которое превратилась столица Лидии, и отправил гонца к брату с просьбой о помощи и подробным рассказом о случившемся.

Когда Дарий узнал о сожжении Сард, то пришел в бешенство. Обычно спокойный и уравновешенный человек, не подверженный припадкам беспричинной ярости, в этот раз он не выдержал. Выслушав донесение гонца, царь только спросил, кто такие афиняне. Удовлетворив свое любопытство, он взял у телохранителя лук, натянул тетиву и пустил стрелу в небо со словами: «Да исполнится, Зевс, мщение мое над афинянами!» (Herod. V, 105). После этого Дарий успокоился и приказал своему слуге три раза перед обедом повторять: «Владыка! Помни афинян!» (Herod. V, 105).

Затем настал час Гистиея. Дарий призвал его к себе и вкратце рассказал о восстании в Ионии и о том, что произошло в Сардах. Попенял за родственника. На это бывший тиран ответил, что если бы он стоял во главе Милета, то никто не решился бы выступить против персов. Он так и сказал царю: «Пойми, как неразумно ты поступил, переместив меня от моря внутрь страны. Очевидно, ионяне вследствие того, что я удалился с глаз их, учинили то, к чему давно уже были склонны; если бы я был в Ионии, не поднялся бы ни один город» (Herod. V, 106).

Дальнейшие действия Дария предсказать было нетрудно: царь отправил Гистиея в Ионическую Грецию призывать соотечественников к повиновению. Милетянин в буквальном смысле слова одурел от счастья, перестал здраво соображать и пообещал не снимать хитона до тех пор, пока не завоюет для Дария Сардинию. Зачем он это сказал, непонятно. Царь только усмехнулся и приказал ему возвращаться в Сузы, когда все закончится.

Тем временем боевые действия в Малой Азии продолжались. Разгромив Сарды, эллины стали отступать к Эфесу, полагая, что на этом все и закончится. Но персидские сатрапы уже среагировали на вторжение, быстро собрали армию и выступили на помощь Артафрену. Во главе войск стояли зять Дария Даврис, командующий персидскими войсками в регионе Отан, и сатрап Гимей. В Сардах врага уже не было, и тогда они кинулись в погоню за греческой армией. Противники встретились у Эфеса. У греков был шанс избежать боя и укрыться за городскими укреплениями, но стратеги решили дать сражение. И потерпели неудачу. Множество эллинов погибло, большие потери понес и командный состав. В частности, был убит стратег эретрийцев Евалкид.

После такого неожиданного поражения объединенное греческое войско распалось, ионийцы и эолийцы просто разошлись по домам. Соответствующей была и реакция афинян, погрузившихся на корабли и уплывших в Афины. Никакие заклинания Аристагора не смогли убедить афинских военачальников остаться, они прямо заявили, что помогать малоазийским эллинам больше не будут. Очевидно, стратеги на себе ощутили разницу между словами Аристагора в Афинах и тем, что происходит в Анатолии на самом деле.

Но ионийцы и эолийцы не собирались сдаваться на милость победителей, борьба еще только начиналась. Малоазийские греки прекрасно понимали, что Дарий их восстание трактует как государственную измену, а за сожжение Сард спросит по всей строгости закона. Столицу Лидии захватить не удалось, внезапно вспыхнувший пожар помешал довести дело до конца. А нелепое поражение под Эфесом окончательно спутало все планы восставших. Тем не менее эллины неожиданно перешли в наступление. Их флот появился в Пропотинде, был захвачен Византий и ряд других городов региона. После сожжения Сард на сторону восставших перешла большая часть жителей Карии, а также город Кавн[36], расположенный на границе с Ликией.

3. Битва при Саламине на Кипре. 498 г. до н. э

Наивысшего успеха восстание достигло, когда на стороне ионийцев и эолийцев выступили киприоты. Практически все население Кипра поднялось против персов, и только жители города Амафунта сохранили верность Дарию.

Причины восстания были те же, что и в Ионической Греции. После покорения персами Кипр, согласно Геродоту, входил в пятую сатрапию вместе с Финикией и палестинской Сирией, которая выплачивала царю сравнительно умеренную подать в размере 350 талантов. Для сравнения Вавилония платила 1000 талантов серебром, хотя были сатрапии, платившие меньшую сумму. Как и правители Финикии, тираны ионийцев и эолийцев, цари Кипра предоставляли персидским царям флот для ведения войн на море. Кипрские купцы и торговцы были заинтересованы в развитии экономических связей с державой Ахеменидов и проникновении на рынки Востока, но у большинства киприотов на этот счет было иное мнение. Что они и подтвердили, когда с оружием в руках поднялись против персидского господства.

Нашелся на Кипре и свой Аристагор. Главным организатором восстания стал Онесил, брат Горга, царя города Саламина. Правда, в отличие от тирана Милета Онесил был толковым военачальником и храбрым человеком, от опасности никогда не прятался, а шел ей навстречу. Впрочем, как и милетянин, киприот не забывал о собственных интересах – ведь, изгнав брата, он сам стал царем Саламина. Произошло это так.

Согласно преданию, Саламин на Кипре был основан после Троянской войны и со временем стал самым большим и процветающим городом на Кипре. Выгодное местоположение и прекрасная гавань делали его одним из главных центров торговли в Восточном Средиземноморье, своеобразным посредником в экономических взаимоотношениях между Азией и Европой. Город находился в восточной части острова, прямо напротив финикийских портов, что способствовало его процветанию и росту. Поэтому позиция местного царя Горга, поддерживающего власть Дария, была вполне объяснимой. Горг выражал интересы купеческих кругов, не желающих ссориться с персами, поскольку это негативно сказалось бы на торговле в регионе. Однако у царского брата Онесила был иной взгляд на окружающий мир. Ничего не зная о замыслах ионийцев и эолийцев, он начал подготавливать освобождение Кипра из-под власти Ахеменидов.

Онесил долго подбирал себе сторонников, поскольку в одиночку подбить киприотов на мятеж против персов было проблематично. Учитывая размах восстания, можно говорить о том, что со своей задачей Онесил справился блестяще. Перед тем как призвать жителей острова к борьбе за независимость, он решил переговорить с братом и убедить его поддержать восстание. Несколько раз Онесил вызывал Горга на откровенный разговор, но царь каждый раз отказывался примкнуть к мятежникам. Узнав о восстании в Ионической Греции, Онесил стал более настойчив, но Горг по-прежнему не соглашался принять участие в войне против Дария. Когда же весть о сожжении Сард достигла Кипра, царский брат решил, что настала пора перейти от слов к действию.

Однажды Горг по каким-то своим делам покинул Саламин. Но едва правитель выехал из города, как Онесил распорядился запереть за ним ворота, объявил себя царем и призвал граждан к восстанию против персов. Киприоты поддержали Онесила, и Горг был вынужден бежать к Дарию. Как уже говорилось, примеру Саламина последовали все города Кипра, за исключением Амафунта. Тогда Онесил собрал войско и осадил непокорный город.

Весть о том, что Кипр восстал, сильно озадачила Дария. Он только что собирался отправить войска против ионийцев и эолийцев, а теперь приходилось срочно менять планы. Ведь потеря Кипра могла иметь самые негативные последствия для владычества персов не только на море, но и в Малой Азии в целом. Дело в том, что киприоты выставляли для Ахеменидов 150 боевых кораблей, и теперь потенциал персидского флота был значительно снижен. Мало того, если бы повстанцы на Кипре объединили свои силы с ионическими греками, то появлялась вполне реальная опасность утраты персами господства на море. А без господства на море подавить восстание малоазийских эллинов возможным не представлялось, здесь уже вырисовывалась опасность со стороны полисов Балканской Греции. Была большая вероятность того, что, узнав об успехах своих соотечественников в Азии, афиняне и спартанцы передумают и придут к ним на помощь. О том, что произойдет в этом случае, Дарию даже думать не хотелось. Поэтому в сложившейся ситуации он все силы бросил против Кипра.