Михаил Елисеев – Европейское турне Кирилла Петровича (страница 15)
– Не делайте этого!
Девид громко расхохотался:
– Я свой план выполнил! – Ветер, влетавший сквозь разбитое окно, трепал его волосы, закрывавшие половину лица, растянутое в широкой улыбке – Вы не смогли мне помешать, так что дайте мне теперь закончить начатое!
Они оба услышали серию неких металлических щелчков, затем – резкий свист пара. После чего гондола дёрнулась и замедлила своё падение.
Британец снова глянул вниз – лицо его, на миг тронутое паникой, снова расплылось в довольной улыбке.
– Я прощаюсь с вами! Здесь мне больше делать нечего!
– Стойте…
Оторвавшись от рамы, мистер Палмер развёл руки в стороны и, оттолкнувшись ногами от края, прыгнул вниз.
– Нет!
Кирилл Петрович с ужасом наблюдал за тем, как какая-то серая громадина, обьятая огнём и хлопающая разорванными кусками ткани, медленно опустилась за окнами. Огонь был столь силён, что в столовой стало жарко, как в печке. Вслед за этим раздался сильный свист паровых сопел. Что это было? Подойдя к окну, он посмотрел вниз. Ах, ты ж сволочь англицкая! Оказывается они в этот момент не так уж и высоко пролетали над озером, в воды которого Девид и нырнул. Он уже успел доплыть до берега, поднять голову вверх и помахать рукой на прощание! Вот ведь шельма! Всё предусмотрел!
Новый толчок – Кирилла отбросило к противоположной стене, завалив столами и стульями. Пока он выкарабкивался на свет Божий, гондола выровнялась и… приземлилась!
Но приземлилась на неровную поверхность, так как пол оказался наклонён.
– Ничего не понимаю… Мы целы?
Кирилл Петрович, потирая многочисленные ушибы, спустился на второй этаж. Здесь пассажиры уже робко выглядывали из-за дверей, спрашивая друг друга о случившемся. Он вошёл в свою каюту, застав Дмитрия Ивановича, лежащим в постели полностью одетым. Большое стекло в раме треснуло в двух местах, но не разбилось.
– Можете вставать, мы на земле.
– Вот и отлично! – он сел на кровати, – Всё прошло как раз так, как я и думал.
–Вы… вы знали о том, что мы взорвёмся? – удивлению Кирилла не было предела.
– О-о, прошу прощения, голубчик. Кажется, я неясно выразился. – Учёный похлопал себя по карманам, видимо ища какой-то предмет, – Я хотел сказать, что спасение людей прошло так, как я и задумывал.
– Не понимаю…
Мужчина усмехнулся:
– Я думал, у вас хорошая память. Я же как-то говорил вам, что я был одним из проектировщиков «Голиафа»! Но… но об этом чуть позже. Расскажите же мне лучше – вы поймали преступника?
– Он… сбежал, – сокрушённо качнул головой Кирилл, – Ударил меня сзади, а сам выпрыгнул в окно.
– Разбился?
– О не-ет! Он упал аккурат в озеро!
Дмитрий Иванович сначала тихонько захихикал, затем громко расхохотался.
– Не могу поверить! Он сбежал от вас?!
– Дмитрий Иванович! … – осуждающе посмотрел он на учёного.
Мужчина не переставал смеяться, так что, в конце концов, Кирилл Петрович вышел в коридор и спустился на первый этаж, где команда судна проверяла сходной трап на предмет повреждений. Тут же был и офицер безопасности.
– Месье Бонне? С пассажирами всё в порядке? Есть раненые?
– О-о, уверяю вас – все пассажиры целы и невредимы! – Лицо француза сияло от радости, – Самое большее, что они получили, это сильный испуг и пару царапин!
От крепкого удара ногой трап наконец-то раскрыл проход, опустившись к земле и разложившись на ступеньки и перила.
– И где это мы приземлились? – спросил Кирилл, оглядываясь по сторонам, – Надеюсь не в глуши?
Мишель улыбнулся:
– Добро пожаловать в Венсенский лес!
Венсенский лес? Кажется, он расположен на восточной окраине Парижа. То есть… значит, они прибыли на место?!
Когда его глаза привыкли к яркому солнечному свету, он увидел змейки гравийных дорожек, ровно подстриженный газон с разбитыми клумбами, облагороженные пруды и мраморные беседки, расположенные на их берегах. И разумеется людей… Огромная толпа парижан буквально окружила гондолу «Голиафа», тыча в алюминиевую конструкцию пальцами и громко перешёптываясь между собой. А издалека к ним бежали новые толпы.
– Вот мы и в Париже, голубчик! – услышал он сзади.
Они вдвоём прошли сквозь толпу к озеру, в которое нырнул мистер Палмер.
– Не уходите далеко, месье! – попросил Мишель Бонне.
– Хорошо!
Кирилл и Дмитрий сели на ближайшую лавочку возле пруда.
– Может, следует сказать здешней полиции, чтобы они начали искать мужчину в мокрой одежде?
– А смысл? Даже если его задержат, он может сказать, что всего лишь хотел сорвать для дамы своего сердца лилий, но случайно упал в пруд. И его отпустят…
– Согласен.
Кирилл огляделся по сторонам. Кроме них и другие пассажиры вышли на солнечный свет, радуясь тому, что вернулись на землю целыми и невредимыми.
– Это… это то, что я думаю?
Он указал на небольшой лесок, стоящий недалеко от них, в ветвях которого улёгся основной корпус сигарообразного дирижабля. Разделённый внутри на десять воздухонепроницаемых отсеков, сейчас он был лишён пятого и шестого – на их местах зияла дымящаяся пустота и обгоревшие обрывки ткани, и если бы не перекрытия металлического каркаса, то он мог бы переломиться пополам.
– Почему он не сгорел полностью?
– Это моя химическая наработка, – признался Дмитрий Иванович, – огнеупорная ткань для дирижаблей. Существенно облегчает жизнь таким, как наш месье Бонне.
– Однако мистеру Палмеру-таки удалось повредить целых два отсека.
– Их быстро восстановят и «Голиаф» снова будет бороздить воздушный океан, – махнул рукой учёный.
Они смотрели, как на поверхность пруда опустилось несколько уток, напуганных поначалу внезапным грохотом крушения.
– А гондола? Она что же – сама опустилась?
Дмитрий Иванович покачал головой:
– Новейшие технологии, голубчик! Помнится мне, я говорил вам вчера за ужином, что в случае аварии ни один пассажир не погибнет! – он прямо излучал заслуженное самодовольство, – И это тоже моя наработка! Объясню в общих чертах, что произошло. Капитан, услышав взрыв, понял, что дирижабль повреждён и скорее всего, падает, грозя раздавить гондолу и пассажиров под собой. Он активировал эвакуацию. Что это такое? А вот что!
Найдя короткую палку рядом с лавочкой, учёный принялся чертить на земле загогулины, которые должны были обозначать схему гондолы. Пробегавшие мимо двое мальчишек, на минуту удостоив корявый рисунок учёного своим вниманием, побежали дальше к леску, чтобы посмотреть на дирижабль:
– После того как включается эвакуация, четыре сопла паровых двигателей, расположенных по два на носу и в хвосте дирижабля, вместе с кочегарами отсоединяются от котлов и по подвесным рельсам перемещаются на четыре угла гондолы. Также капитанский мостик задвигается поближе к ней, сминая переходный коридор в гармошку. После этого крепления, крепко держащие гондолу под дирижаблем, разжимаются.
– Я слышал громкие щелчки…
– Да, мой голубчик! Это оно и есть! Так вот, после этого сопла, имеющие небольшой запас пара, снова начинают работать. Основной корпус «Голиафа», повреждённый и скорее всего горящий, отваливается от гондолы и уходит в свободное падение, а сама гондола, благодаря усилиям паровых сопел, благополучно приземляется.
– А если бы пара не хватило? Ведь они же отсоединились от котлов!
– Сопла в режиме эвакуации не предназначены для того, чтобы совершать полноценный полёт. Но в них остаётся достаточный запас пара для эвакуации. Это, скажем так, контролируемое падение, в конце которого сопла выдают немногим бОльшую струю для мягкого приземления.
Повернувшись к учёному, Кирилл Петрович сердечно пожал ему руку:
– Иными словами, это вы нас всех спасли, мой друг!
– Да Бог с вами, голубчик! – хохотнул мужчина. Он разлёгся, вытянув ноги, – Как же приятно находиться на земле, не правда ли?
– Согласен. Я никогда особенно не любил полёты.