Михаил Елисеев – Битва за Карфаген (страница 46)
Еще один момент. Ганнибал считал себя великим полководцем, с которым связывались последние надежды соотечественников. В надежде на прибытие его армии они разорвали перемирие с римлянами, решили продолжать войну, и поэтому военачальник просто не мог заключить мир, условия которого были бы тяжелее предыдущих договоренностей. Его амбиции были слишком велики, чтобы пойти на это. Могло быть и так.
Вернувшись с переговоров, Ганнибал собрал большой военный совет, на котором присутствовали все командиры высшего и среднего звена карфагенской армии. Был среди них и македонский военачальник Сопатр. Сначала полководец изложил свой план на предстоящую битву, после чего поинтересовался мнением подчиненных – есть ли у них какие-либо возражения. Большинство согласились с мнением командующего, лишь некоторые военачальники возражали против расположения элефантерии перед боевой линией карфагенской армии. Они резонно указывали, что слоны еще недостаточно обучены и плохо слушаются погонщиков, что гораздо лучше будет вывести животных в резерв или сосредоточить на одном из флангов для прикрытия кавалерии. Однако Ганнибал решительно отмел все замечания. Он заявил, что хочет слонами проломить вражеский строй и только после этого ввести в бой тяжеловооруженную пехоту. Другие командиры советовали в битву не вступать и дождаться Вермину, поскольку было достоверно известно, что нумидиец ведет на помощь Ганнибалу многочисленную конницу. Осознав, что полководца не переубедить, командиры сняли свои возражения. После чего Ганнибал объявил о закрытии совещания и распустил военачальников.
Грядущий день должен был решить не только судьбу Западного Средиземноморья, но и всей Ойкумены.
17. Битва при Заме. (декабрь 202 г. до н. э.)
Тусклое зимнее солнце медленно поднялось над линией горизонта, низко нависшее небо затянула серая пелена. Из карфагенского лагеря выдвигались многотысячные колонны пехоты, слышались пение труб и бой барабанов, ржание коней и рев боевых слонов. Армия Ганнибала разворачивалась в боевой порядок, на противоположном конце равнины выстраивались легионы Сципиона. Карфагенский полководец остановил коня около лагерных ворот, чтобы поторопить замешкавшиеся на выходе войска. Мимо маршировала фалангархия[27] Сопатра. Македонский военачальник гарцевал на черном жеребце впереди колонны, несколько тысяч фалангитов дружно выбивали ногами серую дорожную пыль. Ганнибал высоко вскинул руку в приветствии, сариссофоры в ответ разразились восторженными криками.
Карфагенская армия выстраивалась в три линии. Впереди стояли воины из армии Магона – галлы, лигурийцы, балеарцы, усиленные отрядами мавров и наемников, их общая численность достигала 12 000 человек (Polyb. XV. 11). Во второй линии боевого построения стояли карфагеняне, ливийцы и македоняне. На этих людей Ганнибал возлагал особы надежды, он был уверен, что они сумеют остановить натиск легионов. Многие из карфагенян и ливийцев служили под командованием Гасдрубала, сына Гискона, поэтому были хорошо обучены и вооружены. В третьей линии стояли прибывшие из Италии ветераны армии Ганнибала, среди которых было немало воинов с Бруттийского полуострова. Облаченные в римские доспехи и обладавшие огромным военным опытом, эти люди хорошо знали только одно ремесло – искусство убивать. Их боевой дух был необычайно высок, храбрость безгранична. Никто не мог противостоять этим бойцам на поле боя: именно они, по замыслу Ганнибала, должны были переломить исход битвы в его пользу. На правом фланге боевых порядков полководец поставил карфагенскую конницу, на левом крыле – 2000 нумидийских всадников под командованием Тихея. Перед фронтом армии выстроилась элефантерия из 80 боевых слонов. После того как войска расположились на позициях, Ганнибал созвал командиров и приказал каждому из них обратиться к подчиненным на их родном языке.
Сам полководец отправился к ветеранам итальянской кампании. Осадив коня перед строем солдат, он стал перечислять все победы, которые они одержали на вражеской земле. Вспомнил Треббию, Тразименское озеро и Канны. Назвал имена погибших вражеских полководцев и количество убитых римлян. Чтобы достигнуть большего эффекта, Ганнибал указал рукой в сторону вражеской армии и сказал, что сегодня врагов гораздо меньше, чем было раньше. Что это либо потомки тех, кого его храбрые воины убили в Италии, либо те, кто бежал с поля боя и чудом спасся от ярости солдат Ганнибала. Но в этот день им не удастся избежать смерти: мечи ветеранов довершат в Африке то, что не успели доделать в Италии.
Пехотинцы, опираясь на копья и облокотившись на большие римские щиты, затаив дыхание слушали своего полководца, постепенно проникаясь уверенностью в окончательной победе над врагом. В это же время остальные военачальники похожими речами поднимали боевой дух своих воинов. Галлам напомнили обо всех бедах, что их племя претерпело от римлян, лигурийцам пообещали плодородные земли на севере Италии, которые в случае победы будут отвоеваны у сыновей волчицы. Нумидийцев и мавров припугнули Масиниссой: в случае захвата Нумидиии, он будет сводить счеты с теми, кто посмел поднять против него оружие. Наемникам за счет захваченной добычи пообещали значительно увеличить жалование (Liv. XXX. 33). Сопатр вспомнил об Александре Великом, под чьим командованием македоняне завоевали половину обитаемого мира. Пусть стоявшие сегодня в строю воины не посрамят славы своих дедов! Что касается карфагенян, то они знали, за что сражаются, – за свои дома, за жен, детей и матерей. За Картхадашт. Когда все слова были сказаны, командиры разошлись по своим подразделениям.
Расположил войска и Сципион. Перед строем легионеров встали легковооруженные воины, им надлежало встретить атаку элефантерии. Легионы выстроились в классическом римском боевом порядке, в три линии – гастаты, принципы, триарии. Единственное отличие заключалось в том, что, вместо расположения в шахматном порядке, манипулы стояли в затылок друг другу. Между рядами манипул были оставлены широкие проходы, куда следовало отступить легковооруженным воинам. Здесь они должны были отражать атаку слонов, затем укрыться в шеренгах тяжеловооруженной пехоты либо уйти в тыл, оставив проходы свободными. Как только в них войдет элефантерия, легионеры с двух сторон забросают ее копьями и обратят в бегство.
На правом фланге стояли нумидийцы Масиниссы, на левом – италийская кавалерия Гая Лелия. Закончив построение, Сципион обратился к воинам с краткой речью, всячески превознося собственные подвиги и принижая деяния врага. Объезжая строй, полководец произнес столь любезные сердцу простых солдат слова: «
Бой начали нумидийцы. Всадники Тихея вихрем налетели на конных воинов Масиниссы, забросали их дротиками, развернули лошадей и помчались назад. Масилии бросились следом, однако Тихей неожиданно остановил конницу и вновь повел своих людей в атаку. Воздух загудел от множества метательных копий, брошенных всадниками друг в друга. Заржали раненые лошади, упали на землю первые убитые и раненые воины. Несколько раз противники сходились и расходились в скоротечных схватках, после чего вернулись на исходные позиции. Бой затих, лишь несколько десятков лошадей, потерявших всадников, носились по равнине между двумя армиями.
Ганнибал приказал трубить атаку, в битву вступила элефантерия. Покачивая на спинах деревянными башнями со стрелками, боевые слоны двинулись на строй легионов. Лучники и метатели дротиков поражали римлян метательными снарядами, погонщики гнали животных прямо на плотные ряды легионеров. Чтобы поднять боевой дух своих людей, Сципион приказал трубить в трубы и рожки. Эффект от произведенного шума превзошел все ожидания. Несколько слонов испугались, перестали слушаться погонщиков и побежали на левый фланг карфагенской армии, где Тихей собирался повести конницу в новую атаку. Перепуганные животные с разбега врезались в ряды нумидийских всадников и привели их в полное расстройство. Несколько наездников вместе с лошадьми были затоптаны насмерть, остальные в панике подались назад и стали расступаться в разные стороны, пропуская серых исполинов сквозь боевые порядки.
Масинисса блестяще воспользовался возникшей неразберихой в рядах противника, вскинул руку с копьем, прокричал боевой клич и повел кавалерию на врага. Масилии с ходу опрокинули нумидийцев Тихея и погнали их с поля битвы, противник оказался полностью дезорганизован и не смог оказать серьезное сопротивление. Ганнибалу не было видно, что происходит на левом фланге его армии, поэтому он отправил одного из телохранителей разобраться в происходящем на этом участке битвы.
В это время элефантерия атаковала римских легковооруженных воинов. Разъяренные животные топтали велитов ногами, пронзали бивнями, множество римлян погибли от стрел и дротиков сидевших в башнях стрелков. Легковооруженные пехотинцы отчаянно защищались, метко бросали короткие копья в слонов и погонщиков, но не устояли перед натиском серых исполинов и были вынуждены отступить под прикрытие легионов. Слоны устремились за ними и оказались в проходах между манипулами. Раздались команды центурионов, град пилумов обрушился на элефантерию, рев раненых зверей и крики убиваемых погонщиков перекрыли грохот сражения. Истекающие кровью животные повернули назад и через проходы в боевых порядках римлян побежали прочь от легионеров. В этот раз слоны устремились на правый фланг армии Ганнибала и растоптали карфагенскую конницу. Тщетно полководец пытался перестроить своих всадников и вывести их из-под удара взбесившихся зверей, его команд уже никто не слушал. Увидев, что вражеская конница смята собственной элефантерией, Гай Лелий во главе союзной италийской кавалерии атаковал противника. Италики врубились в ряды карфагенян и наголову разгромили всадников Ганнибала. Пунийцы обратились в беспорядочное бегство, всадники Лелия устремились за ними в погоню. Сражение еще толком не началось, а Ганнибал уже лишился конницы на обоих флангах. Но и Сципион не мог воспользоваться своим преимуществом. Только густые клубы пыли отмечали путь италиков и нумидийцев Масиниссы, преследующих спасающегося бегством противника. Такого начала битвы не ожидали ни Ганнибал, ни Публий Корнелий. К тому моменту, когда кавалерия покинула поле сражения, в бой вступила тяжеловооруженная пехота.